Статья: ЭПИТАФИЯ НА ПАМЯТНИКЕ ХУСЕЙН-БЕКУ (2024)

12-14 октября 2023 года в Челябинской области прошел Всероссийский (с международным участием) симпозиум «Вехи истории», в рамках которого было проведено 4 круглых стола: «Улус Джучи, время становления: 1207-1243 гг.» (12 октября, пос. Варна), «Мавзолеи средневековья Волго-Уралья, Крыма и Казахстана: проблемы исследования» (12 октября, пос. Варна), «Южный и Средний Урал от Джучи до Николая I» (13 октября, г. Челябинск) и «История, экономика и культура средневековых тюрко-татарских государств Западной Сибири» (14 октября, г. Челябинск).

Research objectives: An analysis and generalization of materials on the history of the emergence of Karaite communities on the territory of the Crimean peninsula in the era of the Ulus of Jochi and the Crimean Khanate. Research materials: As a result of comparing published materials on the history of the Crimean Karaites, data from archaeological and epigraphic studies, as well as in the process of studying the funds of the Russian State Historical Archive (RSHA, St. Petersburg) and the State Archive of the Republic of Crimea (SARC, Simferopol), information was analyzed related to the problem of the emergence of Karaite communities on the territory of Crimea in the era of Ulus Jochi and the Crimean Khanate. Results and scientific novelty: Many episodes in the history of the Crimean Karaites still remain outside the field of view of researchers. There is also the problem of interpretation of sources. In particular, this concerns the controversy about the origin of the Crimean Karaites and the time of their appearance on the territory of the Crimean peninsula, a process that had been going on for more than 100 years with the discussion sometimes going beyond scientific argumentation. The stages of the scientific study of the past of the Crimean Karaites are characterized by different levels of intensity, as well as large variety of methods and approaches used. Interest in this problem first arose among representatives of Russian academic circles in the first half of the 19th century. The Russian administration became interested in the history of the Karaites in part because the ideas of the European Enlightenment, which largely determined the policy of the Russian government in a number of key areas, implied the spread of Russian culture and education to the “Asian peoples.” In relation to the Karaites, Krymchaks, and Ashkenazi Jews, the Russian government adopted laws and regulations, in accordance with which the Karaites were able to legislatively strengthen their legal status. The Russian government, however, used restrictive measures by pursuing a discriminatory anti-Jewish policy against the Jewish population. The Karaites managed to get the authorities to recognize them as a community that differed from the Rabbanites while they received various legal and economic preferences. The same time period marked the onset of the large-scale activity of the famous collector of Jewish antiquities, Abraham Firkowicz, who initiated the creation of an extensive collection of manuscripts related to the history of Jewish communities, including in the Crimean peninsula. Based on the materials presented, it was concluded that the Karaite community could have appeared in the Crimea not earlier than the second half of the 13th century. Active resettlement of Karaites to the Crimea from the territories of the Middle East, Byzantium, and subsequently from the Ottoman Empire had been taking place since the middle of the 14th century. These chronological periods are also supported by material evidence of the stay of the Karaites in this region (archaeological and epigraphic studies of medieval Solkhat, Mangup-Kale, and Chufut-Kale).

Цель исследования: ввести в научный оборот информацию о мавзолеях представителей мамлюкской элиты, которые были связаны с историей Золотой Орды. Материалы исследования: средневековые арабоязычные источники из «Сборника материалов» В. Г. Тизенгаузена, сочинение Таки ад-дина ал-Макризи «Китаб ал-маваиз ва-л-итибар фи зикр ал-хитат ва-ал-асар («Книга поучений и назидания в рассказе о кварталах и памятниках»), фотоматериалы. Результаты и научная новизна: в настоящей статье рассмотрена история представителей мамлюкской элиты, игравших значимую роль в связях между Золотой Ордой и Египтом. В средневековой арабоязычной литературе мавзолеи зафиксированы под названием «кубба», что было характерно для мусульманской культуры средневековья. Представленные мавзолеи были построены в XIII-XIV вв. и предполагались не только как погребальный склеп, но и как место для размещения куттабов (школ) и общественных питьевых фонтанов. Отмечается, что захоронения правителей Египта происходили в цельных мемориальных ансамблях, состоявших из мечети, медресе и ханака. В подобных комплексах захоронены такие мамлюкские султаны как ал-Мансур Калавун, ан-Насира Калавун, Баркук. Эмиры и знать строили для себя отдельные погребальные комплексы еще при жизни, например: мавзолей эмира Кусуна, золотоордынской принцессы Тулбии. В Каире на протяжении многих веков мавзолей оставался наиболее значимым элементом архитектурного ансамбля. Он располагался либо отдельно, либо примыкал к строению, но в любом случае занимал большую площадь. Строительство таких мемориальных комплексов говорит о том, что мамлюки, большинство из которых были тюрками, слыли ревностными ценителями культуры и покровительствовали развитию искусства и архитектуры.

Цель исследования: выявить и определить комплекс историко-археологических и лингвистических материалов, представляющих сведения о населении Икско-Бельского междуречья в XIII-XIV вв. Материалы исследования: в статье использованы материалы археологических исследований, письменные и эпиграфические источники с территории Икско-Бельского междуречья XIII-XIV вв. Новизна и результаты исследования: в период Улуса Джучи на территорию Икско-Бельского междуречья (Агидель-юрт) стало активно проникать земледельческое и мусульманское население из Болгарского улуса, тогда как степную зону заселяло кочевое население. Позднее граница между оседло-земледельческим и кочевым населением становится динамичной в связи с кризисом в позднезолотоордынское время. Северная часть Восточного Закамья оставалась освоено исключительно мусульманским земледельческим населением, которое уже в более позднее время стало основой формирования татарского народа.

Цель исследования: публикация и анализ эпиграфического описания 1910 года надмогильного камня Хусейн-бека из Чишминского мавзолея на территории современной Республики Башкортостан. Материалы исследования: архивные документы, эпиграфический памятник Хусейн-бека (надмогильный камень). В работе также задействованы обширные данные историографии изучения надмогильного камня Хусейн-бека из Чишминского мавзолея. Результаты и научная новизна: проведен анализ обнаруженного архивного дела, содержащего эпиграфические описания тюрко-мусульманских памятников. Подробно раскрыта история формирования архивных документов разной конфессиональной принадлежности и роль великого князя Николая Михайловича Романова в деле изучения и популяризации эпиграфического наследия России. Проведен историографический и текстовый анализ обнаруженного эпиграфического описания 1910 года надмогильного камня Хусейн-бека из Чишминского мавзолея. Раскрыты данные об эпиграфисте, выполнившем описание памятника в 1910 году. Обращено внимание на уникальное прочтение современниками места, в котором родился Хусейн-бек, а именно как «из местности Тирсановой Туркестана». Автор исследования выдвигает свою, оригинальную трактовку термина « ترساني » и предлагает ученым взглянуть на это слово как на «Лакаб» - часть арабского имени, почётного титула. Актуализируется и вопрос о датировке памятника.

Цель статьи: показать, что золотоордынские мавзолеи (кэшэнэ) Южного Предуралья - Хусейн-бека, Тура-хана, Бэндэбике, Кесене («Башня Тамерлана») - принадлежат не только к разным архитектурным школам, но и относятся к разным этнокультурному и географическому пространствам. В этой связи поставлены следующие задачи: показать, что кэшэнэ Бэндэбике и «Башня Тамерлана» относятся к многочисленной группе т. н. степных кирпичных мавзолеев, сооруженных в степях Заволжья и Южного Предуралья по канонам среднеазиатской архитектурной школы. Возведенные во второй половине - конце XIV в. (или даже в начале XV в.) они были предназначены для увековечения памяти представителей элиты золотоордынских кочевников. В отличие от кирпичных, каменные мавзолеи-кэшэнэ Хусейн-бека, Тура-хана, Малый кэшэнэ сооружены были по канонам булгарской архитектуры в лесостепных районах долины р. Демы, на территории обитания в XIV в. носителей чияликской культуры. Материалы исследования: в исследовании используются географические, археологические и фольклорные данные о мавзолеях-кэшэнэ Южного Предуралья, полученные исследователями XVIII-XX вв. Результаты и научная новизна: география распространения кирпичных мавзолеев в степях Заволжья и Предуралья показывает, что по времени своего сооружения они могли появляться у золотоордынских кочевников ещё в то время, когда язычество не было окончательно вытеснено исламом (имеются многочисленные кочевнические погребения с монетами Узбека и более поздних правителей). Таким образом, мавзолеи, возводимые над могилами кочевой элиты, становились органичной частью культуры кочевников Золотой Орды. Каменные мавзолеи Предуралья к кочевнической культуре отношения не имели. Сооружались они в этнокультурном пространстве и на территории расселения полукочевых носителей чияликской культуры (иштяков-угров). Центрами мусульманских кладбищ они становились поздно, не ранее XVII в., когда «чияликцы» уже были ассимилированы тюркскими предками дёмских башкир-минцев/мингцев. Поэтому в исторической памяти их потомков, башкир XVIII-XIX вв., каменные кэшэнэ Хусейн-бека и Тура-хана обросли преданиями и легендами, сюжеты и персонажи которых к этнокультурной истории башкир не имеют прямого отношения.

Цель исследования: дополнить существующие научно-обоснованные нарративы о происхождении каменных мавзолеев Булгарского улуса Золотой Орды. Материалы исследования: на территории Волго-Уралья, в той или иной степени сохранности, до нас дошли средневековые мавзолеи г. Болгара (Ханская усыпальница, Восточный и Северный мавзолеи) и находящиеся на территории Чишминского района Башкортостана мавзолеи Кэшэнэ (в настоящее время называемый мавзолеем Тура-хана) и Хусейн-бека. Источниками для анализа послужили архитектура и приемы строительства, чертежи планов и разрезов зданий, материалы археологических раскопок описания научных экспедиций XIX в. Результаты и научная новизна: достоверным и значимым источником в исследовании предстает архитектура золотоордынских мавзолеев на территории г. Болгара и периферии государства ныне на территории Чишминского района Башкортостана. Выявляются специфические черты архитектурного облика зданий мавзолеев, влияния региональных школ мусульманского монументального зодчества. Сравнительные аналогии архитектуры зданий позволили очертить проблему происхождения чишминских мавзолеев и сделать вывод об общности стиля булгарской золотоордынской архитектуры на обширной территории Волго-Уралья.

Цель исследования: рассмотреть формирование культовой архитектуры в восточных районах Золотой Орды на примере памятников мемориального зодчества. Проследить региональные различия и влияние различных архитектурных школ и строительных традиций на возникновение и развитие форм мавзолеев. Материалы исследования: мавзолеи, которые являются наиболее многочисленными объектами монументальной архитектуры, исследованными на всей территории Золотой Орды. В работе рассматриваются как археологические памятники, так и различные изображения мавзолеев: рисунки XVIII-XIX вв. и фотографии начала XX в. Результаты и научная новизна: в работе собраны и рассмотрены все мавзолеи восточных районов Золотой Орды. Обзор показывает, что среди всех построек на основании строительной техники можно выделить два направления зодчества - строительство из камня и строительство из кирпича (обожженного и сырцового). Анализ типов планировки, строительных приемов, архитектурных деталей мавзолеев и строительных материалов приводит к выводу, что в сложении мемориального зодчества прослеживается несколько направлений. Каменные мавзолеи Приуралья по своей архитектонике тесно связаны с архитектурой Волжской Булгарии, которая, в свою очередь, возникла под сильным влиянием сельджукской Малой Азией и отчасти Закавказья. Большая часть мавзолеев построена из обожженного и сырцового кирпича. Среди них выделяется группа кубических мавзолеев с шатровым куполом на барабане и массивным порталом. Эти здания находят прямые аналогии среди памятников Средней Азии, прежде всего, Хорезма. Группа башенных или пирамидальных мавзолеев представляет собой постройки архаического облика, которые повторяют поминальные памятники тюрок. Также в восточных районах строились двухкамерные мавзолеи, состоявшие из комнаты для проведения обрядов (зиярат-ханэ) и усыпальницы (гур-ханэ). Мавзолеи такой планировки не имеют прямых аналогий за пределами Золотой Орды и являются творческой переработкой уже известных схем.

Цель исследования: проследить историографию изучения булгаро-татарских эпиграфических памятников в обширном регионе Заказанья Республики Татарстан, а также показать возможности современных методов исследования в этом вопросе. Материалы исследования: булгаро-татарские эпиграфические памятники (надмогильные камни) XIII-XVII вв. В работе также задействованы обширные данные историографии изучения булгаро-татарских эпиграфических памятников и результаты современных методов исследования эпиграфических памятников. Результаты и научная новизна: в хронологическом порядке проведен обзор истории изучения булгаро-татарских эпиграфических памятников в регионе Заказанья от первого исследователя до продолжающихся на сегодняшний день изысканий. Приведены сведения о конкретных персоналиях исследователей и количественные данные изученных эпиграфических памятников по районам Заказанья. Показаны современные методы изучения эпиграфических памятников булгаро-татарского времени, включая 3D-сканирование, фотограмметрию, высокоточную фотофиксацию, с размещением цифровых копий памятников на web-ресурсе. В рамках данного исследования впервые были проведены обследования памятников эпиграфики на современном методологическом и техническом уровне. Благодаря результатам высокоточной фотограмметрической съемки и 3D-моделированию удалось получить цифровые копии объектов, что делает возможным определить изменения форм, а также восстановить форму утраченных объектов по архивным данным.

Цель исследования: изучить сосуды с эпиграфическими и псевдоэпиграфическими надписями XIV в. Материалы исследования: керамические сосуды, хранящиеся в Археологическом музее Казанского федерального университета. Результаты и научная новизна: в 1960-е гг. на памятнике велись широкомасштабные археологические работы Поволжской археологической экспедиции под руководством Г. А. Федорова-Давыдова. В работе экспедиции принимал участие отряд Казанского государственного университета (рук. И. С. Вайнер). В результате был получен большой пласт вещественных источников, среди которых наиболее массовым материалом является керамика. На сегодняшний день предметы археологии, обнаруженные в ходе раскопок Царёвского городища в 1961-1968 гг., хранятся в фондах Археологического музея Казанского (Приволжского) федерального университета. Кроме художественных достоинств керамические изделия золотоордынской эпохи имеют особую научную источниковедческую значимость, поскольку, будучи полученными в результате полевых исследований, они стратифицированы и обеспечены археологическим контекстом. В рамках исследования рассмотрено пять поливных сосудов на кашинной основе, один среднеазиатский штампованный кувшин и одна матрица для изготовления штампованной посуды. Сосуды с эпиграфическими надписями встречают аналогии среди материалов нижневолжских и среднеазиатских памятников. Таким образом, статья вводит в научный оборот новые данные, полученные в результате эпиграфического, лингвистического, сравнительного анализов коллекции, происходящей с территории восточного пригорода Царевского городища XIV века.

Цель исследования: после того как М. А. Усманов заявил о том, что в ордынских канцеляриях не использовали какие-либо вислые печати, это стало непреложным фактом. Однако Д. Колодзейчик доказал существование на шертных крымских грамотах XVII в. золотых вислых печатей, которые официально назывались алтунбайса. Он предположил, что эта новация была привнесена в канцелярию Гиреев. Последние исследования позволяют уверенно говорить о широком бытовании золотых и серебряных вызолоченных печатей на территории Сибирского, Крымского и Казанского ханств, в Ногайской Орде, на Кавказе в XVI в. Помимо этого они фиксируются у народов Среднего Поволжья и Зауралья. Такими печатями заверяли только два типа документов - шертные и жалованные грамоты. Следы этого явления ведут в поздние золотоордынские канцелярии. В данной работе исследуются известия об использовании металлических вислых печатей в канцеляриях Золотой Орды и постордынских государств. Материалы исследования: сообщения описей архивов Посольского приказа и Коллегии иностранных дел, русско-крымских и русско-ногайских посольских книг, а также документов внутреннего делопроизводства внешнеполитического ведомства. Результаты и научная новизна исследования: доказывается существование золотых и серебряных вислых печатей, которыми скрепляли отдельные документы в постордынских государствах XVI в. При этом косвенные данные и логика трансформации канцелярских практик позволяет предполагать их наличие как минимум в XV в. Золотые печати, по-видимому, стали логичным этапом постепенной трансформации ханских ярлыков и пайцз. В какой-то момент эти два предмета объединились в один. Подобное могло произойти после того, как практика пожалования пайцз прекращается. Сделанные наблюдения позволяют переосмыслить устоявшиеся в научной среде представления об ордынских канцелярских традициях.

Цель исследования: Существовавшая на территории Золотой Орды, а затем Крымского ханства генуэзская торговая фактория - Тана была тесно связана с центром Генуэзской Газарии - Каффой и служила важным перевалочным пунктом в связях Генуи с Востоком, а также местом приобретения важнейших товаров - ценных сортов рыбы, икры, соли, привозимых сюда специй, мехов, кож и так далее, а также являлась важнейшим рынком работорговли. Однако она изучена гораздо меньше, в сравнении с аналогичным венецианским поселением в том же месте. Еще в большей мере это относится к последнему периоду её существования, после захвата османами Константинополя и блокирования турками проливов - Босфора и Дарданелл. Этот период, с 1453 по 1475 гг. к тому же мало обеспечен документальными источниками. Поэтому привлечение новых архивных данных позволяет расширить наши представления о Тане, ее связях с Улусом Джучи и Крымским ханством. Имена высших магистратов генуэзской Таны - консулов, избираемых Банком св. Георгия Генуи, которому принадлежало управление всеми Причерноморскими факториями Генуэзской республики с 1453 г. были до сих известны только благодаря случайным и спорадическим упоминаниям. Между тем- это важнейший датирующий признак в истории фактории. В статье производится возможная реконструкция дат правления магистратов этих факторий на основании не разрозненных, но относительно верифицируемых данных записей налога на их оклады - так называемых сталий. Материалы исследования: в качестве источника привлечены не введенные еще в научный оборот архивные источники - регистры сталий (уплачиваемых магистратами налогов), хранящиеся в Генуэзском государственном архиве. Проведены сравнения этих записей с массариями (приходно-расходными книгами) генуэзской Каффы и другими источниками. Результаты и научная новизна: произведенное уточнение дат правлений генуэзских консулов Таны позволяет реконструировать события и обстоятельства политической истории региона в середине XV в., после захвата турками Константинополя в 1453 г., получить более точные датировки событий, наконец, доказать существование генуэзской Таны, пусть и сокращавшейся в размерах, вплоть до османского завоевания в 1475 г.

Цель исследования: в статье анализируется новое издание книги знаменитого францисканского посла к монголам Иоанна де Плано Карпини (1182-1252), который совершил в 1245-1247 гг. большое путешествие от Лиона до Центральной Монголии, где был свидетелем интронизации хагана Гуюка (1246-1248). По итогам своего трудного и опасного путешествия он написал отчет «История монголов», в котором достаточно полно и точно изложил то, что видел и слышал. Результаты и научная новизна: Сочинение Плано Карпини выходило на русском языке трижды: в 1795, 1825 и 1911 гг.; последний перевод, выполненный А. И. Малеиным, издавался затем еще неоднократно и постепенно обрастал комментариями, однако, все эти издания не могут считаться вполне удовлетворяющими требованиям публикации средневековых источников. Новое издание, о котором здесь идет речь, соответствует стандартам современной науки. Оно включает в себя вводную часть, критический текст источника, его новый перевод на русский язык и подробные комментарии, выполненные профессиональными историками-медиевистами. В комментариях с максимально возможной полнотой освещаются различные аспекты центрально-азиатской цивилизации XIII в., с которыми довелось соприкоснуться францисканской миссии: материальная и духовная культура номадов, организация их общества, военное дело и многие другие. Несмотря на высокий уровень подготовки данного издания, некоторые моменты в нем не исключают и альтернативную трактовку.

Research objectives: This article reviews the recent book by Yasuki Shinichiro, published in Japanese under the title of 貨幣が語るジョチ・ウルス in October 2023 by Seifudo Shoten. Research results and scientific novelty: Since there is no translation of the book at the moment, the English title, translated literally, would be “Story of the Golden Horde Told by Coins.” This review synthesizes the essence of Yasuki Shinichiro’s monograph, “The Story of the Golden Horde as Told by the Coins,” which represents a novel economic perspective on the Golden Horde. Amidst a resurgence of scholarly interest in the Mongol Empire and Golden Horde, Shinichiro’s work stands out for its focus on economic rather than historical or military aspects. Each of the ten chapters is methodically summarized, emphasizing his unique approach as an economist in examining the Golden Horde’s economic structure and influence. The review situates the book within the broader context of international literature on the Mongol Empire, highlighting its distinctiveness and the need for broader accessibility beyond the Japanese-speaking academic community. The comprehensive summary of each chapter underscores the author’s innovative approach to understanding the Golden Horde’s economic dynamics, offering a fresh perspective in the field of Mongol studies.

Цель статьи: статья посвящена рассмотрению некоторых аспектов проблемы образования и функционирования этнонимов с цветовыми маркерами в среде кочевнических тюркоязычных народов. Разбираются двухкомпонентные этнонимы, где слово, обозначающее название цвета, выступает в функции атрибутива. В научной литературе существует несколько точек зрения на практику использования таких маркеров и различные объяснения их набора и семантики. Авторы настоящей статьи исходят из соображения, что какие-либо универсалистские объяснения являются преждевременными и никакие обобщения не могут оказать помощи в раскрытии всех зарегистрированных в исторической и этнографической литературе конкретных примеров. Для каждого хронологического периода и конкретного региона практика использования цветовых маркеров имела свои особенности, будучи, по всей видимости, обусловлено разными факторами, которые следует выявлять непосредственно на узком конкретном материале. Непосредственно письменные источники, однако, прямых данных на этот счет почти не содержат. Материалы исследования: авторами привлечен персоязычный источник XII в. «ʻЭкд ал-ʻОлā леʼл-маукеф ал-аʻлā», принадлежащий авторству Афз̣ал ад-Дӣна Кермāнӣ, сведения которого представляет собой редкий пример, позволяющий пролить свет на конкретный случай. Результаты и новизна: приводимые в сочинении сведения о группе гуззов, прибывших в Керман из Хорасана, именуемых также в тексте именем кара гузз, позволяют утверждать, что, по меньшей мере, во второй половине XII в. среди племен огузского круга, как обозначающий вторичное сообщество, отколовшееся от исходного коллектива, собственно название которого представлено вторым элементом двухкомпонентного этнонима с цветовым маркером.