Статья: СТРУКТУРА И СЕМАНТИКА РУССКИХ СЛОЖНЫХ СЛОВ С ЦВЕТОВЫМ КОМПОНЕНТОМ (2025)

Весьма символично, что столетие доктора филологических наук, профессора, главного специалиста ИЛИ РАН К. С. Горбачевича совпало с 80-летием Великой Победы: он служил науке с той же страстью, с какой сражался за свое Отечество на фронтах войны. Кавалер ордена Славы III степени, ордена Отечественной войны I степени и других боевых наград, прошедший дорогами войны от Ленинграда до Вены, нормализатор и популяризатор русской речи, лексиколог и лексикограф, стилист, историк русского языка, топонимист, специалист по культуре речи, блестящий оратор, член общества «Знание», преподаватель ЛГУ — это все о нем. C. / Pp. 126–127

В статье предлагается сравнительный анализ параметра скорости деклинации в стихотворной строке и предложении прозаического текста. Явление деклинации в звучащей речи — это постепенное понижение уровня частоты основного тона от начала произнесения фразы к ее концу. По всей видимости, деклинация является одним из естественных свойств речевого интонационного паттерна (подобные явления наблюдались в криках младенцев и приматов), хотя с помощью определенного усилия данный эффект можно нейтрализовать, при наличии соответствующей интенции. Отдельное внимание уделяется вопросу о необходимости выделения деклинационных явлений в интонационных исследованиях, предлагается краткий обзор существующих взглядов на деклинацию, формулируются различные подходы к ее описанию. В работе приводятся основные методы вычисления данного параметра, стандартные исходные формулы и алгоритмы. Доказано соответствие скорости деклинации стихотворной строки ожидаемым универсальным значениям данного параметра; зафиксирована повышенная стабильность деклинации и отсутствие значимых деформаций ее начального сегмента в стихе относительно прозы. Представлены результаты сопоставительного анализа для конечных значений частоты основного тона в стихе и в прозе. Отдельно предлагаются результаты сопоставительного анализа скорости деклинации в стихотворных текстах различной метрической структуры; подчеркивается, что скорость деклинации в целом практически не зависит от ритмики стиха. Обнаружена тенденция стихотворной строки к сохранению интонационного единства независимо от своей структуры. Поднимается вопрос о возможности преобладания стремления стихотворной строки к целостности над остальными лингвистическими параметрами

В статье обращается внимание на метафору «молотком по зубилу», встречающуюся в художественных (стихотворение «Мы будем, мы будем…») и эпистолярных (письмо Д. С. Лихачеву) текстах Н. Асеева в тех случаях, когда речь идет о поэте В. Сосноре, в судьбе которого Н. Асеев сыграл важную положительную роль. Не без помощи Н. Асеева были опубликованы первые поэтические сборники В. Сосноры. При этом метафора «молотком по зубилу» неоднократно используется и самим В. Соснорой в поэтических («Гимн зубилу», «Ремонт моря») и прозаических произведениях («День зверя», «Дом дней»). Кроме того, данное словосочетание встречается в воспоминаниях поэтессы Е. Иоффе о В. Сосноре, переданных Н. Королевой. Обращение к обозначенной метафоре обусловлено, с одной стороны, биографией В. Сосноры, который после армии некоторое время работал слесарем на заводе. С другой стороны, метафора «молотком по зубилу» становится элементом творческого диалога В. Сосноры с Н. Асеевым в разрешении вопроса о назначении поэта и поэзии. Делается вывод о переходе словосочетания «молотком по зубилу» в сферу индивидуально-авторской фразеологии

Сложный процесс зарождения диалектологии как науки в XIX в. наглядно отражается в используемой в этот период терминологии для названия разных диалектных фонетических явлений. В статье прослежен путь от первых примеров специальных наименований этих явлений — еще за рамками профессиональной лингвистической литературы до крупных централизованных проектов по описанию русских говоров. За это время произошли наиболее активные процессы, связанные с формированием терминов, конкуренцией синонимов, их стилистическим распределением и отсеиванием излишних средств. Лексика для наименования фонетических особенностей говора оказалась на пике всех этих процессов, т. к. легла в основу диалектного членения, варианты которого во второй половине XIX в. предлагали фольклористы, историки, этнографы, публицисты и собственно лингвисты. В статье показано, что интересующие нас обозначения были почерпнуты диалектологией непосредственно из народной речи и вплоть до начала XX в. сохраняли связь с изначальной средой использования. Они часто содержали оценку диалектной речи как малограмотной и испорченной, а также включали в свой состав лексику из сферы обозначения дефектов речи

В статье анализируются названия инжира Ficus carica L. в русском языке в диахроническом аспекте. Как и многие другие привозные растения, в XI–XVIII вв. инжир — как дерево, так и его плоды — имел множество названий различного происхождения. Самые ранние упоминания этого растения под названиями смокы и смоковьница восходят к одной из ранних датированных восточнославянских книг Остромирово Евангелие (1056–1057). Эти и родственные слова широко использовались в письменных текстах вплоть до XVII в., когда в русский язык проникли многие другие: вавцына, винное дерево, винная ягода, еикъ, олинфа, сика, фига, фиговое дерево. Распространенное в настоящее время слово инжир появилось только в конце XVIII в. и позднее заместило почти все синонимы, кроме смоквы и фиги, редко употребляемых и обычно контекстуально обусловленных. Мы полагаем, что выбор названия растения отчасти был обусловлен традицией, сложившейся в конкретных жанрах, и тематикой произведения. Анализ проиллюстрирован материалами из лексикографических источников, а также из базы данных PhytoLex, являющейся результатом двух проектов: «Русские фитонимы в диахроническом аспекте (XI–XVII вв.)» (Институт лингвистических исследований РАН) и «Растения и люди в Российской Империи XVIII века: сословная дистрибуция знаний и практик» (Европейский университет в СанктПетербурге).

Статья направлена на объяснение причин, по которым в современной русской обыденной речи в составе косвенно выраженных вопросов и просьб довольно часто стало употребляться вводное слово пожалуйста, например: Вы не могли бы включить свет, п о ж а л у й с т а? С точки зрения русской языковой нормы такое построение является неправильным из-за его избыточности: семантика просьбы здесь получает выражение, с одной стороны, имплицитно, при помощи косвенного речевого акта, а с другой стороны, эксплицитно, посредством вводного слова пожалуйста. Как показано в статье, современную тенденцию к ненормативному употреблению слова пожалуйста можно объяснить непрерывно возраставшей с конца XIX века неоднородностью русского языкового коллектива. Из-за процесса внутренней миграции российского населения, начавшегося в период индустриализации России, а также по причине устойчиво расширяющегося в последние десятилетия использования дистанционных средств массовой коммуникации (радио, телевидение, интернет) у многих носителей русского языка выработалась потребность постоянно принимать во внимание то, что знания их адресатов могут не полностью совпадать с их собственными знаниями. Это влечет за собой стремление, насколько это возможно, сокращать употребление имплицитных средств выражения смыслов и отдавать предпочтение средствам эксплицитным. Поскольку идиоматически выраженная всей структурой предложения семантика косвенной просьбы может быть не понята неосведомленным адресатом, в предложение дополнительно включается избыточный эксплицитный показатель просьбы — слово пожалуйста

Статья вносит вклад в изучение наивно-языкового образа души через анализ сочетаемости слов. Одной из его составляющих в русской лингвокультуре является представление о ее способности к единению с другими душами. Этот аспект контекстной образной семантики изучаемого слова слабо освещен в научной литературе. В статье проанализировано 54 примера функционирования сочетания существительного душа с глаголом прилепиться. Материал извлечен из Национального корпуса русского языка. Образ из вещного мира (склеивание мокрого, вязкого) маркирует высокую степень плотности примыкания объектов друг к другу, в переносном же смысле — крепкую привязанность. В текстах встречаются два варианта сочетаний: прилепиться душой и душа прилепилась (к кому, к чему). Семантика выбора человеком человека воплощается в описаниях дружеской и любовной привязанности, духовной близости между наставником и младшим товарищем, верности прислуги хозяевам, преодоления сословных различий. С душой как главной мерою сверяет человек и другие объекты, не только окружающих людей. В числе прочих объектов, выбор которых зависит от души, кроме человека, находятся вера, географическое место, дело, идея, занятие, которое может стать предметом соблазна, увлечь душу.

Статья посвящена исследованию интонации вопросительных предложений и ответных утвердительных диалогических реплик, которые оформляются «шляпным» интонационным контуром, в 12 говорах севернорусского наречия. Результаты проведенного исследования свидетельствуют о том, что при движении в направлении с севера на юг (от периферии к центру) в русских говорах прослеживается постепенный переход от собственно диалектного оформления вопросов и ответов в диалогах к литературному. При этом, хотя интонация вопроса в одном говоре может совпадать с интонацией ответа в другом, внутри говора и тем более в произношении одного и того же информанта просодия вопросительных и утвердительных реплик различается: несмотря на то что мелодический контур для их оформления в архангельских говорах используется один и тот же, различная его синхронизация со звуковой последовательностью (тайминг) позволяет вполне надежно различать утверждения и вопросы. Сам этот контур, получивший в литературе название «широкой шляпы», в действительности в большинстве случаев характеризуется мелодической структурой, которая была исходно описана как «кепка» (‘cap patten’): падение тона в нем ассоциируется не с ударным слогом, а с концом фразы. Мы тем не менее считаем, что устоявшуюся уже терминологию следует сохранить