Статья: К 100-ЛЕТИЮ ГАЛИНЫ АЛЕКСАНДРОВНЫ ЗОЛОТОВОЙ (2024)

В статье анализируется употребление в церковнославянских текстах непонятного термина «злорастворение» (калькированного с древнегреческого сложного слова δυσκρασία или его латинского аналога intemperies ‘плохое смешение; неумеренность’) и производных от него. Приводятся для сопоставления примеры употреблений этих лексем классических языков. Объясняется, как они отражают восходящие еще к античности представления о правильном, благоприятном сочетании осязаемых качеств погоды. После единственного примера (выражения злорастворение ветров), переведенного на славянский с греческого, приводятся примеры c фразеологизмами злорастворение воздухов / злораствореннии воздуси из оригинальных текстов, авторы которых, скорее всего, калькировали латинскую фразеологию. Объясняется смысл прошений из службы благословения колокола (имеющей католическое происхождение, хотя и не являющейся прямым переводом) — звон его, как считалось, оказывал благотворное влияние на явления, происходящие в воздухе. Также приводятся примеры того, как в связи с широким распространением в России миазматической теории болезней исследуемые выражения переинтерпретировались авторами, не искушенными в классических языках, как плохой запах и заразность воздуха.

В статье анализируется история появления лексемы коновал, которая первоначально служила для наименования людей, занимающихся холощением и лечением лошадей, а также других домашних животных. Это были доморощенные лекари. Отношение к ним было неоднозначным. Частые неудачные результаты лечения привели к тому, что постепенно слово коновал начало приобретать негативный оттенок и, как следствие, в XVIII в. у него стало формироваться еще одно значение: ‘плохой, неквалифицированный врач’. Относительно этимологии лексемы коновал нет единства. Можно говорить о двух взаимоисключающих точках зрения. М. Фасмер считает, что данное существительное заимствовано из польского языка. К этому мнению присоединились составители «Этимологического словаря русского языка» под редакцией Н. М. Шанского. Авторы «Этимологического словаря славянских языков» под редакцией О. Н. Трубачева относят данную лексему к праславянскому лексическому фонду. В статье детально разбираются обе версии происхождения. В результате проведенного анализа, обращения к многочисленным польским, восточнославянским источникам выдвигается гипотеза о том, что слово коновал является собственно русским. Данная лексема первоначально была принадлежностью старорусского языка, а впоследствии попала в польский язык через посредство украинского

В статье на материале писем А. И. Герцена, И. С. Тургенева, А. П. Чехова и других источников исследуется феномен отфраземной деривации во второй половине XIX в. Приводится определение понятия фразеодеривационное (разноуровневое) гнездо: межсистемное образование, включающее фразеологическую единицу и ее лексические дериваты, созданные разными способами и упорядоченные отношениями формально-семантической производности на каком-либо хронологическом срезе. Семантическое единство такого гнезда базируется на общем значении, конденсированном в исходном фразеологизме, а структурное — на наличии во всех производных хотя бы одного компонента (основы компонента) производящего фразеологизма. Рассматриваются 1) явление лексико-фразеологической конденсации (имплицирования компонента) во фразеологизмах с опорным словом ходули, Лазарь, а также прослеживается образование дериватов в связи с формированием нового значения существительного (ходульный, ходульность, ходульно; лазарить, лазарничать, лазарничество); 2) способ агглютинации компонентов качественно-обстоятельственных фразеологических единиц с суффиксацией (на базе сочетаний без пардона, от себя — беспардонный (беспардонность), отсебятина); 3) окказиональный способ сложения основ (компонента фразеологизма и аффиксоида — гименомания).

Статья посвящена истории формирования номинаций детей в русском и китайском литературных языках. Различие временных рамок использованного в статье фактического материала обусловлено особенностями исторического развития русского и китайского языков, а также их письменной фиксации. При этом отмечается, что данный процесс обнаруживает серьезное типологическое сходство. Это проявляется в возможности образования большого числа номинаций от небольшого количества древних корней, в стабильности и сохранности корневого материала, а также в том, что семантика лексем в обоих языках может проходить через одни и те же стадии своего развития. В составе значения и того, и другого языка могут быть представлены такие семантические компоненты, как ‘раб’, ‘слуга, работник’. Между языками существуют также различия в развитии семантики. В русском языке семантическое развитие идет в направлении увеличения возраста, на который может распространяться данная номинация: ‘ребенок’ > ‘молодой человек’. В китайском же языке этот процесс может идти в обратную сторону — от наименования взрослого до наименования ребенка.

Статья посвящена отражению в лексикографической практике редукции безударных гласных до нуля в русском литературном я зыке. В статье показано, что лексикографическое представление случаев диерезы безударных гласных в словарях различного типа не всегда последовательно. Например, в академическом «Словаре современного русского литературного языка» отмечаются варианты с графическим отражением диерезы гласного при́толка, па́портник, жа́вронок и пу́гвица, однако «Большой академический словарь русского языка» фиксирует только варианты пу́гвица и пу́гвичник. В орфоэпических источниках соответствующие произносительные рекомендации также противоречивы: в «Словаре ударения и произношения слов русского языка» варианты при́то[лк]а и про́во[лк]а маркируются как неправильные, тогда как в «Большом орфоэпическом словаре» эти варианты признаются основными. В статье предложено различать, с одной стороны, лексическую или морфологическую прикрепленность диерезы гласного к конкретному слову или морфеме, с другой стороны — лексикализацию произношения без гласного. В первом случае фиксация вариантов с диерезой гласного в словарях орфоэпического типа представляется избыточной, поскольку выбор произношения, как правило, зависит от фразовой позиции и происходит автоматически. При лексикализации произношение слов автоматически не вытекает из их написания, и потому они нуждаются в орфоэпическом комментировании.

Статья основана на материалах «Архангельского областного словаря» и его богатейшей картотеки и является частью большого исследования по изучению терминов родства в архангельских говорах. Она посвящена одному из терминов свойства — номинации жены дяди. В современном литературном языке отсутствуют специальные термины, которые бы указывали на этот элемент в структуре терминов родства, но они зафиксированы в древнерусском языке и до сих пор достаточно популярны во многих говорах Русского Севера. В архангельских говорах насчитывается более 30 лексем с этим значением, производных от номинации дяди, то есть этимологически связанных с корнем дяд- (*дěд-). Различия касаются фонетического и словообразовательного языковых уровней. Интерес представляет собой и семантический аспект. В «большой круг» номинации понятия ‘жена дядиʼ включаются не только специальные термины, но и термины кровного родства (мамка, бабушка, тетка), свойства (невестка) и духовного родства, возникающего в результате крещения младенца (божатка). Семантические сдвиги двунаправленны, показано пересечение терминов внутри каждой группы. Специальные термины, в основном своем значении указывающие на жену дяди, оказываются многозначными и употребляются для обозначения других родственников: дединкой будет жена дяди; родная тетка; жена деверя (= брата мужа); жена дяди мужа (= брата свекра или свекрови); жена дяди жены (= брата тестя или тещи); жена родного брата, золовка (= сестра мужа), любая дальняя некровная родственница. Номинация обычно идет либо «по детям», либо «по мужу»

По поручению Президента РФ начата работа над созданием Национального словарного фонда (НСФ). НСФ — цифровой ресурс, представляющий в электронном виде зафиксированные в словарях данные о функционировании норм русского языка. Необходимость разработки НСФ вызвана потребностью создания единого, полного свода научных знаний, достоверной и объективной информации о нормах русского языка в их актуальном состоянии и исторической динамике в определенную эпоху его развития, а также истории словарного состава современного русского литературного языка со времени его появления до наших дней. В рамках этого проекта будет осуществлено объединение системы словарей русского языка в единую сеть, действующую в режиме непрерывного развития и представляющую интерактивную динамическую модель лексической системы современного русского литературного языка. Предполагается открытый доступ к информации через удобный цифровой инструмент с простой навигацией, НСФ будет оснащен лингвистической разметкой и системой поиска необходимой информации в режиме онлайн. НСФ не просто предлагает пользователю возможность увидеть ту или иную словарную статью из конкретного словаря, но предоставляет экспертно разработанный инструмент извлечения из словарей различных типов языковой информации

В отдельном исследовании впервые рассматривается диалектная лексема шабур(а), называющая верхнюю крестьянскую одежду из грубого домотканого материала. В словарях литературного языка под этим «областным» словом предлагается понимать ‘легкий кафтанʼ, однако диалектные данные свидетельствуют о неполноте такого толкования. Обнаружено, что данная лексема обладает разветвленной системой значений. Могут реализовываться обобщенные лексикосемантические варианты ‘повседневная верхняя одежда’, в том числе ‘одежда демисезонная’, ‘мужская/женская верхняя одежда’, ‘поношенная, рваная верхняя одежда’, ‘поношенная повседневная верхняя одежда, используемая как рабочая’. Однако чаще под шабуром понимается одежда из определенного материала, обладающая специфичным покроем. Так, преимущественно на Урале это одежда из грубой холщовой ткани, в Сибири — из грубой ткани, в которой холщовые (льняные) нити основы переплетались шерстяным утком. В разных традициях крайне вариативен фасон изделия, различаются следующие элементы: силуэт (прямой/расклешенный, свободный/приталенный, со сборками / без сборок вокруг талии / со спины), длина (длинный / до колен / короткий), способ застегивания (запашной/застегивающийся, однобортный/двубортный), воротник (отсутствует / стойка / отложной, узкий / широкий), подклад (отсутствует / до талии). Комбинируясь в разных вариациях, эти особенности обеспечили (а) мозаичность локальных вариантов такой традиционной одежды при сохранении общности наименования, (б) специфику развития семантики. Отмечаются новые значения слова шабур(а) и его многочисленных производных, словоупотребления в пословицах и загадках, актуализирующие семы ‘наружныйʼ, ‘грубый, жесткийʼ, ‘плохо защищающий от холодаʼ, ‘очень бедныйʼ. Сделан вывод о том, что в силу широкого этносоциокультурного контекста функционирования реалий и их названия лексема шабур(а) обладает значительной вариативностью денотативной основы, затрудняющей определение объема ее понятийного содержания и семантической структуры

В данной работе представлено экспериментальное исследование предикативного согласования по лицу и числу с двумя типами подлежащих — квантифицированных конструкций, содержащих личное местоимение. Мы с помощью двух синтаксических экспериментов по оценке предложений от 1 до 7 сравнили свойства элективной (двое из нас) и номинативной (мы двое) конструкций относительно предпочтительной формы глагола в двух конфигурациях: при предглагольном и заглагольном положении субъекта. В качестве квантификаторов сравнивались порядковые числительные и кванторное слово все. Результаты показывают, что порядок слов оказывает существенное влияние на приемлемость различных стратегий согласования. Для элективной конструкции при порядке «подлежащее — сказуемое» доступно согласование по лицу и числу квантификатора, а дефолтное согласование оценивается как значимо менее приемлемое, тогда как при порядке «сказуемое — подлежащее» между оценками двух вариантов согласования нет значимых различий. Для номинативной конструкции при «подлежащее — сказуемое» возможно только согласование по лицу и числу местоимения, а при «сказуемое — подлежащее» все стратегии оцениваются как приемлемые