Исследование направлено на сравнительный анализ факторов, которые определяют доверие граждан к социальным и традиционным медиа. Используя данные двух онлайн-опросов, проведенных в рамках международного проекта «Ценности в кризисе» (The Values in Crisis Project), работа предлагает комплексный анализ социально-демографических, поведенческих, ценностных и идеологических характеристик респондентов, которые влияют на уровень доверия к различным типам медиаресурсов. Результаты свидетельствуют, что доверие к цифровым и традиционным медиа определяется преимущественно ценностномировоззренческими установками, тогда как демографические характеристики оказывают слабое влияние. Показано, что приверженность религиозным нормам и левые политические взгляды коррелируют с бо́ льшим доверием к традиционным СМИ, в то время как постматериалистические ценности, правая ориентация и высокий уровень межличностного доверия ассоциируются с предпочтением социальных сетей как более достоверного источника информации. Автор отмечает, что доверие к социальным медиа последовательно возрастает в старших возрастных группах, что может отражать успешную цифровую адаптацию. Научная новизна работы состоит в построении интегративной модели медиадоверия, объединяющей религиозность, политическую ориентацию, постматериалистические ценности и межличностное доверие. Исследование показывает, что восприятие достоверности медиа обусловлено культурными и ценностными координатами, а не только социально-структурными или технологическими факторами. Результаты могут быть полезны при проектировании медийных стратегий и в исследованиях информационного доверия в цифровой среде.
Статья предлагает аналитический обзор отечественных и зарубежных исследований, посвященных трансформациям медиасистемы России под влиянием цифровизации. Цель работы – систематизировать представления о динамике российской медиасистемы в условиях технологической революции, связать этапы глобальных ИКТ-преобразований с траекторией национального развития и предложить периодизацию изменений с 1980-х годов до настоящего времени. Теоретическую основу анализа составляют междисциплинарные подходы к пониманию медиа (информационное общество, медиатизация, технологический детерминизм, исследования цифровых платформ) и концепция медиасистемы, раскрывающая связь медиа с национальным политическим, экономическим и институциональным контекстом. Автор подчеркивает «двойственную природу» медиасистемы как результата взаимодействия технологических и социально-политических факторов, проявляющееся в ее трансформации.
Ключевым результатом анализа становится реконструкция этапов «пересборки» отечественной медиасистемы в контексте глобальной цифровизации (1985–1991; 1991–1999; 2000–2009; 2010–2015; 2015–2020; 2020-е – н. в.), а также сопоставление «архитектуры» медиасистемы ХХ и ХХI вв. Показано, что переход от аналоговой к цифровой среде сопровождается ростом многоканальности и цифрового неравенства, распадом массовой аудитории, фрагментацией медиапотребления, расширением границ журналистики в связи с выходом в медиасреду новых акторов производства и распространения контента (блогеров, SMMспециалистов, создателей подкастов и др.).
В заключение обозначены теоретические вызовы, обусловленные цифровизацией медиа: ускорение и усложнение медиадинамики, необходимость переосмысления вопроса о сохранении / изменении сущности медиа (логика медиаметаморфоза), а также потребность в развитии понятийного аппарата и междисциплинарных объяснительных моделей для анализа современной медиасреды.
Вступительное слово к выпуску №2 (2026) журнала “ПОЛИТИЧЕСКАЯ НАУКА”
Статья посвящена изучению одного из центральных вопросов современной сравнительной политологии: каким образом формальные, зачастую демократические по своему дизайну, институты сосуществуют с авторитарной политической практикой на постсоветском пространстве? В фокусе исследования находится феномен сильной президентской власти, для анализа которого применяется неоинституциональный подход, позволяющий преодолеть разрыв между формально-юридическим и персоналистским анализом. Ключевым концептуальным вкладом работы является введение и операционализация аналитического различия между «президентством» как формально-конституционным институтом и «президентализмом» – реальным политическим режимом, характеризующимся доминированием персонифицированной исполнительной власти, чье фактическое влияние существенно превосходит ее формально-конституционный статус за счет опоры на неформальные и параконституционные практики.
На основе метода отслеживания процесса (process tracing) в статье доказывается, что формирование российского президентализма не было случайным, а представляет собой логичный, двухэтапный каузальный процесс. Во-первых, политический кризис начала 1990-х годов привел к созданию широкой формальной базы в виде суперпрезидентской Конституции 1993 г. Во-вторых, практическая недостаточность этих формальных правил для обеспечения полного контроля стимулировала целенаправленное конструирование неформальных и параконституционных практик («вертикаль власти», технологии преемничества и пролонгации), которые и стали стержнем сложившегося политического режима.
В заключительной части статьи рассматриваются некоторые элементы российской модели, оказавшиеся востребованными в других постсоветских странах, что позволяет сделать выводы о наиболее воспроизводимых механизмах ее устойчивости.
Основная цель данной статьи состоит в обосновании неопатримониального подхода как теоретико-методологической парадигмы, наиболее полно отражающей специфику политико-экономической системы современного Китая, известной как «Пекинский консенсус». В качестве рабочей гипотезы выдвинуто утверждение о том, что в результате осуществленных в последние десятилетия реформ в КНР была реализована модель неопатримониального «государства развития», органично сочетающая традиционные и рационально-бюрократические практики управления.
Теоретическими основами данного исследования выступают концепция легитимного господства М. Вебера и созданная на ее основе теория неопатримониализма, акцентирующая внимание на механизмах воспроизводства неформальных социокультурных практик в деятельности формальных институтов современного административного государства. Особое внимание при этом уделено состоянию ценностно-нормативной системы современного китайского общества и принципов легитимации правящих элит. Соответственно, основными задачами исследования являются: 1) выяснение содержания термина «Пекинский консенсус» как национальной модели развития; 2) анализ основных подходов к изучению и интерпретации «китайской модели»; 3) описание стратегии реформ и ее результатов; 4) исследование специфики «китайской модели» и перспектив ее дальнейшей эволюции. Для решения этих задач автор широко использует методы сравнительно-исторического и неоинституционального анализа, что позволяет выявить специфику «китайской модели» и сопоставить ее с политико-экономическими системами других стран мира.
Сделаны выводы о том, что в результате осуществленных на рубеже XX – XXI вв. реформ в Китае была создана неопатримониально-меритократическая система, органично сочетающая различные типы управления – патримониальный, рационально-бюрократический и современный, рыночно ориентированный. Все это позволяет рассматривать «Пекинский консенсус» как эффективную систему политического и экономического управления, способную стать действенной альтернативой неолиберальной модели, известной как «Вашингтонский консенсус».
В статье предпринята попытка провести многоплановый нормативный, наукометрический и научный анализ содержания паспорта научной специальности 5.5.3 «Государственное управление и отраслевые политики» с целью определения предмета научно-образовательной деятельности в рамках политических наук и политологического образования применительно к феномену «отраслевые политики». Установлено, что формирование данной специальности сопровождалось интенсивными междисциплинарными научными обсуждениями и спорами по поводу соотношения исследований рассматриваемого предмета в рамках экономических и политических наук, а также наук о государственном управлении. Закрепление специальности за политическими науками открывает новые возможности, в том числе в части междисциплинарных и трансдисциплинарных исследований, что позволит обеспечить научную преемственность, так как ранее данная предметная область изучалась преимущественно в рамках экономических наук. Показано, что тенденции по нормативному регулированию научно-образовательной деятельности в данной сфере, а также тенденции развития законодательства о стратегическом планировании отражают результаты определенной политической борьбы, и потому сами могут быть предметом политического анализа. Поддержана точка зрения отдельных авторов о том, что предметная сфера «отраслевых политик» позволяет интегрировать государственную политику и государственное управление, давая возможности для развития прикладных научных исследований в отношении соответствующих политико-административных процессов и институтов. Предлагается авторское определение данного термина и его перспективная замена термином «предметно-целевые направления государственной политики». Предложен набор признаков для идентификации предметно-целевых направлений государственной политики для их дальнейшего научного изучения. Показывается междисциплинарный и трансдисциплинарный характер научных исследований в данной сфере, предлагаются направления развития научных исследований и внедрения их результатов в образовательный процесс.
В статье рассматривается проблема политического представительства женщин в Польше через призму институциональных условий, определяемых электоральными правилами и практикой их применения. Хотя демократические принципы предусматривают равный доступ к политической конкуренции, женщины в демократиях по-прежнему недостаточно представлены в высших органах власти; это относится и к Польше. Авторы ставят своей целью проследить влияние электоральных правил на расширение представительства женщин в польской политике, на их возможности по достижению лидерских позиций и проведению самостоятельного курса. На примере политических биографий двух женщин, занимавших пост премьер-министра, Эвы Копач и Беаты Шидло, демонстрируется, что выход женщин на лидерские позиции чаще связан с уникальными политическими обстоятельствами и внутрипартийными стратегиями, нежели с действием электоральных институтов. В обоих случаях решающим фактором стал выбор партийного руководства, а не результат избирательного успеха в условиях равной конкуренции. Это подтверждает вывод о том, что институциональные механизмы лишь создают формальные возможности, тогда как реальное расширение женского представительства зависит от электоральных стратегий политических партий, их готовности выдвигать женщин на ведущие позиции, а также готовности избирателей отдавать за них свои голоса в условиях сохраняющегося давления гендерных стереотипов. По мнению авторов, польский опыт демонстрирует ограниченность влияния избирательных правил на преодоление гендерного дисбаланса: женщины приходят к власти не вследствие действия инклюзивных институтов, а в рамках стратегических решений партийных элит, для которых гендерное равенство остается скорее инструментом политической тактики, нежели устойчивой ценностью.
В статье рассматриваются электоральные размежевания во Франции после выборов в Европейский парламент и досрочных выборов в Национальную ассамблею в 2024 г. в сравнении с президентскими и парламентскими выборами 2022 г. С опорой на теорию С. Липсета и С. Роккана автор рассматривает существующие размежевания на электоральной карте Франции и их трансформацию до и после выборов в Европейский парламент 2024 г. В фокусе исследования находится трансформация социальных расколов в политические противостояния и то, как эти противостояния отображаются в социально-территориальной структуре французских департаментов.
С помощью метода пространственного эконометрического анализа автор выявляет кластеры поддержки основных французских партий в департаментах, с помощью многофакторного районирования на основе параллельных координат рассматривает особенности поддержки партий с опорой на социально-экономические характеристики каждого департамента. Отмечается, что на выборах в Национальную ассамблею правые партии получили поддержку в самых северных департаментах, на востоке Франции, особенно на юго-востоке. Коалиция Э. Макрона получила большую поддержку в северо-западных департаментах, а левые – в промышленных департаментах и в столичном регионе, что связано, в числе прочего, и с размежеваниями на городские и сельские департаменты (в логике С. Липсета и С. Роккана – город – село). При этом во Франции выделяют два вида сельской местности: бокаж, или сельская местность северо-запада Франции (например, Бретань и Нормандия), и кампань, или сельская местность с равнинами и плато (например, в Лотарингии (северо-восток) или в Провансе (юго-восток)).
Немаловажными факторами являются увеличение неравенства и рост уровня бедности во Франции в 2023 г., что лишь усиливает рассматриваемые расколы. Акцентируются отличия между электоральной поддержкой правых партий на уровне европейских выборов и поддержкой левых на национальном уровне, что отражает новые размежевания по линии GAL / TAN.
В статье исследуется склонность регионов Европейского союза к отделению в контексте политэкономического подхода. Регионы классифицируются как устойчивые к сецессии и склонные к сецессии. Исследование фокусируется на количественном моделировании центробежных тенденций, используя в качестве теоретической основы модель Якоба Ваншонбика, которая анализирует баланс издержек и выгод от независимости с точки зрения фискального суверенитета. Осознание потенциальных экономических издержек часто удерживает развитие сепаратистских движений. Модель использует налоги и потенциальную прибыль от налоговых сборов в качестве основной метрики – модель выстроена вокруг фискальных предпочтений граждан при утверждении ими электорального выбора. Работа расширяет анализ за счет включения дополнительных факторов (этническая идентичность, историческая государственность, периферийность) и перехода на более детальный уровень территориальных единиц NUTS-3 (N = 1068).
Были выявлены регионы с наибольшим сецессионистским потенциалом, такие как Страна Басков и Каталония в Испании, а также расхождение результатов модели и электоральных данных для ряда польских регионов. Помимо этого, были определены регионы с наибольшей устойчивостью к импульсам сецессионистской активности, среди которых выделяются регионы Греции и Болгарии. Результаты показывают, что, хотя политэкономическая модель обладает некоторой объяснительной силой, сохраняются аномалии, указывающие на влияние неучтенных качественных факторов.
В статье рассматривается проблема нереализации, частичной и искаженной реализации решений, принятых на общенациональных референдумах в Швейцарии. Институт референдума – устоявшаяся часть швейцарского политического процесса, он используется для принятия различных внутри- и внешнеполитических решений в федерации. Несмотря на репутацию страны как «образца» прямой демократии, практика последних десятилетий демонстрирует расхождение между волей избирателей и последовавшими политическими решениями. Авторы обозначают этот феномен швейцарской политики термином «споткнувшаяся реализация», для объяснения которой используется матрица реализации политики Р. Матланда с четырьмя квадрантами (административная, политическая, экспериментальная и символическая). В ней ключевыми критериями выступают уровень политического конфликта относительно решения и уровень неопределенности целей и методов реализации. Анализ семи кейсов референдумов Швейцарии через матрицу Матланда показал, что политический конфликт и неопределенность целей и методов обуславливают проблемные «места» в процессе имплементации решений референдумов. В зависимости от определенного соотношения технических и политических факторов возникает «споткнувшаяся реализация». В условиях неопределенности целей и задач решение невозможно осуществить на практике, либо его реализация отличается от изначального варианта. При высоком уровне политического конфликта между правительством и электоратом также происходит искаженная реализация. В условиях несовпадения воли избирателей с политическими целями властей последние стремятся реализовать решение референдума в наиболее предпочтительном для политики страны виде, даже если такая имплементация ведет к искажению воли избирателей.
В статье обсуждается роль избирательной системы в успехе на выборах праворадикальных популистских партий. В качестве примеров выбраны Швеция (пропорциональная система с открытыми списками), Германия (смешанная связанная система), Франция (мажоритарная система абсолютного большинства) и Великобритания (плюральная система). Исследуются итоги голосования и результаты выборов в национальные парламенты этих стран и в Европейский парламент, в случае Германии также выборов в ландтаги, а в случае Франции также президентских выборов. Речь идет о партиях «Шведские демократы», «Альтернатива для Германии», «Национальный фронт» / «Национальное объединение», Партия независимости Соединенного Королевства и партия «Реформировать Соединенное Королевство». Эти партии возникли в разное время и имеют много существенных различий, тем не менее, резкий рост их поддержки на выборах пришелся примерно на один период – 2014–2018 гг. Подтверждается представление, согласно которому мажоритарные системы (плюральная и мажоритарная абсолютного большинства) препятствуют радикальным партиям в получении большого числа мандатов и занижают их представительство относительно уровня их электоральной поддержки, в то время как пропорциональная система позволяет им получить мандаты, соответствующие уровню их поддержки. Плюральная система также препятствует получению партией, не относящейся к двум основным, значительной поддержки избирателей благодаря «тактическому» голосованию. Однако эти институциональные особенности не могут остановить рост поддержки радикальных партий, обусловленный социальными и политическими факторами. А после того как их поддержка достигает 20–30%, эти же особенности начинают работать в их пользу.
Современный этап эволюции избирательных систем значительной части суверенных государств связан с активным изучением иностранного опыта, популяризацией практик, обеспечивающих проведение демократических выборов, а также сотрудничеством на двусторонней и многосторонней основах со специфическими институтами, специализирующимися на вопросах человеческого измерения. Специфичность сотрудничества в области международной электоральной поддержки, которая предполагает необходимость государству поступиться частью суверенитета ради строительства демократической избирательной системы, обеспечивает мало прогнозируемый результат – от качественных преобразований и общественного консенсуса в отношении итогов выборов и референдумов до недоверия к ним и оспаривания легитимации. Актуальность исследования обусловлена недостаточностью теоретической базы, в соответствии с которой реализуются программы электоральной поддержки и оценивается результат помощи избирательным системам. Использование эволюционного подхода позволяет проследить сходства и различия в процессах конструирования избирательных систем на примере государств Центральной Азии, в том числе с привлечением международной помощи, а сравнительный, в частности, кросс-организационный, подход обеспечивает выявление общего и особенного в мероприятиях, связанных с предоставлением электоральной помощи, выявляя факторы, влияющие на плотность сотрудничества. В статье сделаны выводы о приоритете индивидуальных подходов доноров к каждому получателю помощи, а не региональным программам развития, наличии среди субъектов поддержки своеобразного разделения труда, в рамках которого реализуемые мероприятия дополняют друг друга. Отмечены тренды продвижения нормотворческих положений, практик и технических ноу-хау, связанных с распространением идеи электронных выборов как электоральной инновации. Обосновано предположение, позволяющее характеризовать Центральную Азию как «цифровой полигон». При неоспоримых преимуществах электоральной поддержки как способа изучить и перенять передовые практики и решения, обеспечивающие устойчивое развитие избирательной системы, существуют риски утраты части государственного суверенитета, столкновения с иностранным вмешательством и чрезмерной зависимости от оценок международных организаций, позиции которых не всегда объективны.