Статья: Произраильский лоббизм в США: основные представители и инструменты достижения их политических целей (2026)

На фоне некоторых других африканских государств Гана известна как относительно стабильная демократия. Однако существуют различные формы социально-политической, этнической и религиозной нестабильности, которые сохраняются в Гане на протяжении многих десятилетий и определяют ряд рисков для диаспоры и коренных жителей страны. Подобные проявления нестабильности обычно классифицируются как конфликты, которые являются либо межэтническими, либо внутриэтническими. В данной статье на примере северных регионов Ганы рассматриваются некоторые конфликты, которые сопровождались ожесточенными столкновениями. Авторы исследуют причины этих конфликтов, многие из которых связаны с борьбой за традиционную власть и авторитет.

Для достижения цели исследования используются качественный сравнительный анализ (QcA) и казусноориентированный подход (case study) – применительно к регионам, в которых прослеживается склонность к возникновению конфликтов о вождествах. Для анализа были отобраны восемь случаев в трех регионах Северной Ганы, где конфликты сопровождались ожесточенными столкновениями, восстаниями представителей диаспоры, гибелью и перемещением людей. Для изучения стратегий управления, разрешения или трансформации подобных конфликтов, а также для выявления комбинаций факторов, которые могут привести к их наиболее устойчивому прекращению применяются сведения из правительственных отчетов, баз данных международных организаций и научных статей. Эти данные позволили сформировать сравнительную перспективу. Авторы приходят к выводу, что более эффективному разрешению конфликта способствует интеграция традиционных механизмов разрешения споров с участием сообществ.

Среди мегатрендов современности особое место занимает трансграничная миграция. Она оказывает разнонаправленное экономическое, культурное и политическое воздействие на принимающие общества. Происходит и переформатирование состава миграционных потоков. В частности, актуализируется сравнительно малочисленная, но политически значимая так называемая ценностная миграция: в России на фоне СВО такой миграционный феномен получил распространение. Цель работы состоит в том, чтобы заложить основу для изучения проблематики импатриации методами политической науки. Авторы анализируют основные содержательные характеристики понятия «импатриация» через его манифестацию в информационной среде и в социальных реалиях в контексте локальных и международных социально-политических процессов, зарубежного и российского нормативно-правового, политико-практического и исторического опыта.

Методологическая основа исследования включает компаративный подход, методы анализа документов, дискурсов и кейсов. Результатом исследования является авторское определение понятия «импатриация»; характеристика зарубежных моделей, аналогичных российской импатриации, на примере Польши и Венгрии; классификация основных точек роста и наиболее вероятных ограничений, связанных с проведением Россией политики импатриации в ближайшей перспективе; выявлен институциональный дизайн механизма импатриации.

Переход к политике импатриации способствовал запуску ряда процессов организационной трансформации на локальном и региональном уровне, связанных с необходимостью обеспечения «бесшовного» приема и адаптации востребованных высококвалифицированных иностранных специалистов. Обозначена роль импатриации на двух контурах – внешнем (импатриация как инструмент продвижения российских интересов за рубежом) и внутреннем (импатриация как вспомогательный фактор сохранения и развития человеческого капитала) – для реализации целей развития России.

В статье исследуется уникальный феномен влияния молдавской диаспоры на электоральные процессы в Республике Молдова. Автор анализирует исторические, экономические и социальные факторы, способствовавшие массовой миграции граждан РМ за рубеж, а также процесс формирования диаспорных сообществ. Особое внимание уделяется роли диаспоры в президентских выборах 2020 и 2024 гг., когда ее участие стало решающим для итогов голосования. На примере этих выборов показано, как прозападные политические силы, в частности партия «Действие и солидарность» и президент М. Санду, успешно мобилизовали диаспору для достижения своих целей. В статье также рассматриваются программы и инициативы, направленные на взаимодействие с диаспорой, и их влияние на политическую динамику страны. Автор приходит к выводу, что диаспора превратилась в мощный политический инструмент, способный кардинально менять результаты выборов, несмотря на внутренние расколы в молдавском обществе.

В статье рассматривается поэтапный процесс формирования афганских диаспор. Путем сравнительного анализа на основе концепции социальных порядков сопоставлено их положение в политических контекстах евроатлантических и восточных государств. В ряде стран афганские диаспоры смогли интегрироваться в местные социумы и консолидироваться с целью организованного продвижения своих интересов, в других – не только не приобрели возможностей влияния на местные власти, но и оказались в роли дискриминируемых социальных групп. Кроме того, в работе рассмотрено состояние самих диаспор, определены основания, обусловливающие их фрагментированный характер, что отражает, по мнению авторов, незавершенный процесс формирования общеафганской идентичности.

Предметом исследования являются также формирование условий, создающих возможность использования эмигрантских диаспор институтами государств пребывания в качестве прокси-инструментов внешней политики, и готовность диаспорных элит к выполнению таких функций, что подчеркивает актуальность исследования вопроса для понимания ряда текущих политических процессов. В этом же контексте оценивается и потенциал афганских диаспор в разных странах с точки зрения возможностей их влияния на процессы, происходящие в Афганистане. Анализ вовлеченности диаспор в реализацию внешнеполитических интересов государств-реципиентов показывает разнообразие ситуаций и отсутствие какой-либо прямой зависимости подобной практики от типа обществ в рассмотренных кейсах. В статье представлена авторская периодизация процесса афганской эмиграции начиная от последствий свержения монархии в 1973 г. и заканчивая временем проведения исследования.

Миграция имеет особое значение для стран Северной Европы. Она неоднородна и проходила в разные временные периоды, по разным причинам. Вначале она имела характер трудовой миграции между странами Северной Европы: из менее развитых в начале XX в. Дании, Норвегии и Финляндии в Швецию. Далее в связи с экономическим ростом понадобилась рабочая сила, что побудило эти страны искать трудовых мигрантов за пределами региона. Таким образом, в странах Северной Европы стали постепенно формироваться этнические диаспоры. Наряду с трудовой миграцией, страны Северной Европы из гуманитарных соображений стали принимать беженцев из стран, охваченных войной. Вместе с тем прием мигрантов был связан и с демографическими проблемами северных стран. В связи с притоком иностранных мигрантов появились проблемы с их интеграцией. Эту и другие задачи были призваны решать адаптируемые миграционные политики – от более либеральной в Швеции до более прагматичной в Дании. Цель настоящего исследования – выявить структуры миграции и тенденции формирования диаспор в странах Северной Европы. В статье рассматриваются феномен диаспоры как таковой, политическое и культурное влияние диаспор на страны-доноры, общее и особенное миграционных политик государств Северной Европы, а также подходы к политике интеграции в Норвегии, Швеции и Финляндии, их плюсы и минусы.

Формирование глобальной индийской диаспоры – один из важнейших процессов в условиях глобализации и трансформации мирового порядка. Представители этой диаспоры занимают все более высокие позиции в экономической и политической жизни стран проживания, но вопрос о том, какие дивиденды извлекает из этого Индия, вызывает дискуссии. Существует гипотеза, что по мере продвижения этнических индийцев на руководящие посты в крупных корпорациях и государственном аппарате зарубежных стран экономическое взаимодействие этих стран с Индией будет развиваться активнее, а их внешняя политика по отношению к Индии станет более дружественной. В данной статье автор пытается проверить эту гипотезу на примере Маврикия, Фиджи и США. Если в первом случае индийская диаспора составляет большинство населения, то во втором индийцы остаются дискриминируемым меньшинством. В США же индийцы, будучи меньшинством, широко представлены в политике, на государственной службе, высших управленческих позициях в бизнесе. Индийская диаспора стала важной частью внутриполитического ландшафта США, и во всех последних президентских администрациях индийцы занимали важные позиции. Сделан вывод, что ни в одном из рассмотренных случаев гипотеза о важной роли индийской диаспоры не подтверждается. На Маврикии, несмотря на абсолютный контроль диаспоры над жизнью острова, ее члены воспринимают себя прежде всего как часть маврикийской нации и не собираются действовать в политических интересах исторической родины и помогать ей в противостоянии с КНР. Диаспора на Фиджи представляет для Индии скорее внешнеполитическую проблему, вынуждая индийских политиков регулярно поднимать вопрос о ее дискриминации. Наконец, диаспора в США неохотно инвестирует в ключевые отрасли индийской промышленности, а политики индийского происхождения стремятся подтвердить лояльность новой родине вместо того, чтобы действовать в интересах Индии.

При исследовании миграционных потоков из Китая большое внимание традиционно уделяется Соединенным Штатам, которые рассматриваются как самое популярное направление китайской эмиграции. Ввиду взятого Вашингтоном в 2018 г. курса на «сдерживание» Китая и последовавшей за этим реализации конфликтного сценария американо-китайских отношений можно ожидать его воздействие как на миграционные потоки из Китая, так и на саму китайскую диаспору в США. Цель данной статьи состоит в комплексной оценке и характеристике влияния американской политики «сдерживания» Китая и ухудшения двусторонних отношений на китайскую диаспору в США. С привлечением статистических данных Бюро переписи населения США оценивается динамика численности китайской диаспоры с разбивкой на отдельные группы. С опорой на социологические опросы, проведенные разными исследовательскими центрами в США, дается ответ на вопрос о том, является ли китайская диаспора однородной в политических взглядах (включая мнения о политике китайского руководства, электоральные предпочтения) и служит ли проводником интересов китайского правительства в США.

Статья посвящена фактору китайской диаспоры в Новой Зеландии. Проведен обзор ключевых российских и зарубежных исследований по этой проблеме. Представлена историческая справка о китайской иммиграции в Новую Зеландию, отражена специфика формирования китайской диаспоры. Освещены тенденции деятельности китайцев в Новой Зеландии в конце XX – первых десятилетиях XXI века. Выявлены особенности встраивания китайских мигрантов в мультикультурное новозеландское общество, показана специфика их взаимодействия с коренным народом маори. Отмечено, что в Новой Зеландии происходит конфликт между китайцами, действующими как «меньшинство-посредник», и различными частями принимающего общества. Этот конфликт вызван как экономическими различиями, так и фактором культурной идентичности. Рассмотрена дискуссия о китайском влиянии, которая является важной составляющей внутренней и внешней политики Новой Зеландии. Споры о китайском воздействии через иммигрантов и диаспору влияют на позиции новозеландских политических партий. В предвыборной риторике политические силы зачастую прибегают к популизму и разыгрывают «китайскую карту», используя дискурс о китайском влиянии на внутреннюю и внешнюю политику государства. Новая Зеландия как малое государство заинтересована в торговых и инвестиционных преференциях в отношениях с Китаем, а также в формировании гарантий безопасности при сохранении мягкого внеблокового статуса.