Статья: СВЕДЕНИЯ О ЗОЛОТОЙ ОРДЕ В "САЛТУК-НАМЕ" ОСМАНСКОГО АВТОРА ЭБУЛ-ХАЙРЫ РУМИ (2025)

The International Symposium “The Genghisids in Ottoman Sources” was held in Istanbul on March 11, 2025, organized by the History Department of the Faculty of Humanities and Social Sciences of Marmara University and the Usmanov Center for Research on the Golden Horde and Tatar Khanates, Marjani Institute of History of the Tatarstan Academy of Sciences (Kazan, Russian Federation). Scientists from Türkiye, the Russian Federation, Kazakhstan, and the USA attended the symposium. The International Symposium “The Genghisids in Ottoman Sources”, which brought together essential scientists from around the world, once again revealed the importance of Ottoman sources, which have not been researched much until now, regarding Genghisid history. In the presented papers, the scientists, on the one hand, discussed the most important works published on the subject to date. On the other hand, they stated that these works contain essential information, especially about the campaigns of Genghis Khan and his children, the arrival of the Mongols in Anatolia, the acceptance of Islam by the Genghisids, the wars between the Golden Horde and the Ilkhanate, the attempted alliance against Emir Timur, the relations between the Ottoman Empire and the Golden Horde, and the Tartar migrations. In this context, works written in the Ottoman Empire and the Crimean Khanate, such as Ahmedi’s Iskandername, Anonymous Tevarih-i Ali Osman, Şükrullah Efendi’s Behcetü’t-Tevarih, Evliya Çelebi’s travelogue, Muhammed Şeybani’s Tevarih-i Güzide, Abdulgaffar Kırımi’s Umdetü’l-Ahbar, Kadir Ali Bey’s Camiü’t-Tevarih, Katib Çelebi’s Fadhlakat Aqwal al-Akhyar fi’Ilm at-Ta’rikh wa-l-Akhbar, Seyyid Muhammed Rıza’s es-Sebü’s-Seyâr fî Ahbâr-ı Mülûki’t-Tatar, and the yarlyk (order) of the Crimean khans were discussed. During the symposium, experts on the history of the Genghisids also exchanged ideas on the lastest studies on the subject in different countries. The symposium will contribute to the realisation of joint projects for the future research of Ottoman sources on the Genghisids. This symposium, jointly organized by two critical scientific institutions of Türkiye and Tatarstan (Russian Federation), will undoubtedly contribute significantly to the development of scientific and cultural relations between Türkiye and Tatarstan and, more generally, between Türkiye and Russia.

Цель: проанализировать исторические причины игнорирования династии Шибанидов в исторической науке и исторической политике Узбекистана в рамках концепции “централизованного государства”. Материалы исследования: использованы исторические труды известных востоковедов Н. П. Остроумова, В. В. Бартольда, П. П. Иванова, А. Ю. Якубовского, А. А. Семенова, О. Д. Чехович, Р. Г. Мукминовой, Б. Ахмедова, Л. Б. Алаева; сочинения джадидов А. Дониша, А. Фитрата, А. Кадыри, также труды И. А. Каримова, А. А. Аскарова, И. Муминова, Б. А. Алимджанова, А. Маликова и др. Результаты и научная новизна: В исторической науке и исторической политике Узбекистана постимуридская эпоха (XVI-XIX вв.) рассматривается как “отсталая”, “политически раздробленная” и “слабая централизация политической власти”. Династии Шибанидов по своей значимости и вкладу в историю Узбекистана оцениваются ниже, чем династия Тимуридов. Негативной оценке шибанидов способствовали досоветская историография, джадиды, советская и постсоветские историографии. Вся историография основывается на сталинской идее “централизованного государства” с привязкой к “формированию нации”. В 50-80-е гг. XX века были попытки “реабилитации” Шибанидов со стороны учёных историков и востоковедов - издавались статьи по истории среднеазиатских Шибанидов, переводились исторические труды на узбекский язык. Но эти попытки не имели успеха в создании позитивного имиджа Шибанидов в узбекской политике и академической науке. В современном Узбекистане династия Шибанидов не реабилитирована как создатели государства в Мавераннахре и Хорасане и оригинальной культуры. Главные представители династии Мухаммад Шейбани-хан, Убайдулла-хан и Абдулла-хан II не представлены в исторической политике. Хотя основные труды по истории Шибанидов переведены на узбекский язык, Шибанидов изучают в основном узкий круг ученых.

Целью исследования является анализ уровня исламизации и, одновременно, культурно-религиозной толерантности многоэтничного и поликонфессионального тюрко-финно-угорского населения Казанского ханства. Среди задач исследования были обзор степени развития в ханстве государственной системы образования и просвещения, рассмотрение роли указанной системы в укреплении и совершенствовании общественных отношений, оценка уровня культурной зрелости и так называемого «межкультурного диалога» в стране. Материалами исследования являлись все доступные на сегодняшний день автору сведения письменных, археологических и фольклорных источников по истории Казанского ханства, а также изданные за последние 25 лет научные труды самого автора по этносоциальной истории Казанского государства. Результаты и научная новизна. Исследование является продолжением системного изучения автором межкультурной толерантности и этнокультурной метисации многоэтничного и поликонфессионального тюрко-финно-угорского населения Казанского ханства. В статье указывается, что внедряемые в образовательное и коммуникационное пространства на современном этапе общественного развития (в ХXI в., в эпоху так называемой «постграмотности») полилингвизм и мультикультурализм уже давно и успешно реализовывались в разных странах в эпоху средневековья, например в XV-XVI вв. в Казанском государстве. Массовой полилингвальности и мультикультурности населения ханства особо способствовали географическая смежность проживания татар, мордвы, чувашей, предков башкир, марийцев и удмуртов внутри единого полития, их многогранная коммуникационная близость, а также богатая традиция исламского просвещения и просветительства, соответственно наличие большого слоя образованных людей и т. д. В публикации делается вывод, что ислам, проникший во все сферы жизнедеятельности населения Казанского ханства, оказал сугубо позитивное влияние на развитие страны и народа, укрепление межкультурного диалога.

Цель исследования: сопоставить два комплекса источников - орнитоморфные тамги, маркирующие выпущенные в Мамаевой Орде конца XIV в. монеты, и варианты тамгообразных фигур на печатях князей Глинских XVI-XVII вв. Материалы исследования: нумизматический материал Мамаевой Орды, печати представителей рода князей Глинских, родословные книги. Результаты и научная новизна: в работе сопоставляются, с одной стороны, нумизматический материал, связываемый исследователями с эмиссией подконтрольных Мамаю монетных дворов, с другой стороны - комплекс сфрагистических, геральдических и генеалогических источников, относящийся к роду князей Глинских, позиционировавших себя как прямых потомков этого деятеля. Орнитоморфная тамга, маркирующая монеты Мамая, до настоящего времени интерпретировалась как его лично-родовой знак лишь предположительно. С другой стороны, достоверность родословной легенды князей Глинских воспринимается в ряду прочих легенд о происхождении от знаменитых предков с известной долей скепсиса. Сравнительный анализ источников различных типов и видов позволяет выстроить целостную картину истории трансформации лично-родового знака эмира Мамая в гербовую фигуру, усвоенную его потомками, князьями Глинскими. Тем самым и гипотеза о принадлежности Мамаю орнитоморфной тамги на монетах конца XIV в., и родословная легенда князей Глинских получают достаточно наглядное подтверждение.

Цель исследования: В последнее время была проделана большая и плодотворная работа по выявлению и исследованию ногайского компонента в структуре высшей страты служилых людей Русского государства XVI-XVII вв. В частности был установлен список родов, которые имеют все основания причислять себя к Идегеевичам - потомкам золотоордынского беклербека Идегея (Эдиге). В представленной работе предпринята попытка уточнить особенности статуса знатных ногайских выходцев в Московском государстве и то, как на него влияли изменения во взаимоотношениях между Ногайской Ордой и православными монархами. Материалы исследования: Архивы центральных московских приказов и предшествующая историография по данной теме. Результаты и научная новизна исследования: Делается предположение о том, что начиная с середины XVI в. по версии Москвы государство мангытов находилось в подданстве у русских царей. Это произошло тогда, когда ногаи обратились к Ивану IV для инвеституры биев. В степи на это смотрели несколько иначе, и рассматривали данный шаг как заключение некоего временного соглашения и союза. Однако постепенная деградация государственности в Ногайской Орде и непреклонная позиция Москвы приводили к тому, что это образование и люди, населявшие его, с каждым десятилетием все более начинали попадать в зависимость от воли русских монархов. Как следствие, статус мангытской родовой знати эволюционировал от положения детей и внуков природных государей, поступивших на службу к монарху соседнего государства, до обычного подданства с обязательной службой, как все дворянство при Петре I.

Цель исследования: изучение проблемы соответствия уровня организации ногайского общества уровню его элиты. Материалы исследования: работа построена на анализе русских посольских книг и летописей. А также основана на теоретических идеях В. В. Трепавлова и П. Турчина. В исследовании как теоретическая рамка использована идея о «перепроизводстве элиты». Результаты и научная новизна: под элиту в узком смысле слова в Ногайской Орде подходит ограниченное число высших статусных позиций. Первоначально это были улусный бий и улубий орды, естественно при такой узкой базе ожесточенные столкновения за власть были неизбежны, так как перепроизводство элиты происходило почти сразу, как только такое сообщество появлялось. Попытки стабилизировать систему привели к появлению крыльевой структуры и увеличения высокостатусных позиций, однако число претендентов постоянно росло. В итоге, Ногайская Орда попала в «эффект усиления», когда число претендентов на высокостатусные позиции было заметно больше, чем могла удовлетворить социальная организация Ногайской Орды. Этот «эффект усиления» пришёлся на середину XVI в. и из-за неразвитости социальной структуры ногайской конфедерации взорвал ее изнутри. В этих условиях выходов из кризиса было не много. Во-первых, нужно было усложнить систему управления, что ногайские бии попытались сделать. В частности, источники фиксируют должность сарайчуковского даруги, которая достается представителю династии Идегея, чего ранее документы не сообщали. Затем появляться должность «тайбуги», но все эти новации не смогли кардинальным образом переломить ситуацию. Во-вторых, это выход из конфедерации и создание своих политий. Примером такой стратегии и стали откочевки Гази б. Урака и создание своей политии - Казыев улуса и создание Шейхмамаевичами - Алтыульского улуса. В-третьих, отъезд к другому монарху на службу, что привело к формированию феномина «служилости» у ногайской аристократии.

Настоящее исследование является источниковедческим обзором, имеющим целью представление основных сведений, отражающих историю службы алан монголам в Монголии и Китае. Материалами для исследования послужили разноязычные письменные источники, охватывающие период с середины XIII по начало XIX вв. Обобщение в одном обзоре сведений источников по указанному вопросу, охватывающих такой широкий хронологический диапазон, составило научную новизну представленного исследования. Отсутствие в научной традиции такого рода работ определило его актуальность. По результатам обзора был сделан общий вывод о том, что аланы, служившие монголам в Монголии и Китае, приняли участие во многих наиболее значимых внешне- и внутриполитических событиях монгольской истории, имевших место в этих странах с середины XIII в., начиная от завоевания Южного Китая, завершившегося в 1279 г., и заканчивая внутриполитической борьбой в монгольских землях, начавшейся после свержения в Китае династии Юань «красными войсками» в 1368 г. Кроме того, отмечается, что один из аланских лидеров, Аругтай, даже смог в первой четверти XV в. на некоторое время объединить враждующие восточномонгольские народы. Вместе с тем указывается, что аланы, оказавшиеся по воле исторической судьбы в Монголии и Китае, конечно же, не смогли избежать ассимиляции со стороны монголов, став частью этого народа, известной как асуты. Однако утверждается, что даже став частью монгольского народа, аланы вплоть до начала XIX вв. продолжали сохранять такой важный элемент своего этнического самосознания как самоназвание.

Цель исследования: Анализ сосудов, орнаментированных эпиграфическими мотивами, из коллекции поливной керамики Кутаисского Исторического Музея, и определение их происхождения на основе обзора аналогичного материала. Материалы исследования: Использованы артефакты, найденные в ходе археологических исследований средневекового города Кутаиси (Накалакари) с 1984 по 2010 гг., которые хранятся в археологическом фонде музея. Результаты и научная новизна: Традиция, декорирования керамики арабской каллиграфической надписью получила широкое распространение в восточном мире с 10 века. Арабские буквы считались священными в Средние века и имели смысловое значение. Надписи были по содержанию афористичными (религиозные выражения из Корана, наставления), благословенными и благожелательными (благополучие, успех), или состояли только из слов (имена Бога и пророков), из слога или отдельных букв. В дальнейшем эпиграфический орнамент развивался по двум направлениям: первое - буквы в результате стилизации превратились в растительные завитки и цветы, то есть развивался процесс флоризации; Второе - эпиграфический орнамент превратился в стилизованный псевдоэпиграфический мотив, имитирующий арабскую письменность. В результате сравнения Кутаисских образцов с зарубежными аналогами и анализа надписи установлено, что одна из чаш украшена псевдоэпиграфическим орнаментом, в частности, словом «ikbal» (успех), выполненным отдельными буквенными знаками, имитирующими куфическую каллиграфию. Вторая чаша, эта, несомненно, кашанская посуда золотоордынского периода, импортированная из мусульманского мира, эпиграфический орнамент которой представляет собой тот же самое арабское слово, изображенное на вышеописанной чаше - «ikbal», написанное куфическими буквами. Вопрос о его происхождении до сих пор остается спорным (Нижнее Поволжье, Хорезм, Нишапур) и требует дополнительных исследований. Новизна заключается в том, что впервые в научный оборот введена импортная поливная керамика, украшенная эпиграфическим орнаментом из Кутаисской коллекции.

Цель: изучить номенклатуру географических названий с территории Золотой Орды, представленную в средневековых европейских, арабских и персидских нарративах и на этом основании представить, какой виделась средневековому миру география этого государства в XIII-XIV вв. Материалы исследования: сочинения европейских - Плано Каприни, Виллем Рубрук, Марко Поло, Иоган Шильтбергер, Иосафат Барбаро, арабских - Ибн-ал-Захыр, Рукн-ад-Дин Бейбарс, Абу-л-Фида, ан-Нувейри, ал-Муфаддаль, ад-Дзехеби, ал-Омари, Эннасыр, ибн-Баттута, ал-Форат, ибн-Халдун, ал-Кашканди, ал-Макризи, ал-Асади, ал-Аскалани, ибн-Арабшах, ал-Айни) и персидских - Джузджани, Джувейни, Вассаф, Казвини, Зейн-ад-Дин, Шейх Увейс, Низам-ад-дин-Шами, Натанзи, Шериф-ад-дин Йезди авторов, доступные нам в переводах на русский и европейские языки. Результаты и научная новизна: классификация содержащихся в нарративах названий по принятых в географии группам - хоронимы, гидронимы и урбанонимы - показывает, что количество их в группах примерно одинаково: хоронимы - 18 наименований, гидронимы - 15, урбанонимы - 16. Частота их упоминаний средневековыми нарративистами варьируется в зависимости от того, насколько они были значимы с точки зрения географического познания Золотой Орды средневековым миром. А что касается урбанонимов, то и насколько заметен был тот или иной город с точки зрения международной торговли. Поскольку нарративисты XIII-XIV вв., за редким исключением, на территории Золотой Орды сами не бывали, их географическая номенклатура мало чем различается во времени. В этом плане отличаются сочинения европейских авторов, которые как раз сами бывали в Золотой Орде. Но приводимый ими перечень гидронимов, хоронимов и урбанонимов определялся конкретным маршрутом их прохождения через территорию этого государства. Поэтому в восприятии потребителей этой информации - современников - Золотая Орда представала как бескрайняя заселенная кочевниками равнина, очень слабо урбанизированная.

В статье рассматривается функционирование имен Аллаха на материале произведения «Нахдж ал-Фарадис» Махмуда ал-Булгари, написанного в 1358 году. Цель статьи - выявление состава теонимической лексики, описание ее структурно-семантических, функционально-стилистических особенностей, номинирующих религиозные верования в анализируемом тексте. В настоящее время известно 11 рукописей этого сочинения, подлинник, написанный 1358 года, отсутствует. Материалом исследования является транскрибированный текст, изданный в 2019 году, под редакцией И. М. Миргалеева, на основе стамбульского списка 1360 года «Нахдж ал-Фарадис» Махмуда ал-Булгари. В результате исследования выявлено, что теонимы в тексте произведения представляют собой единую систему, в которой каждое имя пребывает в непосредственной связи с единственным собственным именем Бога. Теонимия, зафиксированная в тюркских средневековых памятниках, послужит фактологическим материалом для культурно-исторического исследования становления ислама в период Золотой Орды на территории Поволжья. Теонимы в исламе относятся к древнейшим лексическим пластам, но несмотря на то, что тексты, их зафиксировавшие, создавались на протяжении многих столетий, принцип именования Бога в течение всего этого времени сохранял однообразие. В данной статье на основе текстологического анализа впервые раскрыты особенности функционирования лексических единиц, обозначающих имена Аллаха. Выявлена значимость традиций мусульманского Востока и региональных традиций в формировании религиозной мысли мусульман Поволжья в золотоордынский период, что представляет научную новизну исследования. Махмуд ал-Булгари, оставаясь в рамках традиционной мусульманской концепции, внес свой вклад в разработку теонимической лексики, свойственной Поволжскому региону в период Золотой Орды.

Цель исследования: изучение связей населения Пиренейского полуострова с Золотой Ордой. Материалы исследования: письменные источники, данные археологии (керамика, нумизматика и др.). Новизна исследования: В статье впервые рассматриваются малоизученные связи XIII-XV вв. между Пиренейским полуостров и Улусом Джучи. Собрана информация из различных письменных источников XIII-XV вв., созданных на территории Пиренейского полуострова и сообщающих о Золотой Орде, а также о письменных источниках, связанных с деятельностью выходцев с Пиренейского полуострова на территории Улуса Джучи (занятых в сфере дипломатии, торговли, миссионерской деятельности). Некоторые из источников (Каталонский атлас, «Книга знакомства со всеми царствами») содержат уникальную информацию, относящуюся к Золотой Орде. Дополнительными источниками о рассматриваемых связях являются сведения о рабах из Восточной Европы, поступавших в Каталонию из Северного Причерноморья в результате торговли. Привлечены данные нумизматики (монеты Арагона с территории Золотой Орды), археологических находок (испанская керамика из золотоордынских городов Крыма, Поволжья и др.), данные геральдики и эпиграфики из Крыма, в том числе ставшие известными в последние годы. Вещественные источники документально подтверждают наличие рассматриваемых связей. Также в статье рассмотрена возможность контактов между Испанией и Крымским ханством в XVI-XVII вв.

Цель исследования. В статье анализируется монография итальянских историков Николы ди Космо, профессора исследований Восточной Азии Института перспективных исследования (Принстон, США) и Лоренцо Пуббличи, профессора Неаполитанского университета «Ориентале» (Италия), посвященная торговым и дипломатическим отношениям венецианцев и монголов на Шелковых путях в XIII-XV вв. Материалы исследования. Монография Di Cosmo N., Pubblici L. Venezia e i Mongoli. Commercio e diplomazia sulle vie della seta nel medioevo (secoli XIII-XV). Roma: Viella, 2022. 315 p. Результаты и научная новизна исследования. В XIII в. в Черном море встретились две силы: венецианцы, представители доминирующей в Средиземноморье морской республики, и монголы - хозяева огромных территорий, включающих в себя территории Китая, Персии, Центральной Азии и др. Авторы предложенной для рецензии монографии, солидаризируясь с методологическими построениями американского социолога Джанет Абу-Луход, рассматривают державу монголов, созданную в ходе завоевательных кампаний, как pax mongolica не только в смысле политической организации, но как торговую субсистему, которая целенаправленно выстраивалась, с одной стороны монгольскими правителями, а с другой стороны, активно поддерживалась, в частности, венецианцами. Книга состоит из двух частей. В первой части реконструируется событийный и политический контекст складывания из множества региональных политических систем и экономик монгольской геополитии, создавшего необходимые условия для тесного контакта с венецианцами, основные этапы этих взаимоотношений, роли Черного моря в истории торговых отношений монголов и венецианцев. Во второй части книги авторы анализируют конкретные механизмы торговых и дипломатических отношений, отмечая напряженную и инновативную работу обоих участников огромной сети, в частности, речь идет о фигуре Марко Поло и его путешествии, говорится о развитии навигации, юридических аспектов отношений, средствах обмена и коммуникаций. В рецензии дается краткая характеристика методологических построений авторов, рассматривается содержание работы, дается оценка отдельных выводов авторов и делается заключение о важности исследования историков.

Целью исследования является изучение отношения итальянских морских республик и их факторий в Причерноморье на фоне их связей с Золотой Ордой. Материалами исследования являются неопубликованные документы из Венецианского и Генуэзского архивов Италии, а также исследования этой темы. Использовались постановления Венецианского Сената, относящиеся к навигации, фонды Судей по петициям и Адвокатов Коммуны содержащие материалы исков по торговым делам, счетные книги (массарии) генуэзской Каффы (Феодосии), а также акты нотариев. Результатами исследования являются выводы о влиянии торговых запретов навигации в Тану (Азов), введенных Генуей по отношению к Венеции в XIII-XIV вв. на состояние торговли в регионе, а также о том, как постепенно снятие запретов трансформировалось в торговое партнерство купечества морских республик, осложненное конкуренцией двух главных форпостов черноморской торговли - Каффы и Таны - между собой. Отношения Каффы и Таны рассматриваются на фоне внутренней борьбы в Золотой Орде, где отношения факторий с Идигу и его политическими противниками играли важнейшую роль. Стремление генуэзской администрации Каффы расширить поле своего влияния в регионе, особенно в акватории Азовского моря, проявлялось в том, что власти Каффы держали свои гарнизоны в Воспоро (Керчи), Матреге (на Тамани) и Мапе (Анапе) для контроля за навигацией венецианских судов, и прежде всего для препятствования их прохода через Керченский пролив. С целью контроля над проливами магистраты факторий одаривали эмиров Копы (в устье Кубани), Матреги, ханских посланников, беглербея Идигу и других. Новым в историографии является показ того, как коммерческие связи и взаимные контакты жителей венецианской и генуэзской факторий факторий в Тане сочетались с политическим противостоянием между их властями, особенно, когда отношения метрополий - Венеции и Генуи зачастую были враждебными и смягчались только при угрозе внешних нападений на них.

Цель исследования: анализ интеллектуальной эволюции оценки евразийцами роли монгольской государственности в становлении Московского царства. Материалы исследования: в статье использованы работы авторов, публиковавшихся в евразийских изданиях 1920-1930-х гг., как входивших в состав движения, так и симпатизировавших им на определенном этапе своей деятельности. Новизна и результаты исследования: Евразийская концепция, возникшая на стыке историософии и географии, представляла из себя системное видение нового континента - «России-Евразии». Идеологическим вектором нового движения стало антизападничество, катастрофа 1917 г. напрямую связывалась с господством европейской культуры в императорской России. Антизападническая установка как ключевая идеологема требовала, в первую очередь, исторических аргументов. Обращение евразийцев к теме влияния монголов на русские княжества было закономерным, поскольку монгольская эпоха полностью соответствовала этой идеологеме. Евразийцам следовало только обосновать и доказать положительное влияние державы Чингиз-хана на формировавшееся русское государство. Использование геополитического метода стало самой удачной находкой для решения этой задачи. Евразийцы более обозначали свои позиции, свое видение исторического процесса, нежели предлагали конкретно-исторические исследования по теме влияния монголов на развитие Московского царства.

Цель исследования: проанализировать и обобщить новейшие исследования по генеалогии выражения «татарское иго», которое являлось общепринятым термином периода монгольского владычества на Руси, как в славянском, так и в латинском языках. Материалы исследования: статья основана на публикациях Ч. Дж. Гальперина, Д. Островского, Э. Кинэна, В. Н. Рудакова и Ю. В. Селезнева с 1984 года по настоящее время. Результаты и новизна исследования: В 1984 году Ч. Дж. Гальперин определил самое раннее появление термина «татарского иго» в славянском языке, датированное второй половиной XVII века, которое впервые обозначил Л. А. Дмитриев, но не оценил значения своего открытия. Этот вывод оставался неоспоримым до сих пор. Но этот термин является анахронизмом, если его спроецировать на Русь XIII-XV веков. Д. Островский и Э. Кинэн обнаружили самое раннее употребление этого термина на латинском языке (jugum tartarico) в иностранных текстах 1521 и 1575 годов. Очевидно, вклад Д. Островского и Э. Кинэна в изучении данной темы ускользнул от внимания историков в России. В. Н. Рудаков нашел источник Э. Кинэна, но не заметил, что там говорится не просто о «иге», а о «татарском иге». Ю. В. Селезнев обнаружил две латинские ссылки из тринадцатого века, одна из которых, предположительно, является переводом несуществующего славянского текста. Ю. В. Селезнев заключает, что поэтому в то время было известно выражение «татарское иго», и не является анахронизмом. Настоящая статья по-новому интерпретирует значение открытий Ю. В. Селезнева для нашего понимания латинской генеалогии «татарского ига». Существование этого термина в славянском языке вызывает подозрение, но на латыни он явно стар, как и татарское правление. Однако значение выводов В. Н. Рудакова и Ю. В. Селезнева о том, как писатели, как католические, так и православные, интерпретировали татарское завоевание Руси по аналогии с ветхозаветными повествованиями о порабощении евреев египтянами и вавилонском пленении евреев, заключается в другом. B этой статье утверждается, что нам приходится пересмотреть тот факт, что любой автор, знакомый с Писанием, мог легко самостоятельно совершить переход от «ига» к «татарскому игу», что делает генеалогию эволюции термина спорной. Историкам еще предстоит разобраться в том, как католические писатели XIII и XVI веков установили эту концептуальную связь, но ни один русско-российский автор не делал этого до второй половины XVII века.