В статье рассматривается проблема поиска смысла жизни, своего места в обществе и мире, поиска утраченного Бога в романе-эпопее И. С. Шмелёва «Солнце мертвых». Особый акцент при анализе исторических событий начала ХХ века уделяется внутренним переживаниям главного героя, воспитанного в богобоязненной интеллигентной семье и оказавшегося в водовороте революционных перипетий, сначала поддавшегося новомодным свободолюбивым тенденциям, а затем осознавшего всю тяжесть и греховность происходящего. Наблюдаемые героем страдания и лишения всего живого в итоге приводят его к мысли о пересмотре своих взглядов и ревизии ценностных ориентиров, что влечет за собою возврат к прежним вечным истинам, прописанным в Библии и находящим свое подтверждение в реальных событиях. Примечательно, что автор, описывая духовные и физические страдания не только людей, но и всего живого, использует разнообразные художественные приемы и средства, среди которых имеются поистине уникальные находки вроде «потока сознания», рваных мыслей-образов, стилизованных символов апокалиптического конца мира, включения природы как трагического фона происходящего, а также глубокой внутренней рефлексии и самоанализа. В подтексте произведения ощущается незримое присутствие, как тематическая параллель, книг Священного Писания, знание которых помогает читателю глубже проникнуть в авторский замысел.
В статье рассматривается применение в ранних рассказах И. С. Шмелева особого художественного приема, основанного на статичном запечатлении происходящих событий и людей, с последующим их анализом в сознании главных героев, с возможностью воспроизвести в памяти увиденное и услышанное, что можно использовать вне времени и пространства. Такой прием соответствует словесной фотографичности, развернутой на поле символического пространства. Словесная фотографичность и символическое художественное пространство И. С. Шмелева тесно связаны с хронотопом ранних произведений, лишенных символистских тенденций и ориентированных на лучшие классические реалистические традиции русской литературы. И. С. Шмелеву удается создать в своих ранних произведениях уникальный синтез проверенного временем реализма и отстраненного символического метода, реализованного в образах конкретных людей и картин, представленных как нечто статичное или панорамное. В качестве объекта исследования выступают ранние рассказы автора «Гражданин Уклейкин» и «Пугливая тишина». В этих произведениях наиболее ярко представлен новаторский прием словесного фотографирования, используемый для создания образов современников автора и запечатления психологической и социальной обстановки России начала двадцатого века. Текстологический анализ рассказов сопровождается комментариями критиков и исследователей, вносящими дополнительные оттенки в представленную палитру художественных средств писателя.
В статье рассматривается проблема различного восприятия героями романа звуков и запахов довоенного и военного времени. При этом делается определенный акцент на сравнительно-сопоставительном анализе изменений в восприятии слухо-обонятельных впечатлений, полученных в разные периоды жизни героев произведения. Описание услышанных звуков дается с точки зрения психологических особенностей человека в тот или иной период, когда звуковой фон становится дополнительным источником определения духовно-нравственного состояния личности героев. Исследование опирается на детальный текстологический анализ, который сопровождается пояснениями и комментариями, проливающими дополнительную ясность в вопросе функционирования разнообразных звуковых оттенков, представленных в романе. Центральным в исследовании становится внутренний мир человека, спокойно жившего в мирное время, наслаждавшегося всеми его красками и внезапно оказавшегося в условиях боевых действий, когда переворачивается все сознание человека, ломается его восприятие. Именно восприятие звуков и запахов косвенно показывает, насколько люди меняются в условиях реальных боевых действий по сравнению с мирной обстановкой. Различные звуки войны воспринимаются по-новому, а привычные звуки прежней мирной жизни приобретают другую окраску и тональность, становясь яркими признаками изменившегося уклада жизни. Запахи, приближаясь по своей силе к натуралистичности, тоже становятся знаковым явлением для характеристики происходящего и отражают в основном контраст между мирным и военным временем. Все это в совокупности создает особый колорит романа Б. Васильева «В списках не значился».