Статья: Страхование недвижимости Александро- Невской Лавры в годы Первой российской революции (2025)

В статье на основании архивных и опубликованных источников кратко рассматривается жизненный путь ученого монаха синодального периода — выпускника Московской Духовной Академии, преподавателя Тверской и Новгородской духовных семинарий, ректора Полоцкой и Орловской духовных семинарий, члена Санкт- Петербургского духовного цензурного комитета архимандрита Фотия (Романовского). Получив блестящее для своего времени богословское образование, о. Фотий вполне достойно нес свое служение в духовно- учебном ведомстве с момента окончания Академии в 1846 г. и вплоть до 1858 г., когда последовало его назначение на должность цензура в Санкт- Петербургский духовный цензурный комитет. Однако, как можно предположить, слишком независимый характер и определенные телесные недуги, послужили поводом для его увольнения и назначения настоятелем монастыря в Черниговской епархии. Будучи цензором, о. Фотий проявил себя не только как просвещенный богослов, блестяще знающий в том числе французский язык, но и как снисходительный рецензент, пропускающий к печати сочинения, содержание которых впоследствии вызывало раздражение и неудовольствие, как у церковных, так и у гражданских властей.

Ф. А. Терновский был одним из ведущих специалистов в отечественной византинистике второй половины XIX в. У этого историка был свой, оригинальный взгляд на историю отечественной церковно- исторической науки. Отдельные соображения Терновского на эту тему могли бы при должном развитии стать самостоятельной научной концепцией, но свое представление о судьбах русской церковно- исторической науки он по разным причинам не изложил в отдельном исследовании, и они остались рассыпанными по страницам различных периодических изданий. Но и в таком виде его взгляды оказали значительное влияние на тех историографов, которые пытались осмыслить путь русской церковно- исторической науки после него.

Одна из норм знаменитого устава Владимира Святославича о десятинах, судах и людях церковных, рассматриваемого в качестве важнейшего акта, легитимировавшего деятельность церковной иерархии на Руси, закрепляет подчинение митрополиту особой группы лиц, получившей название «церковные люди». При этом митрополит, а вслед за ним и епископат, наделялись значительными судебными полномочиями в отношении данной социальной категории. Устав хорошо изучен, однако вопрос о причинах появления данных норм еще не получил исчерпывающего ответа. Предварительный взгляд на данную проблему позволяет допустить, что важнейшими причинами появления отмеченных норм стало стремление митрополичьей кафедры упорядочить внутрицерковные отношения и закрепить зависимость клира и членов причтов храмов от епископий. Однако, в результате этого положение духовенства становилось сопоставимым с холопством (в широком понимании термина «холоп»).

Одним из важных духовных центров Северо- Запада России на протяжении нескольких веков была церковь свт. Николая Чудотворца в селе Сойкино Санкт- Петербургской губернии (ныне Ленинградской области). Первое письменное упоминание деревянного православного храма на Сойкиной горе (святой для народа ижора) относится к 1576 г. В 1872–1883 гг. была построена ныне существующая в поврежденном состоянии каменная Никольская церковь. Она была закрыта в конце 1930‑х гг., и сейчас возрождается. В 2010‑е гг. на Сойкиной горе был устроен скит свт. Николая Чудотворца Александро- Невской лавры. Статья подготовлена на основе архивных документов.

Известнейшим описанием Святогорского монастыря Псковской епархии является труд игумена Иоанна (Мазя), вышедший в свет к 100‑летию со дня рождения А. С. Пушкина, погребенного за алтарем Успенского собора обители. Малоизвестным описанием монастыря, увидевшим свет до его закрытия в 1924 г., является листок «Святогорский Успенский монастырь (Псковской епархии)», напечатанный в Драндском Сухумском мужском монастыре в 1912 и в 1914 гг. Настоящая статья посвящена как анализу указанного источника, так и истории его издания, восстановленной на основании документов фонда Святогорского монастыря Псковской епархии Государственного архива Псковской области.

В статье на материалах очерков народников А. С. Пругавина и Я. В. Абрамова освещается механизм становления и развития поисков религиозной «правды» в русском народе в пореформенный период истории Российской империи. Актуальность темы определяется семантическим наполнением понятия «правда», неразрывностью духовных и материальных составляющих в народном восприятии этого культурного феномена. Новизна исследования заключается в проведении аналитического обзора религиозного «правдоискательства» в пореформенной России в контексте народнического миросозерцания. Методологическую базу работы составили общепринятые принципы и методы научного исследования, такие как принципы историзма, детерминизма, социокультурного подхода. В результате исследования сформулировано положение, согласно которому народники Пругавин и Абрамов рассматривали поиски «правды» в народе не только в качестве религиозного феномена, но и как социально- культурное явление, как реакцию на развитие в стране капиталистических отношений.

Отдел о преподавании Закона Божия был образован на Поместном Соборе для отстаивания требования о необходимости сохранения этой учебной дисциплины в качестве обязательной для всех учебных заведений, что оказалось под угрозой еще в период деятельности Временного правительства. М. Ф. Глаголев, выступавший за сохранение обязательности и реформирование законоучительского дела летом 1917 г., был избран заместителем председателя XV Отдела и активно включился в его работу. В частности, он возглавил три подотдела, которые разрабатывали доклады Собору. Созданные при его участии проекты соборных решений из-за смены политической реальности не могли быть реализованы, а потому были отклонены Собором, но его идеи о развитии учебного и внеучебного курса Закона Божия заслуживают внимания как историков, так и педагогов- практиков.

Статья посвящена Михаилу Федоровичу Глаголеву (1879–1942), участнику Всероссийского Поместного Собора 1917–1918 гг. от мирян Петроградской епархии. Авторами подробно рассмотрен жизненный путь соборянина, приведены сведения о его карьере, научной и педагогической деятельности, семье, родственных и дружеских связях. Церковная деятельность Михаила Федоровича Глаголева не была ограничена участием в Поместном Соборе, он много лет являлся чиновником Св. Синода, состоял в различных церковно- общественных организациях, был публицистом. Одновременно его биография является зеркалом эпохи, в ней отразились многие важные исторические процессы и катаклизмы начала XX века. В круг общения Михаила Федоровича входили сщмчч. Анатолий (Грисюк) и Пимен (Белоликов), член Предсоборного совета педагог Владимир Васильевич Успенский, художник Василий Алексеевич Ватагин. Данная статья основана на материалах Российского государственного исторического архива, Центрального государственного исторического архива Санкт- Петербурга, Государственного архива Тульской области, а также — воспоминаниях родственников и потомков Михаила Федоровича Глаголева. Помимо этого, работа содержит обильные документальные и фотографические материалы из семейного архива Глаголевых, хранителем которого является внучка героя статьи Ольга Федоровна Глаголева.

Введение в действие устава духовных училищ 1814 г. положило начало формированию значительной по масштабам сети учреждений для начального образования детей духовенства. Одной из актуальных проблем функционирования духовных училищ стал дефицит книг — как учебников, так и богословской, религиозно- назидательной и художественной литературы. В отличие от семинарий, которые имели к этому времени значительные по объему книжные фонды, духовные училища должны были формировать их с чистого листа. В статье рассматриваются некоторые инструменты в политике Синода по формированию системы библиотек при духовных училищах, которые ориентировались на полноценную реализацию образовательного и воспитательного процесса в начальном духовном образовании.

В работе рассматривается феномен так называемого «разбора» детей духовенства в период правления императора Николая I, инициированного государственной властью в 1831 г., а также то, как проведение подобной акции повлияло на судьбу обучавшихся и окончивших курс образования в духовной семинарии. Подробно освещается исторический контекст и причины «разбора» в эпоху Николая I. Особое внимание автор уделяет рассмотрению окончательного оформления самого понятия «дети духовенства», закрепленного указом Св. Синода от 10 ноября 1826 г. В исследовании указывается также на ключевую проблему в жизни детей духовенства в эпоху Николая I, заключавшуюся в предоставлении вакантных священнических должностей выпускникам, окончившим духовную семинарию. Подобные исследовательские координаты необходимы для анализа «разбора» именно как акции, призванной, с одной стороны, пополнить число рекрутов для военного ведомства, с другой — обратить «ненужных для духовного ведомства в военную службу». Иллюстрирование конкретных примеров судеб детей духовенства, отчисленных и окончивших семинарию, осуществляется на примере Вологодской епархии с привлечением архивных материалов, преимущественно — сохранившихся прошений учеников, адресованных епископам, с просьбой об исключении из семинарии с целью поступить или в епархиальное ведомство, или на гражданскую службу. В итоге автор приходит к выводу, что «разбор» детей духовенства эпохи Николая I, рассматриваемый не как «точечная», а как процессуальная акция, можно назвать одним из факторов постепенного исключения из духовного сословия ряда лиц, которые к середине XIX в., перейдя в некое «промежуточное» состояние в сословной структуре империи, получат название разночинцев.

Соотнесенность религиозных переживаний российского императора Павла I с образом св. Константина Великого может быть проиллюстрирована различными сведениями, позволяющими как предполагать, так и вполне уверенно утверждать особенный характер восприятия им этого святого. Среди таких известий следует отметить актуализацию в начале павловского царствования ковчега князя И. А. Хворостинина с изображением свв. равноапп. Константина и Елены; воспроизведение Павлом надписи «Сим знамением победиши» на знаменах; возможную связь предания о явлении архангела Михаила в Санкт- Петербурге с византийским повествованием об устроении св. Константином храма, посвященного этому архистратигу Божию; поднесение Павлу I сабли, соотнесенной со временем правления св. Константина. К сожалению, остается неизвестным, когда именно Павел стал кавалером Константиновского ордена св. Георгия, который по преданию был учрежден самим св. Константином. Образ этого святого сопоставим с чередой святых патронов Павла I (свв. ап. Павел, вмч. Евстафий Плакида, свт. Павел Константинопольский, архангел Михаил), хотя и не может быть непосредственно включен в их число.

Данная статья анализирует взаимодействие Русской Православной Церкви и Тайной канцелярии в Российской империи во времена правления Анны Иоанновны. Автором подробным образом рассматриваются различные аспекты данного вопроса: предписания Духовного регламента о докладах священнослужителей, нарушение тайны исповеди, условия содержания духовенства в тюрьме канцелярии, низвержение арестантов из священного сана и многое другое. Также отдельно рассматриваются такие формы политических преступлений, как ложные доносы и непристойные слова. Актуальность данной статьи заключается в том, что автором вводится в научный оборот большое количество источников из Российского государственного архива древних актов, в которых содержатся протоколы заседаний, ареста, допроса и приговора представителей духовенства Русской Православной Церкви, что позволяет читателям глубже понять механизмы взаимодействия государства и Церкви в рассматриваемый период.