В работе фиксируется пересечение и замещение понятий «соборность», «коммунитарность» и «коллективизм», присутствующее в современном научном дискурсе. Неясность терминов мешает адекватно обозначать происходящие в современном социуме процессы взаимодействия и объединения. Автор исследования обращается к оригинальным работам русских философов конца XIX - XX вв. с целью выявления специфики интерпретаций этих понятий в русской религиозной философии. Новизной исследования являются предложенные автором формулировки и соотношение понятий «соборность», «коммунитарность» и «коллективизм». В понятии «соборность» отдельно выделяются богословский, антропологический, гносеологический и социальный аспекты. Предлагаются следующие определения: соборность - глубинное свободное духовное единство, основанное на любви (что важно) и сохраняющее индивидуальность каждого (религиозно-метафизический уровень); коммунитарность - единство мировоззренческих ценностей и принципов, проявляющееся в дружбе и духовном общении; коллективизм - соответствие нормативно-правовым требованиям и профессиональному этосу в трудовом коллективе. В работе показано, как внешнее объединение в трудовом коллективе (коллективизм) может наполняться глубоким внутренним содержанием (коммунитарность и соборность).
Изучение концептуальной системы древнекитайской эстетической мысли является необходимым содержанием для представления и объяснения китайской эстетической мысли, соединения китайской и западной эстетической культуры. Древняя китайская философия основана на терминах, категориях и предложениях, которые появились на основе различных дисциплин, таких как поэзия, живопись, литературное творчество и т. д., и формировании концептуальной системы со своими собственными отличительными характеристиками путем формирования идеологического содержания, которое проходит через всю систему китайской эстетической мысли и полностью представляет характеристики древнекитайской эстетической мысли. В процессе непрерывного развития этого содержания постоянно генерируются новые концепции на основе интерактивного развития китайской и западной цивилизаций. В этой статье мы берем перспективу музыкальной практики в качестве резака для завершения резюме характеристик трех метаединиц терминов, категорий и предложений в концептуальной системе древнекитайской эстетической мысли и объясняем взаимосвязи между тремя. В то же время данная статья иллюстрирует фактическое выражение древнекитайской эстетической мысли в контексте музыкальной практики и различных видов литературной и художественной деятельности, с тем чтобы сформировать введение в систему теоретических знаний древнекитайской эстетической мысли в перспективе музыкальной практики.
Синергетический подход эффективен не только в рамках философских исследований процессов самоорганизации в открытых системах, но и при изучении общих закономерностей архитектурного процесса, в проектировании современных объектов, отвечающих требованиям энергоэффективности и экологичности. Принципы синергетики оказали значительное влияние на формирование нового мышления в архитектуре, нового отношения к качеству и эстетическому, функциональному содержанию архитектурной среды. Анализ современного архитектурного процесса с позиций синергетического подхода позволяет выявить основные тенденции, целевые установки и перспективы дальнейшего развития архитектурной среды, как формы объединения объективного и субъективного бытия, материального и идеального.
Статья посвящена философскому анализу феномена самосознания в контексте западной феноменологии и буддийской мысли. Автор исследует противоречия классических теорий самосознания, таких как концепция рефлексии (теории высшего порядка), и альтернативные подходы, представленные Гейдельбергской школой (Генрих, Франк), которая утверждает, что самосознание носит неинтенциональный, ирреляционный характер и предшествует рефлексивным актам. Критикуя идею субъект-объектного дуализма, статья обращается к буддийской школе йогачара, где самосознание рассматривается как поток мгновенных переживаний, лишенных концептуальной фиксации. Анализируются механизмы формирования субъективности через самскары (аффективные тенденции), а также роль медитативных практик в исследовании неинтенционального сознания. Статья подчеркивает связь между феноменологией боли, нейрофизиологическими данными и буддийским учением об анатмане, демонстрируя, как отказ от концептуализации меняет восприятие реальности. Особое внимание уделяется диалогу между западной философией (Сартр, Анри, Левинас) и буддийской эпистемологией (Дхармакирти, Дигнага), выявляя общие основы в понимании аффективной природы сознания. Исследование заключает, что самосознание коренится в довербальном, аффицированном опыте, который структурируется травматическим воздействием Другого и языка, но сохраняет изначальную феноменальность, доступную через медитативную редукцию.
Статья посвящена анализу роли биоэтики как практической философии в Латинской Америке, с акцентом на современные философские концепции и их влияние на развитие биоэтических норм в регионе. В работе рассматриваются историко-культурные предпосылки формирования биоэтики, включая влияние философии освобождения и теологии. Особое внимание уделяется трудам таких философов, как Флоренсия Луна, которая вводит концепцию «многослойной уязвимости», и Хуан Карлос Теальди, который анализирует биоэтику через призму власти и социальной справедливости. Статья критикует универсалистские подходы и акцентирует внимание на необходимости контекстуального подхода в решении биоэтических проблем, таких как доступное здравоохранение, права маргинализованных групп и другие. В заключении предлагаются рекомендации по дальнейшему развитию биоэтики, ориентированной на реальные социальные и культурные условия Латинской Америки.
В статье исследуется антропологическое измерение историософской концепции Н. А. Бердяева о будущем России.
Цель работы заключается в выявлении связи между философской антропологией мыслителя и его видением исторических перспектив России. На основе герменевтического анализа философского наследия Бердяева раскрывается ключевая роль таких категорий как творчество, свобода и духовное преображение личности в контексте исторической судьбы страны. Исследование показывает, что будущее России в интерпретации философа неразрывно связано с духовным самоопределением человека и преодолением кризиса технократической цивилизации. В статье доказывается, что бердяевский подход к проблеме будущего России имеет выраженное антропологическое основание, где историческое развитие страны представлено как реализация творческого потенциала личности.
Результаты исследования позволяют переосмыслить современные вызовы российской идентичности через призму бердяевской философской антропологии, предлагающей альтернативу как технократическому детерминизму, так и традиционалистскому фатализму в понимании исторического процесса. Практическая значимость работы заключается в формировании концептуального базиса для интеграции идей Бердяева в современный культурно-образовательный и общественно-политический дискурс.
Философский взгляд позволяет увидеть культуру в предельно широкой перспективе - как специфически человеческий способ бытия, систему надбиологических программ деятельности, поведения и общения. Философия ставит вопросы о сущности и смысле культуры, ее генезисе, структуре, динамике, функциях в жизни человека и общества. Она выявляет наиболее общие закономерности и механизмы культурного творчества и трансляции культурного опыта. В статье показываешься, что союз философии и культуры необходим для целостного и всестороннего постижения многогранного универсума культуры во всем богатстве его проявлений - от повседневных практик до высших достижений человеческого духа. Опираясь на философский базис, культурология как интегральная наука углубляется в более детальный анализ конкретных культурных форм, практик, институций в синхроническом и диахроническом измерении. Она привлекает данные истории, антропологии, психологии, социологии, искусствоведения и других дисциплин для всестороннего описания культурных феноменов.
Целью исследования является разработка опросника для измерения склонности студентов к ностальгии и изучение структурной модели ностальгии в китайском культурном контексте. Сбор данных осуществлялся методом глубинного интервью. На основе собранных данных был проведен контент-анализ, были извлечены ключевые слова и предложения для разработки опросника по оценке склонности студентов к ностальгии. Данные для проверки надежности и валидности опросника были собраны у 1067 субъектов исследования. Шкала оценки в разработанном опроснике включает 20 пунктов. оценка факторной структуры показала наличие в опроснике четырех факторов, включая фактор предпочтения объекта, фактор предпочтения фигуры, фактор размышления и исследования и фактор настроения. Подтверждающий факторный анализ показал индексы соответствия: x22/df=2,832, CFI=0,919, TLI=0,902, SRMR=0,053, RMSEA=0,057. Коэффициент альфа Кронбаха для всего опросника составил 0,888, а для четырех факторов варьировался от 0,734 до 0,846. Коэффициент надежности половинного расщепления для всего опросника составил 0,874, а для четырех факторов варьировался от 0,527 до 0,779. Коэффициент надежности «тест-ретест» для всего опросника составил 0,828, а для четырех факторов варьировался от 0,646 до 0,760. Коэффициенты корреляции между итоговым баллом опросника и баллами четырех факторов варьировались от 0,592 до 0,857. Коэффициенты корреляции между четырьмя факторами опросника варьировались от 0,293 до 0,518. Коэффициенты критериальной валидности по пункту «самостоятельная оценка своей склонности к ностальгии», саутгемптонской шкале ностальгии и шкале одиночества Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе составили 0,617, 0,731 и 0,215. Разработанный опросник демонстрирует удовлетворительную надежность и валидность, что позволяет использовать его при измерении склонности студентов к ностальгии.
Введение. Осуществление критического анализа указанных в названии концептов, т. е. их определений представляется очередным шагом в сторону выработки твердых идеологических оснований с целью достижения большей сплоченности граждан России. Теоретический анализ. Основная масса определений, даваемых указанным концептам, содержит одни и те же формулировки и, соответственно, ошибки. 1) Понятия «русский» и «российский» не являются тождественными: последнее включает в себя все множество людей, имеющих российское гражданство, а не только русских. 2) В большинстве определений просматривается прямая линия отождествлений: «русский» = «российский» (могонациональный) = «православный». 3) Давая определения российской цивилизации, авторы редко включают в них социально-политический и технико-технологический компоненты, ограничиваясь «духовным» содержанием. 4) Часто значимой характеристикой российской цивилизации становится «замкнутость», что не соответствует действительности. Концепт национального (этнического) самосознания представляется более разработанным на уровне отдельного человека, но не соответствующей социальной общности. Сама реальность объектов, обозначаемых концептами русской (российской) цивилизации и национального самосознания не очевидна, но их социально-политическая польза не подлежит сомнению. Предлагаем закрепить за ними статус «общественно и политически-полезных научных абстракций».