Статья: ОСНОВНЫЕ ПОДХОДЫ К ОПРЕДЕЛЕНИЮ ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ КУЛЬТУРЫ В СОВРЕМЕННОЙ ФИЛОСОФИИ КУЛЬТУРЫ (2025)

Трансгуманизм является относительно новым феноменом социокультурной реальности. Как направление философской мысли он активно развивается, формулируя всё новые и новые вопросы. Цель представляемой статьи заключается в анализе этого феномена с позиции философской антропологии. В работе проанализированы основные идеи трансгуманизма относительно проблемы совершенствования человека, его физических и когнитивных способностей. Среди них: преодоление биологической ограниченности человека, внедрение генной инженерии и нейротехнологий, увеличение потенциала природно данных характеристик человека, а также идея цифрового бессмертия. Этим предложения трансгуманистов дана оценка с позиции философской антропологии. Выявлена совокупность проблем, которые при этом вскрываются. В статье делается вывод, что эти проблемы на современном этапе развития философской антропологии лишь формулируются и активно обсуждаются. Ответы на поставленные вопросы - перспектива развития философского знания.

В статье реконструируется и философски интерпретируется история эволюции систем искусственного интеллекта, разворачивающаяся в пространстве технокультуры XX-XXI веков. Выявляются ключевые научно-технические изобретения, качественно продвинувшие развитие технологий искусственного интеллекта. Одновременно рассматриваются основные модусы определения искусственного интеллекта, когерентные динамики развития аппаратной и программной составляющих компьютерных технологий. Отдельно описываются современные нейросетевые платформы искусственного интеллекта. Раскрывается их философское значение в рамках современной технокультуры. В частности, выявляется их конструктивный ресурс для человека и общества, а также обозначаются потенциальные риски, которые несет их масштабная интеграция в пространство культуры и человеческого существования. Подчеркивается, что системы искусственного интеллекта ставят человека перед множеством вызовом в ситуации неопределенности. Все это создает необходимость продолжения философского исследования данной предметной топики.

В рамках господствующей ныне девелопментаристской парадигмы существование практически чего бы то ни было, в том числе и разнопорядковых социокультурных единиц, осмысляется через понятие развития (либо его отсутствие, нехватку, замедленность и т. п.). Развитие, в свою очередь, представляется, определяется и концептуализируется через понятие движения. Благодаря наследию гегельянства, спенсерианства, марксизма и, более всего, советского диалектического материализма в современном российском словоупотреблении данные понятия/концепты/метафоры взаимно диффундировали почти что до степени тождественности. Это ведет среди прочего к тому, что территориальная и другая мобильность населения воспринимается и понимается как показатель и критерий социального и иного развития. Однако обращение к исторической семантике понятий «развитие» и «движение», как и сопутствующим им «изменению», «прогрессу», «эволюции» и др. показывает, что так было далеко не всегда. Понятие «развитие» в отечественных толковых словарях появилось не ранее XIX в., причем как обозначение операций по раскручиванию и расплетению веревок и кудряшек, и только к следующему столетию приобрело значение увеличения, усложнения и улучшения. Аналогично понятие «движение» в основном обозначало пространственное перемещение, и только в философских словарях и энциклопедиях XX века приобрело статусную семантику атрибута и способа существования материи. По сей день понятия развития и движения мыслятся друг посредством друга, что порождает представление если не о причинноследственной, то корреляционной связи их денотатов; по мнению автора, этот момент нуждается в проблематизации и анализе.

Технологический прогресс позволяет создавать новые формы подачи информации и коммуникации. Через призму медиа как традиционных, так и цифровых меняется восприятие действительности. Многие аспекты жизни людей перемещаются в новую среду. Медиа способны повлиять на карьеру человека, его эмоции, разум. Трансформировались способы взаимодействия и общения, расширились возможности человеческого тела. Так в условиях быстрого развития информационных технологий, высокой доступности, мультимедийности, интерактивности медиа появляются как новые возможности, так и вызовы, которые сопряжены с пониманием такого феномена, как медиареальность. В статье представлена актуальная для философского знания проблема осмысления роли человека в формировании современной реальности. Рассматриваются различные аспекты взаимодействия людей с медиапространством, в котором сами медиа выступают уже в качестве части жизни современного общества. Даны определения терминов «действительность» и «реальность». Определены признаки медиареальности и пути ее конструирования по средствам использования различных медиа. Представлен ряд рисков, с которыми сталкивается человек в условиях новой реальности. Затронут вопрос такого явления, как множественная идентичность человека, которая выступает одной из характеристик медиареальности.

В контексте рассмотрения основных экзистенциалов бытия человек в статье рассматривается проблема идентичности человека в современном информационном пространстве. Основными маркерами, показывающими проявления идентичности в современном информационном обществе выступают феномены публичности и приватности. На примере историко-культурных форм публичности и приватности рассматриваются социально исторические и историко-культурные предпосылки формирования нового понимания приватности и публичности по сравнению, к примеру, с периодом средневековья или капиталистической формацией. В системах господства и власти ранних обществ приватность сохраняется как взаимодействие индивидностей, двух индивидов. В дисциплинарной системе, как утверждают авторы, приватность нивелируется, а экзистенциалы человека погружаются в бессознательные формы идентификации. В постдисциплинарных структурах публичность и приватность взаимодействуют друг с другом в синкретическом единстве по причине размывания границ: то, что квалифицировалось как приватное, сегодня приобретает измерения публичного.

Начатая в предыдущих публикациях апробация нашей метакритической позиции в области эстетики на конкретном художественном материале в статье реализуется на примере П. Мондриана. Из выявленных нами трёх эстетических антиномий, каждая из которых представляет особое автономное измерение анализа понятия вкуса, используется «перцепция/имагинация» (которое суть концептуальное противостояние точки зрения, провозглашающей ирреальность источника и основания эстетических переживаний, с одной стороны, и позиции, предполагающей, что эстетический опыт всегда есть нечто данное в чувственном восприятии - с другой). Вопреки кажущейся очевидности отнесения неопластицизма как разновидности абстракционизма к тем течениям, которые более удовлетворительным образом могут быть объяснены в рамках полюса имагинации, мы - обращаясь к «экологической парадигме» в психологии восприятия Дж. Гибсона, а также к ряду других психологических открытий, - обосновываем, что П. Мондриан запечатлевал то, что в гиббсоновской терминологии называется «видимым полем», отличном от «видимого мира». Следовательно, неопластицизм может быть конструктивно объяснён в рамках полюса перцепции, что доказывает многогранность эстетических переживаний, кои невозможно уложить в «прокрустово ложе» какой-либо из существующих теорий.