Статья: ТРИ ГАЛИЦКИХ ШЛЯХЕТСКИХ РОДА С БЕРЕГОВ БЫСТРИЦЫ-СОЛОТВИНСКОЙ В XV В. (2025)

Статья посвящена биографии и заслугам Николая Николаевича Червенкова - известного молдавского учёного-болгариста.

Рассматривается сюжет европейской истории, связанный с многолетним геополитическим противостоянием славянских и германо-романских народов, вызванным экспансией последних на земли славян. Это противостояние обозначилось ещё с раздела Римской империи на Восточную греческую и Западную романскую в конце IV в. н. э., углубилось после раздела христианской церкви на восточную православную и западную католическую в IX-XI вв. Славяне большей частью находились под влиянием патриарха Византии, а германцы - под влиянием католического папы. Крестовые походы католиков против Византии, славянских и балтских племён усилили вражду. Подчинение большей части византийских владений и славянских земель тюрко-монгольскими завоевателями в XIII-XV вв. отделило восточных и южных славян от Европы, сделало их частью восточного мира. Возвращение русских к европейской политике состоялось только в XVII в., когда Московия, став сильнейшей частью Джучиева улуса, подчинила себе все остальные его земли и вернула суверенность, несмотря на противодействие исламских и католических соседей. В XVIII - первой половине XIX в. Российская империя была равноправным и активным участником европейской политики, расширяя своё влияние и поддержку славянских народов. Во второй половине XIX - начале ХХ в. наступила череда неудач и поражений, вызванных медленной модернизацией страны вследствие анахронизма её политического устройства. С приходом к власти в России большевиков была проведена быстрая модернизация страны, позволившая одержать победу над i ] объединённой нацистами Европой и достигнуть максимального влияния СССР в мире. Задержка модернизации мобилизационной хозяйственной системы и политической жизни страны привела к распаду социалистического лагеря, развалу СССР и утрате большинства геополитических завоеваний большевиков. Германо-романские элиты поставили сейчас задачей «окончательное решение русского вопроса», т. е. уничтожение России и русских как народа. С этой целью руками украинских нацистов и средствами русофобского союза полусотни государств сейчас ведётся гибридная война против народов России. Необходима новая мобилизация всех сил и средств страны для отражения агрессии.

Представлены результаты изучения влияния языкового опыта билингва, его вариативности на оценку вклада перцептивного опыта в семантику слов. Материалы статьи дополняют многочисленные исследования о единстве и различии языковых картин мира: в них представлены данные о сходстве и различии перцептивных основ одноимённых концептов при восприятии их номинантов носителями языка как родного или билингвами. Результаты получены при анализе оценок тождественного набора лексических единиц русского языка, которые оценивались по степени связи с первичными ощущениями - зрением, слухом, осязанием, вкусом и обонянием - носителями русского языка как родного и билингвами. При этом родной и осваиваемый языки принадлежат к разным языковым семьям (славянский и тюркские) и морфологическим типам (флективный и агглютинативные), респонденты - к разным типам билингвизма. Хакасско-русские билингвы принадлежат к типу херитажного билингвизма - раннего естественного с доминированием освоенного языка; узбекско-русские - к поздним учебным с доминированием родного языка. В результате была выявлена вариативность рейтингов первичных перцепций (модальностей восприятия) при восприятии слов, количества слов с доминантными и эксклюзивными модальностями: зрения, слуха, осязания, обоняния и вкуса в тождественном составе слов, оцениваемых носителями русского и языка как родного и билингвами. Выявленные различия были проинтерпретированы в соотнесении с базовыми теоретическими положениями о времени формировании первичных перцептивных символов и варьировании ментального лексикона билингва. Охарактеризованы и новые аспекты соотношения модальностей. Среди унимодальных слов единицы с эксклюзивной аудиальной модальностью более частотны, нежели визуальной, так как последняя «имеет больше шансов» объединиться с тактильной; обонятельная модальность, проинтерпретированная через призму доминантности и эксклюзивности, обнаруживает значительно большую степень маргинальности по отношению к другим перцепциям, в том числе вкусовой, и большую степень этноязыковой специфичности.

Рассматривается история изучения одного из славянских и европейских «KuLturworter» - слова лён (Linum), известного с доисторических времен, начиная с крито-микенских, древнегреческих текстов. Лингвисты после более чем столетнего внимания к происхождению этого слова (известного только в европейских языках), приходят к выводу, с одной стороны, что это слово большой (до)исторической глубины происхождения (возможно, «ностратического» периода), с другой стороны, делают вывод об исконном именовании льна в европейских языках, объясняют *Lino- как производное от *Lei-/*Li- ‘лить’ и связывают это с процедурой предварительного вымачивания стеблей льна. Приводимая сторонниками этой точки зрения типологическая параллель с др.-инд. uma- ‘лен’ и лат. umere ‘быть влажным’ не получила поддержки индо-иранистов. Междисциплинарный подход с привлечением данных истории расселения в Европе индоевропейцев, исторических связей европейцев со Средиземноморьем, фактов археологии, истории по развитию земледелия и ремесла, способов получения прядильного материала позволяет дать иную интерпретацию европейского обозначения льна. Предположение С. А. Старостина о том, что именование культуры льна могло быть индоевропейско-северокавказской изоглоссой, подтверждается выводами Н. И. Вавилова и его последователей, обобщающих данные по вопросу распространения земледелия в Европе: основной набор культурных растений сложился из элементов переднеазиатской культурной флоры (включая лён) в Средней и Северной Европе и на Восточноевропейской равнине. В свою очередь, колхидский стелющийся лён является родоначальным типом для всех других форм культурного льна, распространенных в Закавказье и вообще в Передней Азии.

Представлен опыт применения междисциплинарной методологии для выявления общинности и своеобразия фольклорных сказочных текстов - алтайских и русских. В работе метод филологического структурного анализа текстов дополняется использованием генеративных моделей, позволяющих соотнести инвариантность глубинных структур и вариативность поверхностных реализаций русских и алтайских сказок. Реализованный в работе методологический синтез соответствует одному из наиболее актуальных направлений в развитии гуманитарных наук в настоящее время - определению вариантов и границ использования технологий искусственного интеллекта при решении социально значимых гуманитарных проблем. К числу таких проблем, нуждающихся в разработке, по нашему мнению, относится и проблема общности и различия культур, контактирующих в пространствах многоэтничной Российской Федерации. Понимая многоаспектность и сложность проблемы, мы считаем продуктивным обращение при постановке и решении данной проблемы к материалам фольклорных текстов, так как фольклор, будучи результатом многовекового коллективного творчества, аккумулирует и транслирует уникальные черты культуры, в которой он зародился и развивался, и в то же время, как было доказано в трудах великих филологов и этнологов ХХ в. В. Проппа, К. Леви-Стросса и их последователей, обнаруживает поразительное сходство на глубинном уровне, что указывает на общие черты человеческого опыта. Цель данной работы двунаправлена: опираясь на методологию анализа структур волшебных сказок В. П. Проппа, мы проводим сравнение глубинных и поверхностных структур алтайских и русских сказок и тестируем использование технологий генерации текста в качестве аналитического инструмента, дополняющего собственно филологические методы. Была использована большая языковая модель (YandexGPT 5 Lite) для задачи генерации русских и алтайских сказок на основе использования структурных элементов волшебной сказки, выявленных В. Проппом. Манипуляции промптами, начиная с базовых «Сгенерируй русскую народную сказку» / «Сгенерируй алтайскую народную сказку», их усложнение за счёт включения формализмов В. Проппа и этнокультурно специфичных элементов поверхностной структуры сказочного текста, позволило, с одной стороны, получить сгенерированные тексты, максимально близкие эталонам, с другой - выявить инвариантные элементы сказок и разноуровневые маркеры культурной специфики, вплоть до атрибутов героев, языкового воплощения сказочных формул и т. д.

В статье исследуется роль и место западных окраин в научно-образовательной системе Российской империи конца XIX - начала XX в. Предпринята попытка определить границы западных окраин с учетом специфики нашей проблематики и историографических традиций. В западные окраины включены территории Виленского, Варшавского, Рижского (Дерптского) и Киевского учебных округов, которые в целом соответствуют Привислинскому, Остзейскому, Западному краям, Левобережной Малороссии. Высшую школу этого региона отличали глубокий исторический бэкграунд, тесная связь с Европой, ориентация на местное население как клиентуру образования. Делается вывод, что западные окраины представляли собой привилегированный и в некоторых аспектах замкнутый образовательный анклав, в котором особое место занимали национальные и региональные противоречия. Характеристика Дерптского (Юрьевского) университета как «форпоста» имперской гегемонии с рядом замечаний отчасти может быть распространена на Киевский и Варшавский университеты. В конце XIX - начале XX в. западные окраины стали местом реализации новаторского проекта создания политехнических институтов (Киев, Варшава), инициированного С. Ю. Витте. Правительство воспринимало университеты западных окраин как инструмент интеграции этих пестрых в национальном отношении регионов в имперское тело, но на практике в политически нестабильные периоды эти университеты порой давали противоположный результат. Это создало все предпосылки для поворота научно-образовательной политики Петербурга от культурно-образовательного очага к регионам-аутсайдерам.

Анализируется вопрос, связанный с социальной адаптацией представителей бывшего офицерства, избравших формой своей поствоенной социализации в советском обществе в 1920-е гг. весьма нетипичный путь - религиозное служение с причислением в духовенство. Проблема исследуется на примере территорий крупного субъекта СССР - Украинской Советской Социалистической Республики, где проживали десятки тысяч комбатантов, являвшихся в период Первой мировой и Гражданской войн офицерами или военными чиновниками. Основой для анализа выступило справочное издание «Книга учёта лиц состоявших на особом учёте бывших белых офицеров в органах ГПУ Украины», подготовленное сотрудниками советских спецслужб для нужд оперативной работы. Также использованы источники (неопубликованные, печатные) из фондов Российского государственного военно-исторического архива, частично иллюстрирующие боевой путь наиболее заметных и показательных представителей изучаемой выборки комбатантов. Военная антропология, институциональный подход, статистический, просопографический, историко-сравнительный и историко-генетический методы составили методологическую основу исследования. Данная теоретическая комбинация позволила выделить некоторые социальные и служебные характеристики бывших офицеров, социализировавшихся в духовенство и живших на территории советской Украины в 1920-е гг., составив на основе полученных сведений коллективный портрет указанной группы лиц. В дискуссионном порядке оговорены вероятные мотивы, побудившие её представителей к выбору такого рода профессионального и одновременно духовного служения. Этот сюжет в исследовании соотнесён с социальными условиями эпохи, а также с ужесточавшейся в СССР в течение 1920-х гг. общественно-политической атмосферой.

Рассматривается визит военной делегации Украинской Народной Республики во врангелевский Крым в августе - сентябре 1920 г.; использованы материалы трёх российских, двух украинских и двух американских архивов, воспоминания участников событий и материалы крымской прессы. Делегация, состоявшая из пяти человек (полковник ИД,. Литвиненко, полковник М. Н. Крат, Л. Е. Чикаленко, сотник И. К. Блудымко, хорунжий К. Роменский), не имела полномочий для подписания союзного договора, а главной целью её приезда было понять, насколько прочно положение Русской армии. Делегация, выехавшая из Галичины через Румынию, прибыла сначала в Ялту, а затем в Севастополь. Приезд петлюровцев оказался неожиданностью для врангелевских властей, долгое время не знавших, что с ними делать. Не вполне удачным оказался и выбор главы миссии, так как Литвиненко плохо знал русский литературный язык и с трудом выражал свои мысли. Из-за этого возник ряд недоразумений, а главный советник Врангеля по украинскому вопросу генерал-майор В. Ф. Кирей посчитал требования петлюровцев завышенными и поэтому не хотел представлять их главнокомандующему. В конце концов члены делегации всё же встретились и с Врангелем, и с другими лицами из его окружения - А. В. Кривошеиным, П. Н. Шатиловым, П. Б. Струве. Встречи прошли в конструктивной манере, но ни к чему конкретному не привели. Обе стороны признавали, что военное соглашение необходимо, но, несмотря на это, политические противоречия между Югом России и УНР оставались слишком серьёзными. Своей главной цели украинская миссия всё же добилась, так как ей удалось узнать, что положение Врангеля не настолько прочно, как писала иностранная пресса, а его десанты на Кубань и на Дон окончились провалом.

Анализируется освещение волынскими периодическими изданиями дебатов по холмскому вопросу в 1909-1912 гг. Если столичные газеты и журналы концентрировались преимущественно на ходе заседаний Государственной думы, на которых непосредственно обсуждался вопрос о выделении Холмщины в качестве самостоятельной губернии, то региональная пресса Волыни занимала более вовлечённую позицию, публикуя материалы, раскрывающие этнографические, конфессиональные и социально-экономические особенности региона, и рассуждая о его дальнейшей судьбе. Такая глубокая заинтересованность волынских изданий неудивительна, ведь исторические судьбы Волыни были тесно связаны с Холмщиной, входившей в XIII-XIV вв. в состав Галицко-Волынского княжества. Кроме того, проблемы сословного (поляки-помещики и русские крестьяне) и конфессионального (католики и православные) противостояний были настолько схожи с ситуацией в самой Волынской губернии, что эта общность, подкреплённая тесными религиозными связями двух регионов, сформировала уникальный взгляд волынских публицистов на холмский вопрос. На основании публикаций в таких изданиях, как «Почаевский листок», «Волынская земля», «Жизнь Волыни», «Волынская почта», «Юго-Западная Волынь», «Волынь», большая часть которых впервые вводится в научный оборот, показано, что консервативные и либеральные издания Волыни осветили следующие важные темы: основные формы «польской угрозы» для русского населения Холмщины; деятельность архиепископа Евлогия (Георгиевского) и Холмского православного братства; протесты польских студентов во Львове против выделения Холмщины и др. «Почаевский листок», «Волынская земля» и «Жизнь Волыни» рассматривали территорию Холмской Руси как исторически русскую землю, населённую русскими людьми, нуждающимися в защите от ополячивания и окатоличивания. Поэтому для них образование Холмской губернии было не только логичным, но и необходимым шагом. Либеральные издания Волыни демонстрировали свою позицию менее открыто, прибегая к цитированию заметок из других изданий или речей некоторых депутатов, содержащих критику положений холмского проекта.

Рассматривается отношение русской периодической печати (газеты, журналы) правого направления к русинскому населению Буковины. Проанализированы публикации, так или иначе касающиеся русинов Буковины, из ведущих правых периодических изданий («Русское знамя», «Земщина», «Новое время», «Колокол», «Московские ведомости», «Гражданин», «Русский вестник», «Почаевский листок» и др.). Выявлены основные сюжеты, которые затрагивались в этих публикациях: природные и географические особенности Буковины, социальная организация местных русинов, взаимоотношения с австро-венгерскими властями, религиозные и культурные особенности русинов Буковины и др. Русские правые публицисты делали акцент на рассмотрении репрессивной политики австро-венгерских властей по отношению к русинам, а также резко осуждали попытки украинизации местного православного населения. Кроме того, на страницах русской правой периодической печати встречались публикации, в которых обрисовывались контуры предполагаемого будущего русинов Буковины в составе Российской империи. Однако последующие события, связанные с Февральской революцией 1917 г., привели к тому, что эти проекты не были реализованы; к тому же в 1917 г. все органы правой периодической печати были закрыты. Делается вывод о том, что интерес к русинскому населению Буковины со стороны правой печати диктовался, прежде всего, важными общественно-политическими событиями, в особенности занятием территории Буковины русскими войсками в период Первой мировой войны, которое предопределило надежды правых на воссоединение русинов с остальной частью русского народа.

Александр Фёдорович (Александр-Пётр Фридрихович) Риттих (23 июня 1831 г., Санкт-Петербург - 22 июня 1915 г., Царское Село) - генерал-лейтенант Русской императорской армии картограф, этнограф, военный теоретик, военный историк, геополитик, публицист, славянофил. На военной службе с 1846 г. Закончил Главное инженерное училище и офицерский класс при нём. Автор многочисленных работ по картографии, этнографии, геополитике, истории славян, военному делу, военной истории, статистике. Его наиболее известные исследования: «Этнографическая карта славянских народностей» (СПб., 1874), «Этнографическая карта Европейской России» (СПб., 1875), «Славянский мир» (Варшава, 1885), «Материалы для этнографии Царства Польского. Люблинская и Августовская губернии» (СПб., 1864), «Материалы для этнографии России. Казанская губерния» (Казань, 1870), «Материалы для этнографии России. Прибалтийский край» (СПб., 1875), «Австро-Венгрия, общая статистика» (СПб., 1874), «Числовое отношение полов в России» (Харьков, 1879), «Переселения» (Харьков, 1882), «Чехия и чехи» (СПб., 1897), «Восточный вопрос» (СПб., 1898), «Четыре лекции по русской этнографии» (СПб., 1895). Помимо этого, он печатался во многих журналах и газетах («Голос», «Новое время», «Свет», «Русь», «Славянские известия» и др.). В ряде своих работ он касался истории Карпатской Руси и её населения. Многие труды А. Риттиха не потеряли своего значения и в наши дни.

Понятие «Русская земля», употреблявшееся древнерусскими летописцами и продолжающее использоваться в современном мире, является одним из ключевых составляющих в системе русской идентичности и базисных традиционных духовнополитических ценностей русского народа. Его содержание, обладающее множеством смыслов, исследуется и анализируется историками, философами, филологами. Однако, несмотря на обширную исследовательскую литературу по данному вопросу, в российской и зарубежной историографии не существует консенсуса о формировании и значении концепта «Русская земля». Основное внимание исследователей уделено использованию данного концепта и его содержанию в летописных источниках, художественной литературе, историографии, современном медиапространстве. В данной статье впервые рассматривается использование идеи Русской земли в официальной церковной периодике Российской империи конца XIX - начала XX в., в которой этот концепт часто использовался и наделялся определенными смыслами и характеристиками. В научный оборот впервые вводятся тексты публицистов, касающиеся осмысления понятия «Русская земля», публиковавшиеся в официальных церковных изданиях различных областей Российской империи с 1880-х по 1917 г. В статье отмечается, что понятие «Русская земля» было характерным и типичным для церковных проповедей, воззваний, пастырских бесед и статей, написанных представителями православного духовенства, миссионерами, преподавателями ду ховных школ. Доказывается, что в позднеимперской церковной публицистике концепт «Русская земля» занимал важное место, а его содержание отличалось весьма глубоким смысловым наполнением. Особое внимание в публикации уделено наиболее часто встречающимся в церковных изданиях религиозной, государственной, народной, исторической и географической составляющим концепта «Русская земля», его соотношению с такими понятиями как «русский мир» и «Святая Русь».