Статья: Роль наставничества в формировании социального потенциала молодежи: социологический подход (2025)

Принятием Декрета Совнаркома «О памятниках республики» от 12 апреля 1918 г. советская власть поставила перед художниками задачу пропаганды материалистического мировоззрения с целью воспитания нового советского человека. По предложению В. И. Ленина, эту задачу предполагалось решать через «создание образов» исторических персонажей, являвшихся носителями и воплотителями важных революционных идей. В процессе реализации Ленинского плана монументальной пропаганды в 1918–1919 гг. в Москве и Петрограде было создано значимое количество памятников во всех существовавших на то время стилистических направлениях. На основе формального и иконографического анализа представленных произведений в статье обосновывается выбор власти в пользу классических методов воплощения образов. Особое внимание уделяется рассмотрению памятников, выполненных в стилистике кубизма и кубо-футуризма и объясняется, почему авангардные методы репрезентации оказались неприемлемы для решения поставленных конкурсом задач. Также формулируется проблема несоответствия пластического языка, используемого в рамках академизма и символизма, формирующейся советской эстетике и необходимости поиска адекватного изобразительного языка. В качестве удачно найденного пластического решения рассматривается памятник К. Марксу авторства А. Т. Матвеева, предложивший синтез классического метода репрезентации с актуальным языком формообразования.

Шинуазри как квинтэссенция чувственных ожиданий европейца от Дальнего Востока зародилось в XVII в., когда китайское и псевдокитайское только начинало входить в моду. Среди факторов, повлиявших на оформление этой моды, нужно выделить экономический успех торговой деятельности Ост-Индских компаний, благодаря которым европейский арт-рынок довольно скоро наполнился подлинными предметами китайского искусства (прежде всего – декоративно-прикладного искусства). Несмотря на это, уровень доподлинных знаний европейца о реальном Китае пока был невысоким, и «китайское» в шинуазри означало не конкретную историко-культурную данность, но романтический образ, сформированный на основе, скорее, воображаемых представлений, нежели истинного понимания специфики китайской культуры и искусства. Законодательницами моды на воображаемый Китай на раннем этапе становления шинуазри были страны франко-фламандского региона: Франция (Париж / Версаль) как признанный лидер в области художественной культуры, и Фландрия (Антверпен / Брюссель) как торгово-экономический лидер. Одним из проявления моды на «китайское» стало кружево франко-фламандского региона в стиле шинуазри. Оно появляется во второй четверти XVIII в., во время наибольшей популярности стиля. При всем разнообразии техник, которые использовались при создании такого кружева, объединяющей стала попытка репрезентации образа «Другого». Фигуративное представление характерных иконографических мотивов и типов композиций, конструирующих этот воображаемый образ, является итогом настоящего исследования.

Рассмотрена серия медных фигурок «сапоговского типа» из вотивных наборов в святилищах на севере Челябинской обл. (Сапогова, Карино и др.). Сегодня их относят к концу существования гороховской культуры, элита которой происходила из кочевых сарматов. Нет оснований видеть в них «иллюстрацию структуры общества», как принято думать. Многие их особенности имеют ритуальный характер или не относятся к людям. Схематичная фигурка летящей птицы у левого плеча (рис. 2 В; 3, 2) имеет параллель на мужских атрибутах сарматов (Янчокрак) и связана с высоким статусом персонажа. В иранском мире есть аналоги и двум птицам у плеч божества в иткульской культуре (рис. 4, 1). Слабо аргументирована А. Д. Таировым связь одиночной птицы на левом плече с погребальными традициями угров. Подчеркивается сходство иконографии со статуями святилищ Устюрта. Фигурки воинов с согнутыми в коленях ногами (рис. 2, А, Г, Е, З) имеют позы двух вариантов. Это, вероятно, позы танцев, посвященных богу войны (как у кафиров Гиндукуша).

Статья посвящена междисциплинарному исследованию декора церемониальной колесницы Тутмоса IV (XVIII династия, Новое царство), обнаруженной в гробнице KV43 в Долине царей. Преодолевая ограничения традиционного иконографического и стилистического анализа, автор фокусируется на психологических функциях изображения в специфическом погребальном контексте. Основная гипотеза заключается в том, что батальная сцена на колеснице выполняла не пропагандистскую, а ритуально-магическую функцию, будучи ориентированной на обеспечение могущества фараона в загробном мире. Методология исследования объединяет подходы истории искусства, археологии, исторической психологии и антропологии. В работе проводится детальный анализ материальных характеристик памятника, его иконографии и археологического контекста с целью реконструкции имплицитной модели восприятия. Особое внимание уделяется полисенсорному опыту взаимодействия с объектом, включая тактильные и кинестетические аспекты, которые рассматриваются как неотъемлемая часть ритуальной практики. Семиотический анализ демонстрирует, что визуальная риторика декора – включая иерархию масштабов, намеренные иконографические условности, этнографически детализированные образы врага и перформативные иероглифические надписи – была направлена на конструирование образа вечного триумфа обожествлённого правителя. Делается вывод о том, что декор колесницы представляет собой сложный ритуально-психологический инструмент, предназначенный для магического утверждения власти фараона в загробном мире. Результаты исследования подтверждают продуктивность междисциплинарного подхода для изучения древнеегипетского искусства и визуальной культуры.

Анализ форм участия девушек в молодежных организациях послевоенного периода предваряется обзором социально-экономического положения советских студенток, их образовательного статуса, социализационных особенностей послевоенного поколения. В условиях курса мобилизации на восстановление послевоенного хозяйства важна роль молодежи в экономическом производстве. Отдельный блок посвящен вопросам высшего образования, перспективам образовательного статуса, мерам материальной поддержки со стороны государства.

При анализе участия студенток в молодежных организациях учитываются следующие аспекты: численность студенчества, запросы государства, их выполнение, положение молодежи и отношения с властью; стремления, интересы, ориентации советских студенток, в чем они состояли, как коррелировали с государственными интересами, а также интересами всего народа.

В статье дается дифференциация молодежных организаций послевоенного периода, рассматриваются официальные и неофициальные, самодеятельные объединения, молодежные движения и то, насколько они отвечали запросам государства. Анализируются причины и последствия участия в формальных молодёжных организациях и неформальных объединениях, приводятся объективные факторы появления молодежных субкультур. Показано сложившееся противоречие между официально существующими формами участия в общественной жизни и нереализованной потребностью в самореализации молодежи в культурной сфере общества.

В статье представлены результаты исследования мужского онлайн-сообщества как одной из форм института мужских союзов, выполняющего функцию социализации и эмоциональной взаимоподдержки мужчин. С позиций дискурс-анализа мужское онлайн-сообщество рассматривается как дискурс маскулинности, внутри которого производится и поддерживается определенная модель мужественности, которая включает в себя идеал поведения, нормы и ценности современного мужчины. Проведен количественный анализ большого массива текстовых данных, собранных методом веб-скрэппинга, предварительно обработанных для количественного исследования. Методическую основу анализа составили контент-анализ и тематическое моделирование с помощью латентного размещения Дирихле (LDA). Вспомогательным методом для уточнения выводов выступает качественный дискурс-анализ. В результате исследования выделены несколько блоков тем, существующих внутри дискурса мужского онлайн-сообщества. Показана связь гендерных процессов, происходящих в современном российском обществе, с темами и проблемами, которые обсуждаются в рамках выбранного мужского онлайн-сообщества. Приведены методические выводы по применению тематического моделирования к большим текстовым данным.

В статье анализируется проблема – должна ли женщина менять фамилию, выходя замуж. На основе авторского поискового исследования и вторичных количественных данных выявлено, что в массовых опросах респонденты высказываются неоднозначно. Большое количество ответивших выступают за свободу выбора фамилии. Основная причина оставить свою фамилию – желание сохранить индивидуальность или известность фамилии в профессиональных кругах. В качественном исследовании молодые люди говорили о том, что смена фамилии может быть только добровольной. Мужчины чаще женщин указывают, что они хотели бы смены фамилии супругов, но только по желанию женщины. В качестве причины смены фамилии назывались: 1) традиция; 2) смена фамилии подчеркивает смену статуса; 3) стремление к семейному единству; 4) женщина входит в род мужа; 5) любовь к мужу. Причины отказа от смены фамилии: 1) нежелание менять документы; 2) фамилия – часть идентичности и индивидуальности женщины; 3) девичья фамилия – связь с родом родителей; 4) стремление к равноправию; 5) фамилия уже известна в профессиональных кругах; 6) желание сохранить семейную (родовую) фамилию жены, передав ее ребенку.

В статье рассматриваются особенности общественного договора между художественной интеллигенцией и советской властью в эпоху позднего социализма и в период перестройки (1985–1991 гг.) в СССР. Накануне перестройки художественная интеллигенция находится в состоянии творческой несвободы и партийного регулирования. Общественный договор между властью и художественной интеллигенцией поддерживается в период перестройки за счет демократизации, гласности и свободы творчества, за счет рыночных, либеральных свобод и потребления, за счет «хождения интеллигенции во власть».

Современная социально-политическая ситуация развивается очень динамично. В ней появляется множество проблем, которые могут быть решены за счет большего участия в их урегулировании женщин. Уже отмечается возрастающая роль женщин в бизнесе и других областях жизнедеятельности общества. Одной из сфер, где востребована женская активность, является народная дипломатия. От расширения их участия в народной дипломатии зависит поддержание необходимой стабильности в социально-политической сфере. Статья посвящена изучению проблем, связанных с расширением участия женщин в народной дипломатии. В последние годы наблюдаются некоторое увеличение роли женщин в политической сфере. Женщины обладают специфическими качествами, которые могут способствовать повышению эффективности дипломатии. С одной стороны, это заставляет по-новому взглянуть на проблемы их участия в народной дипломатии. С другой стороны, существуют препятствия и трудности привлечения женщин к урегулированию международных ситуаций. Возникающие проблемы требуют активизации теоретических и практических исследований социологов, психологов и других специалистов, особенно с учетом изменений, происходящих в настоящее время в международных отношениях и внешней политике. Представленный в статье материал основан на авторском исследовании этой темы с применением собственных подходов в контексте изменяющейся политической ситуации, а также вторичного анализа данных социологических опросов, связанных с проблемами участия женщин в политике.

Проведен контент-анализ гендерного режима в нормативно-правовых актах европейских межправительственных организаций, законодательной базе государств-членов Европейского союза, судебных прецедентах в области реализации и обеспечения прав и возможностей представителей транс- и небинарных групп. Использовались также статистические данные и данные авторских социологических исследований. В настоящее время очевидны два основных, параллельно протекающих процесса: дегендеризация и мультигендеризация. Они протекают при видимом воздействии и контроле со стороны правительств отдельных государств и межправительственных организаций. Данная проблематика широко освещается и лоббируется европейскими государствами, действующими в составе и от лица Европейского союза. Однако европейские страны неоднородны в реализации политики гендерного и полового равенства. Идеи, продвигаемые ЕС, интенсивность и инструменты могут рассматриваться как механизм унификации европейского пространства, игнорирующий исторические, культурные и идеологические особенности отдельных стран, а также ставящий под вопрос саму государственность и суверенитет членов этого объединения.

Настоящее исследование проведено в рамках проекта «Университеты: взгляд изнутри» совместно со ВЦИОМ. Выявлены представления об идентичности РГГУ в оценках его сотрудников как основных агентов транслирования аспектов идентичности как во внутреннем, так и во внешнем контурах. Под идентичностью университета понимается набор разнообразных элементов, связанных со знанием истории университета, выдающихся личностей, которые в нем получали образование или преподавали, со знанием университетской символики и ценностей. Согласно исследованию, объединяющими кодами университета становятся понятия «гуманитарий», «традиции», «свобода», «творчество», «профессионализм». На основе данных понятий должна выстраиваться работа университета не как набора факультетов, а как единое целое. Представляется важным проработать популяризацию формальных элементов идентичности, включающих логотип, девиз, лозунг и маскота.

Книга Г. И. Чернавина «Подобие совести» продолжает методологию предыдущей его книги «Философия тролля»: феноменологическое переописание не-истинного с учетом точки зрения производителя не-истинного. В «Подобии совести» гносеологическая перспектива заменяется этической: автор рассматривает, как возможно различать действительную и фантомную (социально детерминированную) совесть, если они обе предъявляют себя субъекту. Этот акт предъявления предшествует акту самосознания, и поэтому отличить истинную и ложную совесть путем анализа содержаний сознания невозможно; требуется феноменологический анализ самих условий предъявленности опыта. Анализ подхода Чернавина показывает его продуктивность для философии и эпистемологии гуманитарных наук, но его адаптация всегда требует некоторых уточнений.

В статье рассмотрено понимание языка в концепции Э. В. Ильенкова и ряда его последователей. Признавая важность языка, особенно в формировании и проявлении человеческого сознания, Э. В. Ильенков не отождествлял язык с мышлением. Для него это разные области человеческого бытия, которые связывает общественная практика. Язык историчен. Согласно С. Н. Марееву, общественный труд и связанная с ним необходимость коммуникации создают первые «символы», в качестве которых выступают орудия труда по принципу самореференции. Орудие труда есть первое реальное всеобщее. Деятельность с орудием абстрагировалась в жест. Со временем язык жестов трансформируется в словесный язык. В развитии слепоглухих детей присутствует та же закономерность: деятельность с предметом – жест, частично имитирующий деятельность – дактильное слово – словесный язык. Развитый язык предстает как относительно автономная область человеческого общественного бытия. Согласно Л. К. Науменко, язык нельзя непосредственно редуцировать к внеязыковому «субстрату», вроде человеческой физиологии, психики, социальных отношений и т. п. Но язык также не является полностью автономной областью. «Субстанцией» языка, требующей для себя на определенном уровне развития «звуковую материю», является общественная практика.

Настоящая публикация посвящена малоизученным страницам истории евразийства. Архивная часть включает письмо советского евразийца А. Н. Зелинского Г. В. Вернадскому с ответом последнего, а также некролог авторства Вернадского, посвященный основоположнику евразийства П. Н. Савицкому. В предисловии к публикации кратко описана история дружбы и взаимоотношений Савицкого и Вернадского, обстоятельства обращения Вернадского к евразийству, а также его вклад в евразийскую историософию. История взаимоотношений Зелинского и Вернадского имеет не только личный, но и поколенческий аспект – отцы корреспондентов, знаменитый химик, изобретатель противогаза Н. Д. Зелинский состоял в многолетних отношениях дружбы и научного сотрудничества с биогеохимиком В. И. Вернадским, основные направления мысли и мировоззрения которого оказали, в свою очередь, влияние на П. Н. Савицкого.

Статья представляет заключительную часть исследования о влиянии произведений Данте Алигьери (1265–1321) и Иоанна Креста (1542–1591) на творческое решение Льва Платоновича Карсавина (1882–1952) сопроводить свои богословские стихи авторским комментарием. Автор использует документальные сообщения, подтверждающие, что русский метафизик был знаком с работами о монахе-кармелите, придавал ему личностное значение. Внимание Карсавина не было случайным, на что указывает панорама того, как имя и наследие Иоанна Креста входило в культуру европейских стран и России, как с середины XIX в. тема мистики осваивалась гуманитарными теориями. Отношение Карсавина к мистике было обусловлено особенностями его мировосприятия, что нашло выражение в его произведении “Noctes Petropolitanae” и др.

В статье предлагается прочтение дискуссии между Гадамером и Деррида как отправной точки для развития позднего герменевтического проекта Гадамера, отличающегося от герменевтики «Истины и метода». Три ключевых понятия этого проекта: добрая воля к пониманию, диалог и участие. Они раскрывают интерсубъективный характер понимания, в котором происходит не столько прирост знания, сколько трансформация субъективности. Добрая воля к пониманию предполагает решимость вступить в отношение, где субъективность ставится под вопрос. Диалог как «собственное» отношение с другим и исток речи связывает интерсубъективность и понимание. Это проблематизирующее отношение, внутри которого разворачивается напряжение между стремлением к пониманию и удержанием различия смыслов. Участие отмечает сингулярность ситуации понимания, вовлеченная в нее субъективность переживает трансформирующий эффект понимания. Для поздней герменевтики Гадамера характерно описание «слабой» субъективности, отчасти инаковой для самой себя. Вместо оппозиции «я – другой (не-я)», существующей на фоне общего мира, мы предлагаем рассматривать понимание как процесс взаимодействия сингулярных миров без гарантии общности. В качестве приложения публикуется фрагмент дискуссии между Г.-Г. Гадамером и Ж. Деррида.