Статья посвящена изучению становления новых отраслей хозяйства в Красноселькупском районе Ямало-Ненецкого автономного округа в послевоенный период (1946-1961 гг.). Ни в одной из научных публикаций тема развития новых отраслей хозяйства с учетом специфики именно этого района пока не рассматривалась подробно, в чем и состоит ее научная значимость и новизна. Актуальность исследования заключается в трансляции исторического хозяйственного опыта нынешнему руководству округа и Красноселькупского района в изучении районной и селькупской истории (данный район является местом компактного проживания этнической группы северных селькупов), привлекающей и сегодня внимание не только историков и селькуповедов, но и многих жителей района и округа. В задачи исследования входило рассмотрение главы «Новые отрасли хозяйства: звероводство, полеводство, животноводство, лесной промысел» из неизданной монографии этнографа-сибириеведа Е. Д. Прокофьевой с рабочим названием «Селькупы», хранящейся в архиве Музея антропологии и этнографии (Кунсткамера) РАН. В главе содержатся материалы, которые Е. Д. Прокофьева собирала во время экспедиций к северным селькупам в 1925-1928 и 1962 гг. Изучение рукописи Е. Д. Прокофьевой проводилось с помощью анализа, сравнительно-исторического метода и описания. В результате исследования были сделаны следующие выводы. В период с середины 1940-х до начала 1960-х гг. в Красноселькупском районе возникли и, преодолев немалые трудности, пройдя через спады и подъемы, закрепились в районном хозяйственном комплексе четыре новые отрасли - растениеводство, животноводство, звероводство и лесозаготовки. Имелась «острая необходимость» в развитии этих отраслей, решающих проблемы обеспечения района продовольствием, транспортом, строительным лесом и дровами, а также наполнения доходами районного бюджета. К концу первого пятнадцатилетия своего существования молодые отрасли выполнили большую часть поставленных перед ними задач. В каждом из новых направлений районного хозяйства был накоплен достаточный опыт для стабильной работы в следующие три десятилетия. Заложенная крепкая основа помогла трем отраслям из четырех выстоять в экономическом кризисе 1990-х гг. и, пережив реконструкцию, продолжить успешно воплощать в жизнь планы своих создателей. Реконструировать звероводческую отрасль руководство округа не стало, поскольку в этой сфере хозяйственной деятельности сменились глобальные тренды. Рукопись Е. Д. Прокофьевой содержит ценный фактологический материал и вводит в научный оборот новый источник по истории и этнографии народов Сибири.
Статья посвящена характеристике деятельности учреждений общественного призрения в Санкт-Петербурге, созданных в конце XIX - начале XX в., одним из самых крупных благотворительных заведений столицы - «Обществом попечения о бедных и больных детях» («Синим крестом»). Актуальность исследования обусловлена как повышенным вниманием к здоровью современных детей и подростков, так и востребованностью опыта привлечения помощи благотворительных организаций к решению задач социально-медицинской реабилитации маленьких пациентов. Несмотря на значимость и многоплановость организации, исследование ее деятельности только начинается, а история одного из наиболее крупных проектов общества - первого в стране центра по оказанию помощи детям, страдавшим серьезными нарушениями опорно-двигательной системы, рассматривается в данной статье впервые. Исследование выполнено на основе анализа разнообразных источников, значительная часть которых впервые вводится в научный оборот. «Общество попечения о бедных и больных детях» возникло в Санкт-Петербурге в 1882 г. Оно занималось помощью малоимущим семьям в обеспечении и воспитании детей путем раздачи продуктов и предметов первой необходимости, открытием яслей, столовых и убежищ, отправкой ослабленных городских ребят в деревню. Важным направлением деятельности общества было оказание детям медицинской помощи и создание специальных социально-лечебных учреждений для больных детей. «Синий крест» стал пионером в деле реабилитации детей, страдавших тяжелыми ортопедическими заболеваниями - на средства Общества в 1890 г. был открыт «Приют детей-калек и паралитиков», в котором впервые в России были разработаны методики лечения и социализации больных детей, позволившие многим из них начать трудовую деятельность и получить шанс на достойную жизнь. Первоначально главной задачей приюта была именно социальная помощь: воспитание детей в религиозно-нравственном направлении, предоставление им начального образования, обучение способных к работам ребят, доступным для них ремеслам. Забота о здоровье включала лишь «правильную гигиеническую обстановку», качественное питание, а также массаж и врачебную гимнастику. С привлечением к безвозмездной деятельности в приюте профессора Г. И. Турнера, к консервативной терапии добавились и операционные методы исправления физиологических дефектов питомцев. К началу ХХ в. учреждение из организации, занимавшейся преимущественно призрением, превратилось в центр медицинской реабилитации детей с серьезными ортопедическими нарушениями.
Публикуются документы о реорганизации Коммунистического университета трудящихся Востока (КУТВ) в 1936-1938 гг., выявленные в Российском государственном архиве социально-политической истории и Российском государственном архиве новейшей истории. Коммунистический университет трудящихся Востока был образован на базе восточных курсов при Народном комиссариате по делам национальностей в Москве для подготовки политических работников республик и автономий Советского Востока в 1921 г. До 1923 г. КУТВ находился в подчинении Наркомнаца, затем перешел введение ВЦИК РСФСР (с 1924 г.- ЦИК СССР). На протяжении 1920-х гг. КУТВ ставил две задачи - подготовки кадров для национальных республик и зарубежных кадров для революционных движений в колониальных и зависимых странах Востока для Коминтерна. С 1936 г. в учреждении остался только советский сектор, а секции по подготовке зарубежных кадров были выделены в самостоятельную школу, находящуюся в ведении Исполнительного комитета Коминтерна, - она работала под конспиративным названием «Научно-исследовательский институт по изучению национальных и колониальных проблем». Перевод половины студенческого контингента наносил удар по КУТВ. Еще более чувствительным оказался перевод в новое учреждение материально-технической базы Коминтерна. Публикуемые документы раскрывают драматические события этой реорганизации, обернувшиеся открытым конфликтом между Коминтерном, в чьем ведении находилась подготовка кадров в НИИНКП, и Отделом партийной пропаганды и агитации ЦК ВКП (б), стремившимся сохранить КУТВ. С учетом сокращения численности слушателей вследствие перевода зарубежных секций в другое учреждение был поставлен вопрос о результативности и правомерности сохранения и «советского» сектора. В 1938 г. было принято решение о ликвидации КУТВ, ставшее одним из событий в ходе реорганизации других учреждений для ускоренной подготовки марксистов - институтов красной профессуры, Всесоюзного коммунистического сельскохозяйственного университета им. Я. М. Свердлова, действовавшей при Коминтерне Международной ленинской школы и др. С учетом сложной структуры и значения КУТВ, в ходе ликвидации учреждения высказывались предложения по его сохранению в той или иной организационной форме - самостоятельного учреждения для подготовки кадров Тувы, Бурят-Монголии и Якутии, включения в состав Института востоковедения имени Н. Н. Нариманова, в курсы по подготовке кадров редакторов-переводчиков марксизма-ленинизма. Документы публикуются по современным правилам орфографии и пунктуации, с сохранением стилистических особенностей источника.
Один из главных парадоксов отечественной истории - превращение России из самой религиозной европейской страны начала XX в. в официально атеистическое государство после революции 1917 г. - до сих пор не получил должного научного осмысления. В частности, оказался обойден вниманием важный аспект о роли и форматах визуализации советской политики при реализации антирелигиозных программ, хотя именно образный строй оказывал определяющее влияние на реформирование религиозных настроений среди малограмотных народных масс - целевой аудитории новой власти. Не случайно ресурсы набиравшего популярность кинематографа активно использовались государственными идеологами в качестве экранной кафедры - для проповедования социалистических заповедей, сакрализации пролетарских ритуалов, иконизации партийных вождей. Представляемая статья фокусируется на опытах конструирования «большевизма как религии» в наиболее показательных проекциях: науки, музея и кинематографа. Публикация отвечает спектру задач: введение в научный оборот тематических архивных кинодокументов, их сопоставление с соответствующими разработками из текстовых архивов ученых и материалами из раннесоветской периодики, а также их историко-антропологический анализ в ключе современных религиоведческих работ. Индикатором новизны является кроссдисциплинарная проблематика предпринимаемого исследования, охватывающая вопросы экранного конструирования атеистической идеологии и формирование феномена «храма-музея». В ходе изучения истории создания, а также деталей экспозиции Государственного антирелигиозного музея, запечатленных в архивном кинофильме «В антирелигиозном музее» (1938), рассматриваются свидетельства о бытовании различных подходов к религии и церкви в пост-революционном российском обществе. Делается вывод о значимости визуальных архивов как исторических источников, которые вкупе с соответствующими письменными материалами открывают качественно большие возможности для эффективного исследования многоплановых и противоречивых явлений отечественной истории. Актуализация опытов визуальной репрезентации антирелигиозности в СССР 1920-1930-х гг. имеет вариативную научную значимость: сохранившиеся в архивах документы позволяют реконструировать остававшиеся «за кадром» официальных хроник научно-творческие подходы к решению идеологических задач, оценить специфику межведомственных проектов атеистического просвещения, рассмотреть нюансы реакции на них со стороны групп населения, увидеть образы пестрого атласа конфессий страны Советов.
Советская политика социальной мобилизации, характерная для всего межвоенного периода, приобрела особые направленность и форму в середине 1930-х гг. В статье рассматривается проблема мобилизационной инициативы власти в отношении советской молодежи в связи с убийством партийного лидера С. М. Кирова в декабре 1934 г. В ряде исследований, посвященных тем или иным аспектам социальной мобилизации в СССР, был проанализирован идеолого-пропагандистский элемент мобилизационных инициатив власти, а также некоторые аспекты роли комсомола в реализации мобилизационной повестки. Тем не менее проблема политических настроений и эмоций молодежи и их мобилизации зачастую оставалась вне внимания исследователей. Цель исследования заключается в анализе молодежных политических эмоций в связи с убийством С. М. Кирова как ресурса для мобилизационных инициатив советской власти. Исследование построено на принципах историзма и объективности с использованием историко-сравнительного, дедуктивного и ретроспективного методов. Объектом исследования являются политические эмоции советской молодежи в связи с убийством С. М. Кирова в контексте мобилизационной политики властей. Новизна исследования обусловлена введением в научный оборот широкого пласта рассекреченных архивных документов. Основу источниковой базы исследования составили документы Российского государственного архива социально-политической истории (РГАСПИ), Центрального государственного архива историко-политических документов Санкт-Петербурга (ЦГАИПД СПб) и Государственного архива социально-политической истории Тамбовской области (ГАСПИТО). Особое значение уделялось изучению содержания информационных сводок, отчетов и докладных записок комсомольских и партийных организаций о политических настроениях общества в связи с убийством С. М. Кирова. Для анализа отношения молодежи и ее реакции на преступление полезным оказалось обращение к рассмотрению содержания советских периодических изданий («Комсомольская правда», «Смена», «Коммуна») на рубеже 1934-1935 гг., в которых часто публиковались письма и статьи молодых людей, иллюстрирующие их отношение к общественно-политическим событиям. Эффективная пропаганда, направленная на создание определенных политических образов и мифов, позволила аккумулировать энергию молодежи в рамках социальной мобилизации масс, необходимой для реализации ключевых задач социалистического строительства. Причем мобилизационная инициатива работала на консолидацию не только в рамках создания негативного образа «врагов народа», но и в контексте создания позитивного образа убитого партийного «героя». Авторы отмечают, что реакции молодых людей на убийство С. М. Кирова были неоднородными. Молодежь демонстрировала разнообразие настроений и политических эмоций: индифферентизм, сочувствие, протестные и критические настроения. Выступая публично на траурных митингах и демонстрациях, большинство юношей и девушек брали на себя обязательства в повышении производительности труда, а также усилении бдительности и непримиримости к политическим «врагам». Однако среди молодежи, как, впрочем, и среди комсомольцев было немало тех, кто, несмотря на значительные усилия советской пропаганды, с большим недоверием относился к материалам судебного приговора по делу об убийстве С. М. Кирова. Значительная часть критических настроений молодежи в это время проявлялась в форме оскорблений высшего партийного руководства и героизации совершенного преступления.
В статье проанализированы информационные возможности фонда Евпаторийской таможни Государственного архива Республики Крым (ГАРК) - источникового комплекса разноплановых по содержанию документов, содержащих сведения о деятельности одного из старейших таможенных учреждений Таврической губернии. Государственная таможенная политика, внедрение инновационных технологий в деятельность отечественных таможенных органов приобретают особую актуальность в современных условиях «санкционного» противостояния ведущих мировых держав. Крымский полуостров, вошедший в состав Российской империи в 1783 г., для центральных властей и в то время являлся стратегически и экономически значимым регионом на южных рубежах государства, форпостом российской внешней и таможенной политики. В соответствии с российским законодательством и по образцу аналогичных структур империи создавались первые таможенные учреждения в Евпатории и Феодосии. Фонд Евпаторийской таможни в ГАРК, ставший источниковой базой настоящего исследования, насчитывает более 2 500 единиц хранения за 1784-1920 гг. Однако пока он мало востребован в научной среде и практически не изучен, а его документы ранее не вводились в научный оборот. Вместе с тем материалы фонда дают полное представление обо всем многообразии функций органов таможенного контроля в Крыму, позволяют провести научную реконструкцию истории существования и деятельности этих учреждений, проанализировать специфику организации их работы, проследить основные направления операций по экспорту и импорту, осуществлявшихся крымскими таможнями. Непосредственной целью исследования стала характеристика документов, отложившихся в фонде Евпаторийской таможни, раскрывающих проблемы функционирования этого учреждения во второй половине XIX в. Одним из важных компонентов исследования и его научной новизной стала возможность на основе архивных данных проследить за особенностями административной коммуникации в крымских таможенных учреждениях, получить подробные сведения об их чиновничье-бюрократическом составе. Выявлены и изучены документы об учреждении, формировании штатов и деятельности таможни, рапорты и донесения представителей региональной администрации, формулярные списки служащих и прочая документация, что позволило провести первичный анализ структуры и кадровой обеспеченности таможни. Сделан вывод о возможности проведения перспективных исследований по истории государственных учреждений, по истории регионального управления, эго-истории.
Статья посвящена изучению видов теменосов в Аттике во второй половине IV в. до н. э. В историографии эта проблема практически не исследована. Как правило, авторы научных работ обращаются к вопросу определения и особенностей теменосов, основываясь на информации, полученной из античной литературы или археологии. В историографии, как правило, изучается проблема древнейшего теменоса эпохи II-I тыс. до н. э. или рассматривается это явление в период V-III вв. до н. э. на территории Северного Причерноморья. При этом совершенно неизученным остается вопрос о том, что представляли собой теменосы Аттики (области Афин) во второй половине IV в. до н. э. Изучение этой проблемы является актуальным, поскольку для того, чтобы составить полное представление о теменосе, необходимо выявить особенности этого явления на разных этапах истории Афин. В связи с этим цель статьи заключается в том, чтобы представить различные виды теменосов в Аттике второй половины IV в. до н. э. и придти к выводу о том, какое значение вкладывалось в это понятие. Хронологические рамки исследования выбраны не случайно, поскольку к этому времени относится эпиграфический материал, в котором содержится информация по данному вопросу. Как правило, это надписи о сдаче в аренду священных земель, высеченные на каменных стелах, которые во второй половине IV в. до н. э. были установлены на территории храмов полиса. Новизна исследования состоит в том, что впервые в историографии вопрос о сущности теменосов изучается на основании этих материалов. С помощью системного подхода и сравнительного анализа исследуется специфика теменосов, их характерные черты и раличия. Анализ эпиграфического материала показал, что существовали различные виды теменосов, уход за которыми осуществлялся путем передачи их в аренду гражданам афинского полиса. Проведя подробный анализ источников, автор приходит к определенным выводам. Судя по сведениям договоров об аренде священных земель, теменосы представляли собой территории святилища, которые различались между собой в зависимости от определенных факторов. В связи с этим можно выделить несколько видов теменосов. Во-первых, это земельные участки, пригодные для проведения различных сельскохозяйственных работ. Во-вторых, это земли, которые используются под пастбища и в ряде случаев на них находятся хозяйственные постройки и эргастерии, используемые для обработки сырья. Кроме того, можно отдельно выделить земельные участки, которые используются для проведения на них строительных работ.
После отмены крепостного права и начала капиталистической модернизации в России остро стал вопрос о повышении уровня грамотности населения. В решении этого вопроса принимала активное участие и образованная публика - цензовая и нецензовая интеллигенция, которая участвовала в развитии разных форм внешкольного просвещения. Одним из видов подобной просветительской деятельности стала организация «народных чтений», во время которых неграмотной аудитории демонстрировались «светящиеся картины» и зачитывались вслух литературные произведения. Ученые, изучавшие эту социокультурную практику, пришли к выводу, что народные чтения являлись предшественником кинематографа и современных СМИ. Эта практика стала распространенной формой общественной работы, поскольку, во-первых, приобрела определенную популярность среди городских низов, во-вторых, стала одной из форм организации гражданского общества в России, и, в-третьих, являлась инструментом формирования одобренного властью общественного дискурса в стране. Именно поэтому организация народных чтений жестко регламентировалась правилами и находилась под полным контролем местной администрации. Из всего изложенного можно сделать вывод, что тема организации народных чтений в русской провинции представляет собой действительно важную научную проблему. К сожалению, народные чтения в провинции, на уровне губернии, в отечественной и зарубежной историографии пристально не рассматривались. Предлагаемая статья призвана частично восполнить этот пробел. Она посвящена реконструкции конфликта орловского губернатора А. Н. Трубникова с группой брянских интеллигентов по поводу утверждения особой общественной организации, занимавшейся проведением народных чтений. Исследование конфликта проведено на основе анализа документов, хранящихся в фонде орловского губернатора в Государственном архиве Орловской области (ГАСО). В основу исследования положены метод историзма и традиционные (неформализованные) методы анализа текста. На основе общих логических операций анализа и синтеза, сравнения, оценки и осмысления был проведен текстологический анализ архивных документов. Это позволило автору пошагово восстановить историю конфликта между орловским губернатором и группой учредителей Комитета народных чтений в г. Брянске. Описанная в статье коллизия характеризует сложившийся в российской бюрократической системе личный стиль управления, когда решение по тому или иному делу определялось личным расположением или нерасположением высокопоставленного чиновника.
В статье на материалах семейного архива Ивана Нестеровича Агасафьянца (1891-1959) с привлечением материалов Российского государственного архива экономики (РГАЭ) и Архива внешней политики РФ (АВП РФ) рассматриваются страницы истории нашей страны (СССР) через историю боевого и трудового пути участника Гражданской войны, сотрудника «Интуриста», одного из организаторов дипломатических приемов, работника культуры. Среди сохранившихся материалов кадровые документы: личный листок, анкеты, а также удостоверения, характеристики, письма и записки. В годы Гражданской войны И. Н. Агасафьянц занимался снабжением Красной армии и партизанских формирований, в 1920-1930-е гг. - в системе Госкино: возобновил демонстрацию кинофильмов в Москве, был директором кинотеатра «Художественный». В Великую Отечественную войну принимал участие в организации обслуживания аккредитованных в СССР дипломатических представительств и военных миссий стран - союзников по антигитлеровской коалиции и представителей нейтральных государств. По заданию наркома внешней торговли СССР А. И. Микояна организовал работу и возглавил в должности директора ресторан «Гранд-Отель» в г. Куйбышеве, в который в 1941 г. были эвакуированы дипломаты и аккредитованные журналисты союзных стран. Принимал участие в обслуживании делегаций в ходе Ялтинской и Потсдамской конференций. В послевоенный период занимал руководящие посты в системе Министерства торговли СССР. Его вкладом в развитие советской торговли стало создание ряда ресторанов в Москве, в том числе и самого известного ресторана на Всероссийской сельскохозяйственной выставке (ВСХВ) «Золотой колос». Много времени уделял и подготовке молодых кадров, передавая им свои знания и опыт. В судьбе И. Н. Агасафьянца нашли отражение многие события советской эпохи. Пример изучения источников личного происхождения, хранящихся в семейных архивах, подтверждает значимость этих документов как исторических источников в изучении истории нашей страны. История повседневности, как и история семьи, основываются на изучении эго-документов. Многие из них хранятся в семейных архивах и свидетельствуют об участии граждан в тех или иных исторических событиях. Ценность уникальных документов семейных архивов как исторических источников заключена в их внимании к жизням и судьбам не только выдающихся государственных деятелей, представителей научной и творческой интеллигенции, но и «рядовых» свидетелей и участников исторических событий.
Статья представляет собой рецензию на научно-справочное издание «Военнопленные Первой мировой войны: межфондовый именной указатель к метрическим книгам храмов Омского региона (1914-1920 гг.)», подготовленное коллективом из восьми сотрудников Исторического архива Омской области. Книга увидела свет в декабре 2023 г., а ее презентация широкой научной общественности состоялась 1 февраля 2024 г. в Центре изучения истории Гражданской войны Исторического архива Омской области. В основу для подготовки научно-справочного издания положено сплошное изучение актовых записей метрических книг храмов четырех мировых конфессий, действовавших в тот период в Омском регионе. Аргументом в пользу такого выбора стало то, что актовый материал десятков православных храмов, костела, кирхи и синагоги достаточно полно сохранился в Историческом архиве Омской области. Именной указатель представляет собой краткие биографические сведения с поисковыми данными в отношении военнопленных, оказавшихся в 1914-1920 гг. на территории современной Омской области. Предисловие к изданию под авторством авторитетного историка Д. И. Петина содержит историографию изучения военнопленных начала ХХ в. в Сибири, аналитический обзор публикуемых материалов с обобщенными статистическими данными, описание методики составления указателя и фактически представляет собой самостоятельное исследование по проблеме военнопленных Первой мировой войны в Омском регионе. Теоретической основой для аналитического осмысления книжной новинки стала военно-историческая антропология с элементами имагологии и краеведения. Принципы историзма, научного подхода в изображении исторических явлений и рационализации архивного дела дали основания отнести данное издание не только к сфере профессионального исторического интереса, но и к востребованным справочным публикациям поискового характера в области исторической биографии и практической генеалогии. В рецензии представлена значимость межфондового указателя для исторических исследований проблем военнопленных в годы Первой мировой войны, потомков иностранцев, разыскивающих своих предков, и в целом для сохранения исторической памяти о трагических страницах мировой истории. Выделяются достоинства данного издания как научно-исследовательского проекта, ориентированного на публикацию репрезентативного комплекса источников по истории военнопленных в Омском регионе в период социальных катаклизмов.
В статье анализируются предпосылки в 1950-е гг. для осуществления сплошной электрификации оренбургских сел за счет подключения колхозов и совхозов к высоковольтным централизованным электростанциям. Под электрификацией села в работе понимается процесс распространения и использования электроэнергии в сельской местности: в производственных нуждах, в домовладениях, хозяйственно-бытовых помещениях, культурно-образовательных и медицинских учреждениях. Задачами исследования являются: определить основные периоды процесса электрификации оренбургских колхозов и совхозов в 1953-1964 гг.; выявить основные показатели, характеризующие динамику обеспеченности оренбургского села электроэнергией, в том числе, за счет развития централизованного электроснабжения в 1953-1959 гг. Решить поставленные исследователями задачи стало возможным благодаря использованию ряда научных принципов и методов, таких, например, как: принцип историзма и объективности (позволяют непредвзято выявлять исторические закономерности, характерные для конкретного исторического периода); историко-сравнительный, что дает возможность сравнить темпы электрификации Оренбуржья с показателем других регионов и всего Советского Союза; хронологический, благодаря ему была составлена периодизация процесса электрификации оренбургского села; статистический и иные методы. В результате анализа архивных материалов удалось выделить два ключевых периода процесса электрификации оренбургского села. Первый из них связан с развитием центрального электроснабжения, когда села и деревни Оренбуржья присоединялись к государственным электростанциям. Эти процессы относятся к 1953-1959 гг. Второй период, охватывающий 1960-1965 гг., характеризуется реализацией политики сплошной электрификации, предпосылки для которой возникли в первом периоде. Впервые систематизированы статистические данные, отражающие ряд ключевых показателей: динамику обеспеченности колхозов и совхозов электроэнергией; энергобаланс электрических нагрузок, предназначенных для сельской местности, по энергорайонам Оренбуржья; изменения суммарной выработки электроэнергии по Оренбургской области в рассматриваемый период. Было установлено, что вплоть до 1970 гг. не удавалось полностью решить проблему централизованного электроснабжения села, поскольку даже в 1959 г. колхозы получали большую часть электроэнергии от своих электростанций, а не от государственных.
Советская деятельность в арктической зоне в статье рассматривается как проявление политики глобализма. Идеи, на которых базировался советский проект в целом, носили глобальный характер: мировая революция, создание нового человека и общества, преобразование природы и др. Одним из таких глобальных проектов было включение арктического пространства в экономические процессы, которое реализовывалось в течение всего советского периода истории. Важным элементом освоения Арктики стало градостроительство. Источниковую базу статьи составили документы из трех архивов - Российского государственного архива экономики (РГАЭ), Государственного архива Красноярского края (ГАКК) и Норильского городского архива, интервью, собранные автором, а также опубликованные воспоминания норильчан. Использованные источники позволяют осветить тему на нескольких уровнях - общегосударственном, региональном, локальном и персональном. Норильск - один из семи больших советских арктических городов. Он начинался как поселение при комбинате, с достаточно низким уровнем благоустройства. Однако отказ от принудительного труда и экстремальные условия Заполярья потребовали воплощения в жизнь идей, ранее существовавших только в пропагандистском формате. Благодаря высоким зарплатам, мерам по развитию инфраструктуры и повышению комфортности проживания, население Норильска активно росло. Одновременно с увеличением численности населения возрастало и количество специалистов различного профиля, которые вносили свою лепту в обогащение городской среды. Уезжая «на материк», они не порывали связи с Норильском, формируя своеобразную диаспору, которая охватила не только территорию СССР, но и ряд других стран. В итоге Норильск перерос свою монофункциональность и стал полноценным городским поселением с развитой средой и крепкими социальными связями, была наработана значительная исследовательская база по способам производства, строительства и адаптации человека к условиям Севера. Все это позволило Норильску стать важным опорным пунктом в процессе освоения Арктики в прошлом, настоящем и будущем. Было доказано, что человек может жить и работать за Полярным кругом, что можно строить города и развивать системы расселения. Достичь полного благоустройства города и защиты от сурового климата не удалось, однако были найдены удачные решения целого ряда важных вопросов. Опыт советской урбанизации в Заполярье, и в том числе норильский, широко востребован в мире и имеет большое значение для дальнейшего освоения высоких широт.