Рассматривается история изучения одного из славянских и европейских «KuLturworter» - слова лён (Linum), известного с доисторических времен, начиная с крито-микенских, древнегреческих текстов. Лингвисты после более чем столетнего внимания к происхождению этого слова (известного только в европейских языках), приходят к выводу, с одной стороны, что это слово большой (до)исторической глубины происхождения (возможно, «ностратического» периода), с другой стороны, делают вывод об исконном именовании льна в европейских языках, объясняют *Lino- как производное от *Lei-/*Li- ‘лить’ и связывают это с процедурой предварительного вымачивания стеблей льна. Приводимая сторонниками этой точки зрения типологическая параллель с др.-инд. uma- ‘лен’ и лат. umere ‘быть влажным’ не получила поддержки индо-иранистов. Междисциплинарный подход с привлечением данных истории расселения в Европе индоевропейцев, исторических связей европейцев со Средиземноморьем, фактов археологии, истории по развитию земледелия и ремесла, способов получения прядильного материала позволяет дать иную интерпретацию европейского обозначения льна. Предположение С. А. Старостина о том, что именование культуры льна могло быть индоевропейско-северокавказской изоглоссой, подтверждается выводами Н. И. Вавилова и его последователей, обобщающих данные по вопросу распространения земледелия в Европе: основной набор культурных растений сложился из элементов переднеазиатской культурной флоры (включая лён) в Средней и Северной Европе и на Восточноевропейской равнине. В свою очередь, колхидский стелющийся лён является родоначальным типом для всех других форм культурного льна, распространенных в Закавказье и вообще в Передней Азии.