Статья: НОВЫЕ ДАННЫЕ О СИСТЕМЕ ПИТАНИЯ НАСЕЛЕНИЯ ЛЕСОСТЕПНОГО ПОДОНЬЯ В I–II ВВ. (2026)

Статья посвящена комплексному историографическому анализу работ С. И. Руденко (1885–1969) в аспекте изучения роли лошади в культуре кочевых народов Евразии, с акцентом на археологические материалы из курганов Алтая. Исследователь подчеркивал важность лошади как культурного символа и социального элемента в быту кочевых народов. На основе многочисленных археологических находок, включая захоронения, изображения и предметы искусства скифского времени, Сергей Иванович объединил данные о культуре коневодства и погребальных практиках, продемонстрировав высокий уровень разведения и ценность лошадей в древнем кочевом обществе, а также указал на отдельные формы конского снаряжения и орнамент на них, отражающий устойчивые символические мотивы. Статья направлена на систематизацию и анализ существующих источников для углубленного понимания роли лошади в культурном наследии Алтая, а также на обозначение перспектив дальнейших исследований, включающих расширение источниковой базы и привлечение междисциплинарных методов.

Первый Всемирный неолитический конгресс (First World Neolithic Congress), состоявшийся 3–8 ноября 2024 г. в г. Шанлыурфа (Турция), стал ярким и исключительно значимым событием в мировой археологии последних лет. На его площадке собрались более 1000 участников из 486 научных учреждений 63 стран. На конгрессе работало 45 сессий, посвященных разнообразной глобальной и региональной тематике, на которых было представлено 687 устных и 62 постерных доклада. Повышенный интерес к конгрессу был предопределен не только тематикой, но и знаковостью места проведения — районом юго-востока Анатолии, где начиная с 1990‑х гг. открыты и активно исследуются эффектные памятники докерамического неолита А (Pre-Pottery Neolithic A), датируемые возрастом более 11,5 тыс. л. н. и представленные комплексами с монументальными сооружениями и скульптурными композициями (Гебёкли-Тепе, Карахан-Тепе, Сефер-Тепе, Сайбурч и др.). Российская делегация на конгрессе выглядела очень достойно — отечественные археологи приняли участие в организации и проведении двух сессий по глобальной и двух сессий по региональной тематике, в статусе докладчиков и содокладчиков приехали более 30 специалистов (гг. Москва, Санкт-Петербург, Петрозаводск, Самара, Пермь, Екатеринбург, Новосибирск, Ханты-Мансийск, Барнаул, Улан-Удэ, Якутск, Владивосток, Магадан, Южно-Сахалинск). В статье от лица российского члена научного комитета описываются все этапы истории конгресса, от предыстории идеи и подготовки, сложностей организации мероприятия до проведения тематической секции и решений научного комитета по итогам проведения конгресса.

Статья посвящена открытию в горах Монгольского Алтая ритуального ландшафта, имеющего сакральное значение для носителей чемурчекского культурного феномена (ок. 2600– 1800 до н. э.). В этой высокогорной местности за заснеженными горами, в непосредственной близости от мест обитания носителей чемурчекского феномена, не производились их захоронения, однако сооружались ритуальные каменные ограды и создавались комплексы наскальной живописи. Экспедицией под руководством авторов были раскопаны четыре небольшие и две «гигантские» ритуальные ограды с сотнями изображений на каменных плитах — Хар чулуут и Хулагаш. Прямоугольные ритуальные каменные ограды со стелами, изображения фантастических существ и знаков на оградах и в соседних комплексах наскальной живописи, а также клад орнаментированных сланцевых пластинок, найденный в Хар чулуут, как и другие виды чемурчекских памятников, имеют тесные аналогии в мегалитическом контексте среднего-позднего неолита Западной Европы, что подтверждает гипотезу А. Ковалева о происхождении чемурчекского феномена из Южной Франции или региона Западных Альп.

В рамках изучения археологии Юго-Восточной Азии проблема интерпретации археологического материала является одной из самых актуальных, поскольку типологическое определение артефактов в силу «архаичного» облика играло не только в пользу удревнения материала, но и в сторону более молодого возраста археологических коллекций. Стоянка Лангвак была определена как принадлежащая к позднепалеолитической культуре шонви Вьетнама, в то время как общие технико-типологические характеристики были явно раннепалеолитическими, но в силу отсутствия сравнительных коллекций на момент открытия в 1990–1991 гг. был сделан вывод о позднеплейстоценовом возрасте археологического материала памятника. Новый анализ артефактов в контексте открытия археологической культуры анкхе и наличие датирующего материала в виде тектитов позволяют сделать предположение о принадлежности к более раннему возрасту, к рубежу раннего и среднего плейстоцена (0,8 млн л. н.).

В статье проводится анализ погребального обряда и комплекса инвентаря объекта археологического наследия «Ульяновка‑3, поселение и могильник». Памятник относится к раннему железному веку и расположен в северных предгорьях Алтая. Полученный в ходе исследования набор радиоуглеродных дат показал большой хронологический разброс. Самое раннее захоронение датируется VIII–VI вв. до н. э., есть погребение VI–V вв. до н. э. и наиболее поздняя могила относится к IV–III вв. до н. э. Это свидетельствует о нескольких эпизодах использования территории некрополя в скифо-сакский период. Данные изотопного анализа также выявили значительную вариативность между погребениями. Выделяются индивиды с высоким и низким уровнем потребления проса. Общим для всех погребенных является отсутствие в их рационе рыбы. Особенности погребального обряда и комплекс инвентаря позволили отнести памятник к североалтайскому варианту пазырыкской культуры; наиболее близкие аналогии происходят из долины Нижней Катуни. Материалы некрополя Ульяновка‑3 отражают процессы интенсивной интеграции разных групп населения северных предгорий Алтая в раннем железном веке.

Изучение технологии ремесленного производства относится к приоритетным темам в археологии, в связи с этим большой интерес представляет изучение материалов из средневековых бытовых и производственных памятников. Произведен анализ новых артефактов — изделий черной металлургии с целью характеристики сырьевой базы, производственных площадок, а также связей между средневековыми памятниками XIII–XIV вв., территориально приуроченными к Республике Башкортостан, Бельско-Уршакскому водоразделу, селищу Ябалаклы‑1 чияликской культуры. РФА и археометаллографический анализ шлаков и изделий позволили выявить особенности технологии черной металлургии. Большая часть поковок были качественно изготовлены. В качестве сырья использовались железо (простое и фосфористое), сталь (сырцовая и цементированная). Наиболее высококачественными являлись ножи и тесло, произведенные по технологическим схемам наварки, трехслойного пакета, целиком из стали. Единично зарегистрированы изделия низкого качества, с большим количеством шлаков в теле предмета и следами перегревов. К ним относятся серп и стремена. Литейный состав для производства котлов характеризуется белым и серым чугуном. Изученные шлаки имели неоднородный химический состав. Выявлены особые шлаки чугунолитейного производства. Продолжение работы в данном территориально-хронологическом диапазоне позволит уточнить режимы металлургической плавки и характер кузнечного ремесла Южного Урала.

Особой характеристикой ландшафта Западно-Сибирской равнины является ее сильная заболоченность. Памятники раннего неолита Каюково‑1 и Каюково‑2 расположены вблизи озера Большое Каюково на узкой суходольной гриве и частично уходят под торфяное болото. Палинологические исследования торфа показали, что заболачивание данной территории началось в раннем голоцене (около 11,7 тыс. л. н.), за четыре тысячи лет до появления первых поселений. На месте современных болот были крупные, первичные по генезису озера, являющиеся остатками единого мелководного водоема, на которых в раннем неолите поселились группы населения с южных и юго-западных территорий, что маркирует начало периода системного освоения региона. Выявлено, что на краю памятников еще в период около 8 тыс. л. н. рос высокоствольный сосновый лес (на расстоянии не менее 150 м вглубь современных болот от края берега близ поселений Каюково‑1 и Каюково‑2). Изучение береговой линии озера Большое Каюково также показало наличие двух новых памятников — Каюково‑3 и Каюково‑4 среднего неолита.

Статья посвящена геоархеологической характеристике древнего рудника на Северо-Поляновском медно-цинковом рудопроявлении в Пластовском районе Челябинской области. Он был обследован в ходе археологической разведки в 2025 г. и включает в себя карьер диаметром около 30 м и глубиной до 8 м, примыкающие к нему с западной и восточной стороны отвалы высотой до 3 м, а также серию более мелких углублений с севера. Этот рудник фигурирует в архивных документах XVIII в. о результатах поисковых работ на медь. Они подтверждают наличие на территории рудопроявления доисторических горных выработок, а также уточняют местоположение и структуру поисковых шахт и шурфов 1765 г. Структура памятника — окруженный задернованными отвалами одиночный карьер — имеет черты сходства с достоверно датированными бронзовым веком медными рудниками Урало-Мугоджарского региона (Новотемирский, Воровская Яма, Новониколаевский, Ишкининский). Минералого-геохимические особенности руд этого проявления установлены методами РЭМ-ЭДС и ИСП-МС. Основными рудовмещающими породами проявления являются хлорит-кварцмусковитовые метасоматиты. Медная минерализация в зоне окисления выражена преимущественно малахитом. Реликтовые включения сульфидов представлены халькопиритом, сфалеритом и галенитом. Окисленные медные руды имеют повышенное содержание Zn (180– 940 ppm), в некоторых образцах в значимом количестве присутствуют Pb и As. Подобные руды ранее были обнаружены в погребальных и поселенческих памятниках синташтинско-петровского типа. Таким образом, результаты архивных, археологических и минералого-геохимических изысканий расширяют перечень возможных источников медной руды для древнего металлопроизводства Южного Зауралья. Наиболее перспективными ареалами поиска векторов обменных связей горняков Северо-Поляновского медно-цинкового рудопроявления являются микрорайон укрепленного поселения Степное, а также близлежащие селитебные памятники долины реки Кабанка.

В статье изложены результаты исследования железных ножей из раскопок Тетюшского-II городища в Татарстане в 2007–2013 гг. Было обнаружено 22 экземпляра этих артефактов. Ножи относятся к двум хронологическим периодам: 1) раннего железного века (VIII– VI вв. до н. э.): ананьинской культурно-исторической общности; 2) раннего Средневековья — именьковской культурно-исторической общности (VI–VII вв. н. э.). Все они выкованы из небольшой железной пластины. Именьковские ножи имеют узкий вытянутый клинок с утолщенным прямым или чуть выпуклым обухом и коротким хвостовиком. Сечение у всех ножей клиновидное. Ножи с Тетюшского-II городища были систематизированы. В основе этой систематизации — разработки по типологии железных ножей ананьинской культурно-исторической общности, разработанной А. Х. Халиковым, а также именьковских железных ножей, изученных Н. Ф. Калининым и П. Н. Старостиным, с учетом классификаций таких артефактов периода раннего Средневековья Верхневолжского региона. По деталям формы было выделено 13 типов (нумерация типов сквозная). Ножи раннего железного века немногочисленны — всего четыре экземпляра (типы 1–4). Формы их характерны для этой эпохи и имеют многочисленные аналогии в материалах ранних ананьинских погребальных памятников. Ножи именьковской культурно-исторической общности (18 экз.) составляют 81,8% от всех ножей, найденных на городище. Именьковские ножи из раскопов Тетюшского-II городища представлены девятью типами. Несколько типов тетюшских ножей, например тип 11, имеют полные аналогии в находках на памятниках именьковской культурно исторической общности в Казанском Поволжье — как на поселениях, так и в могильниках. Вместе с тем здесь встречаются и специфические ножи, на других именьковских памятниках либо не известные, либо представленные единичными экземплярами. Судя по характерным особенностям формы клинка тетюшских ножей, можно предположить, что они были нужны для разных видов деятельности: часть из них служила для обработки рыбы или разделки мяса животных и птицы, другие применялись в охоте или бортничестве. Сломанные ножи, скорее всего, предназначались для перековки. Это подтверждается и планиграфией находок ножей по раскопам на Тетюшском-II городище. Автор считает, что большая часть из найденных железных ножей раннего Средневековья изготавливалась на Тетюшском-II городище местными кузнецами.

Резюме. В статье публикуются результаты междисциплинарных исследований материалов, полученных в ходе рекогносцировочных археологических работ 2012 и 2019 гг. на новом грунтовом могильнике кара-абызской культуры Юрмаш‑1 (Иглинский район Республики Башкортостан). Полученные данные в совокупности с результатами предыдущих исследований значительно расширяют сведения об ареале кара-абызской культуры на рубеже эр. Установлено, что в первые века нашей эры население центральной «агломерации» (Шипово — Охлебинино) начинает продвигаться вглубь Уфимско-Симского междуречья на ранее не освоенную территорию, на что указывают рассматриваемый некрополь и синхронные могильнику сезонные селища (Поступалово‑1, Поступалово‑2, Поступалово‑3, Крючевка‑1, Шеланы‑1 и др.).

В общей сложности были изучены два погребения, антропологические материалы из которых не сохранились. При этом в одном захоронении обнаружен зуб человека (второй правый нижний моляр постоянной смены), принадлежавший ребенку в возрасте 7–8 лет. Сопроводительный инвентарь этого комплекса позволяет выдвинуть предположение о высоком социальном статусе погребенного. Второе исследованное погребение — малоинформативное. Представленные данные в совокупности с материалами, полученными из грабительских раскопок, позволяют отнести грунтовый могильник Юрмаш‑1 к позднему этапу кара-абызской культуры (I–III вв. н. э.).

Резюме. Статья посвящена одной из актуальных и слабо разработанных в археологии проблем — выделению сосудов «одного мастера», под которыми понимается продукция одного или нескольких индивидов, обладающих практически идентичными навыками труда. Предлагается новая методика, нацеленная на поиск изделий «одного мастера» по криволинейным очертаниям форм сосудов. Исследование базируется на экспериментальных и этнографических материалах — сериях сосудов, изготовленных мастерами разной квалификации с использованием различных технологий. Основной метод исследования — попарное сравнение изделий, сделанных одним мастером и разными мастерами.

Для керамики, изготовленной квалифицированными мастерами с помощью гончарного круга, установлены пределы значений сходства криволинейных очертаний форм сосудов, позволяющие с высокой степенью точности выделить пары сосудов, сделанные одним и тем же человеком. По результатам тестов на проверочных этнографических сериях точность определений изделий одного мастера составила 89,5% для посуды, изготовленной на ручных кругах, и 78,8% для керамики, сделанной на ножных кругах. Тесты на сериях лепной керамики, изготовленных людьми с несформированными навыками, показали неудовлетворительные результаты: точность определений составила 40–60%. Это приводит к выводу о том, что в большинстве случаев такая посуда менее пригодна для выделения «одного мастера» по криволинейным очертаниям форм сосудов из археологических раскопок.

Предлагаемая методика апробирована на импортной краснолаковой керамике могильника римского времени Фронтовое‑3 (Юго-Западный Крым). Могилы, в которых выявлены сосуды «одного мастера», более чем в половине случаев обладают хронологически компактной позицией в пределах примерно полувека. Большинство групп могил, выделенных по этим связям, оказались близки не только по времени, но и по расположению в пространстве некрополя.

Цифровое документирование серии рыболовных крючков римского времени показало, что фотограмметрическим способом технически возможно создать трехмерные полигональные модели миниатюрных археологических предметов сложной геометрии, обеспечив при этом точность и детальность, достаточные для исследования их морфологии. Исходные данные для макрофотограмметрии возможно получить двумя способами: с использованием фокус-стекинга и без него, при условии обеспечения достаточной глубины резкости исходных фотоснимков. В результате экспериментальных съемок построены модели со средней дискретностью 0,016 мм (с фокус-стекингом) и 0,022 мм (без фокус-стекинга). Качество моделирования обеспечивается корректным подбором оборудования и выдерживанием схемы съемки. Метод достаточно прост в освоении и может быть рекомендован для моделирования предметов, изготовленных из проволоки диаметром от 1,5 мм и более, за исключением предметов с однотонной поверхностью (полировка, однородная черная патина).

Резюме. В статье обсуждаются имеющиеся проблемы и трудности исследовательской деятельности в археологии, которые можно решить с помощью современных цифровых технологий. Рассматривается использование фотограмметрии для документирования, изучения и сохранения выявленных объектов и находок наряду с традиционными методами и приборами. Система создания пространственноточных 3D-моделей позволяет осуществлять компьютерную реконструкцию разрушенного артефакта с утраченными частями и получить характеристики изделия в его первоначальном целом виде. На примере двух разбитых керамических сосудов из кургана № 80 памятника Тыткескень-VI и кургана № 1 некрополя Чобурак-II (Северный Алтай), которые относятся к пазырыкской культуре, показано, что разработанная авторская технология позволяет провести математически обоснованную реставрацию геометрии с четко определенной степенью ошибки. В результате получены цифровые модели целых изделий для их полноценного изучения, а также для публикационной визуализации.