Рассмотрена серия медных фигурок «сапоговского типа» из вотивных наборов в святилищах на севере Челябинской обл. (Сапогова, Карино и др.). Сегодня их относят к концу существования гороховской культуры, элита которой происходила из кочевых сарматов. Нет оснований видеть в них «иллюстрацию структуры общества», как принято думать. Многие их особенности имеют ритуальный характер или не относятся к людям. Схематичная фигурка летящей птицы у левого плеча (рис. 2 В; 3, 2) имеет параллель на мужских атрибутах сарматов (Янчокрак) и связана с высоким статусом персонажа. В иранском мире есть аналоги и двум птицам у плеч божества в иткульской культуре (рис. 4, 1). Слабо аргументирована А. Д. Таировым связь одиночной птицы на левом плече с погребальными традициями угров. Подчеркивается сходство иконографии со статуями святилищ Устюрта. Фигурки воинов с согнутыми в коленях ногами (рис. 2, А, Г, Е, З) имеют позы двух вариантов. Это, вероятно, позы танцев, посвященных богу войны (как у кафиров Гиндукуша).
Рассматриваются и контекстуализируются два предмета в серии антропоморфных изображений «мифологических сюжетов» из разрушенных грабителями с 2011 по 2019 г. катакомб на р. Чемульга. Набор антропоморфных персонажей здесь уникален для территории Хазарского каганата. В целом композиции с мужскими персонажами концентрировались в комплектах мужских поясов IX-X вв. Костюм и детали иконографии изображений связывают их с сасанидским Ираном и доисламским Согдом. Выбор персонажей аланами объяснялся параллелями с местной мифологией и эпосом, в том числе - инокультурных композиций (полет Александра Великого). Эта сцена, как и изображение старика, играющего на лютне, и орла, уносящего человека, могут быть связаны с сюжетами о старейшине нартов - Урызмаге в нартовском эпосе осетин. Юноша с арканом под деревом и конный охотник на зайца имеют параллели в важных сюжетах (о происхождении аланов-нартов и древнего Бога-меча от браков с дочерьми бога морей). Крылатые и молящиеся сидя персонажи - это, вероятно, зæдтæ - духи, покровители групп людей и т. п. в старой аланской религии. Эти сюжеты соответствовали мироощущению аланских воинов.