Статья: ФОРМЫ РОДИТЕЛЬНОГО И МЕСТНОГО ПАДЕЖЕЙ ЕДИНСТВЕННОГО ЧИСЛА СУЩЕСТВИТЕЛЬНЫХ МУЖСКОГО РОДА В ЛЕЧЕБНИКЕ XVII ВЕКА (2024)

В статье рассматриваются условия и особенности употребления древнерусских соотносительных союзов в аподосисе условного периода. В целом в наиболее престижных жанрах (жития, гомилетика) количество условных периодов с коррелятами минимально, а в самых близких к живому языку произведениях, наоборот, наблюдается тенденция к употреблению соотносительных союзов в большей части условных периодов. В зависимости от степени книжности текста распределяются и два основных соотносительных союза то и а: в житиях, проповедях, а также в древнерусских хожениях и произведениях Даниила Заточеника вариант а не употребляется, в прочих же сочинениях процент условных периодов с союзом а в аподосисе тем выше, чем ближе текст к живому древнерусскому языку. Разнообразие соотносительных союзов также в большей степени свойственно менее книжным памятникам: максимальное количество коррелятов (а, да, и, ино, ти, то, то ти, то же) характерно для берестяных грамот, а в житиях и проповедях возможны только то и изредка и. В оригинальных древнерусских памятниках можно заметить тенденцию выбора определенного соотносительного союза в зависимости от условного союза и от контекста: так, например, а тяготеет к аче и, возможно, к условным союзам на -ли; коррелят да никогда не встречается в контекстах с отрицанием, коррелят а — в контекстах с конъюнктивом. Только для коррелята то в древнерусских памятниках не обнаруживается ограничений на сочетаемость, что говорит о начальном этапе формирования современной ситуации с абсолютной монополией соотносительного то.

Лингвистический анализ двух церковнославянских переводов одного и того же оригинала, возникших независимо друг от друга, но довольно близких по времени и месту осуществления, предоставляет исследователю ценный материал для изучения как переводческой техники, так и грамматических особенностей перевода. То обстоятельство, что данный текст уже существовал в славянской традиции в переводе с другого языка, может осложнять правильное понимание некоторых особенностей, так как в этом случае смешиваются прямая зависимость перевода от подлинника и возможные случаи интерференции с предшествующей традицией. Таким образом, за счет вертикальных и горизонтальных факторов выявляется довольно сложная и пестрая картина возникновения и развития церковнославянских текстов, чья грамматическая интерпретация требует разностороннего филологического подхода и учета относительно подвижного характера церковнославянского синтаксиса. В статье проводится сравнительное изучение первой библейской песни Моисея в двух переводах с латыни, относящихся к к. XV — пер. пол. XVI столетия

В статье идет речь о панхроническом корпусе в составе Национального корпуса русского языка, объединяющем поиск по нескольким уже существующим корпусам текстов — древнерусскому, старорусскому, корпусу берестяных грамот и основному, а также новому корпусу «Восточнославянская эпиграфика». Таким образом, создан единый поиск с одним запросом, охватывающий историю (древне) русского языка на протяжении тысячелетия. Основные препятствия на пути создания такого корпуса — расхождения между орфографией, фонетическим составом и морфологическим принципом выделения лемм в разных корпусах, а также не полностью совместимая разметка грамматических явлений. В статье описано, каким образом эти форматы удалось частично унифицировать, не утрачивая в то же время функционала отдельных корпусов. Приводятся также иллюстрации поиска по панхроническому корпусу, применимые не только для исследования грамматических процессов в синхронии и диахронии, но и для литературоведческих / текстологических и исторических задач

В статье обсуждается грамматическая специфика полонизма панове / паны рада ‘члены княжеского / королевского совета, сенаторы’ в истории русского языка на материале источников XVI–XVII и XX–XXI вв., словарных и корпусных данных (НКРЯ, Национальный корпус польского языка). Описываются падежные формы, взаимодействие с контекстным окружением, особенности графического оформления. Выявлено широкое варьирование форм словоизменения и синтаксических связей в диахронии, поддерживаемое различием грамматических характеристик компонентов устойчивого словосочетания и наблюдаемое как в языке-источнике, так и в заимствовании. Для старорусского периода основным динамическим моментом является замена первого элемента панове формой паны в номинативе, что означает эмансипацию от языка-источника. Общей для старорусского и современного русского узуса тенденцией автор считает стремление сгладить синтаксическое напряжение между сингулярным и плюральным началом в словосочетании, что обусловливает переосмысление последнего как конструкции с генитивом, а также ведет к появлению инверсий и вариантов с одним падежно-неизменяемым компонентом, типа рада панов, пана-рада. Современное употребление (включая графическое оформление) не отличается упорядоченностью, вариации могут иметь место в одном и том же тексте, отчего приходится говорить о неполной освоенности исследуемого словосочетания.

В Харьковской кормчей XV — XVI вв. имеются многочисленные формы родительного падежа отглагольных существительных, совпадающие с формой винительного падежа (Р=В): безъ ѡб̾щенїє, ѿ своєго имѣньє, цѣнѹ избавленьє. Такие формы с -е вместо -а отражают фонетическое явление — |е| на месте |а|, точнее, |а| → |е| в конечном открытом слоге после |j|. Оба писца Харьковской кормчей используют Р=В отглагольных существительных наравне с обычной формой родительного падежа. Поэтому можно считать, что фонетическое явление закрепилось в определенной грамматической форме существительных одного класса, Р = В таких слов стал для писцов вторым вариантом и вошел в узус. Р = В отглагольных существительных встречается в других рукописях XII–XVII вв.; обычно таких словоформ мало, и они являются лишь отражением |е| на месте |а|. Исключением являются псковские памятники XV в., описанные Н. М. Каринским. Харьковская кормчая также была написана на западе восточнославянской территории; в ру кописи имеются многочисленные западные диалектные особенности. Таким образом, Р = В отглагольных существительных преимущественно встречается в книжных письменных источниках западного и северо-западного происхождения

В статье рассматриваются редкие или уникальные архаичные и инновативные формы числительных, существительных и прилагательных, обнаруженные в машиночитаемых интернет-изданиях Паримейника по рукописям XII–XIV вв. Древнейшего типа и трех редакций — Захариинской, Козминской и Семеновской: твор. пад. ед. числа десѧтьмь, им.-вин. пад. осми, род. пад. ед. числа на -ога, ранние примеры числительного девѧносъто, формы составных числительных ‘11–19’, ‘30’, ‘40’, род. пад. четыреи, смешение и контаминация форм твор. пад. ед. числа и дат. пад. мн. числа, выравнивание основ в прямых и косвенных падежах после падения редуцированных, им.–вин. глази. Приводящиеся в статье формы до сих пор не попадали в поле зрения исследователей либо требуют новой интерпретации. В статье публикуется запись писца в Козминском паримейнике 1312–1313 г., содержащая много интересных языковых особенностей. Сделанные наблюдения доказывают необходимость издания рукописного наследия и дальнейшего его изучения

В статье на материале Национального корпуса русского языка (НКРЯ) исследуется диахроническое развитие конструкций со вторым родительным падежом (флексия -у) в трех типах контекстов: 1) конструкции с именными квантификаторами; 2) конструкции с предлогом без; 3) конструкции с предлогом до. Также данные русского языка сравниваются с данными других языков (прибалтийско-финских, некоторых тюркских), в которых присутствует тенденция к употреблению партитивного падежа в неутвердительных высказываниях. Результаты исследования показывают, что во всех трех типах исследуемых контекстов имеются основания выделять партитивную семантику GEN2. Кроме того, у-флексия GEN2, не восходящая к историческому ŭ-склонению и некоторым односложным словам исторического ŏ-склонения, в первую очередь распространяется в XV в. у отглагольных существительных с семантикой результата или собственно акта действия (конструкции вида без спросу, без разбору и т. д.), а также у отглагольных существительных с абстрактной семантикой процесса или состояния (конструкции вида до звону, до сроку и т. д.). В дальнейшем развитие GEN2 в исследуемых контекстах происходит по-разному: во всех исследуемых сочетаниях, за исключением существительных с дефектной парадигмой, формы регулярного генитива на -а постепенно вытесняют формы GEN2, однако для диминутивов, в том числе образованных от заимствований, в конструкциях с квантификаторами модель с GEN2 по-прежнему употребительна. Кроме того, дистрибуция некоторых существительных в формах регулярного генитива и GEN2 в конструкциях с бы со значением пожелания позволяет сделать вывод о том, что в русском языке присутствует тенденция к употреблению GEN2 в неассертивных контекстах, характерная для ряда других языков

В статье описывается новый электронный ресурс, предназначенный для лингвистического комментирования текстов. Предметом комментариев служит художественный текст XIX в. на русском языке: повесть «Фаталист» М. Ю. Лермонтова. Но содержательно комментарии выходят далеко за пределы одного текста: они представляют собой попытку описать лексико-семантические и морфосинтаксические сдвиги, произошедшие в русском языке после XIX в., выявить их истоки, причины, а иногда и типологические параллели. Факты языковых изменений — 243 обнаруженные с опорой на текст Лермонтова и далеко не всегда очевидные современному носителю языка — последовательно обосновываются на материале Национального корпуса русского языка. Разработанный функционал учитывает потребности и пользователя (в первую очередь, школьников и учителей, на которых ориентирован ресурс), и эксперта-комментатора. Все это вместе делает настоящий проект принципиально отличным от всех остальных, в чем-то аналогичных — авторских словарей (не привязанных к конкретному тексту, мало внимания уделяющих грамматике и диахронии), литературоведческих комментариев (обычно свободных от собственно лингвистического анализа), лингвистических корпусов (не содержащих полнотекстовых исследовательских комментариев) и под.

Рассматривается структура русского вопросительного предложения как включающая два компонента: собственно вопросительный (то, что спрашивается) и несобственно вопросительный (то, о чем спрашивается). Анализируются сегментные и суперсегментные средства выражения соответствующих значений. Предложена классификация русских вопросов в зависимости от средств выражения иллокутивного значения и средств расчленения вопроса на два компонента. Выделяются вопросы, в которых отсутствуют средства отделения собственно вопросительного компонента от несобственно вопросительного. Параллельно выделяется класс вопросов, которые, напротив, имеют специальное средство расчленения вопросов на собственно вопросительный и несобственно вопросительный компоненты. Для анализа расчленения вопросов используется понятие просодического шва. Выделен также и третий тип вопросов, которые определяются как результат опущения собственно вопросительного компонента. Описание эллиптических вопросов как восходящих к расчлененным вопросам с просодическим швом между собственно вопросительным и несобственно вопросительным компонентами позволяет объяснить существование в системе вопроса, который характеризуется отсутствием сегментных показателей вопросительности и, одновременно, несет нисходящую просодию.

В статье исследуется процесс семантического калькирования — на корпусных данных русского языка XVIII–XIX вв. Акцент делается не на вхождении языковой единицы в язык, то есть на самом появлении кальки, а на ее последующем существовании в нем. Рассматриваются разные этапы адаптации калькированного слова к морфо-синтаксической системе, лексическая конкуренция новой единицы с другими — вплоть до причин исчезновения ее из узуса. Материалом нашего исследования стало полисемичное слово расположение, структура многозначности которого претерпела значительные изменения c тех пор, как оно вошло в язык. Эти изменения были тщательно прослежены по корпусным и словарным данным, а также данным картотеки Института русского языка им. В. В. Виноградова РАН; были определены наборы контекстов, свойственных каждому историческому периоду жизни этого слова. Это позволило рассматривать лексему расположение на фоне обширных данных европейских исторических корпусов и академических словарей. Совпадение сочетаемостных и грамматических свойств кальки в языкереципиенте и калькируемой лексемы в языке-источнике, с одной стороны, и учёт экстралингвистических данных — с другой, позволили определить время и язык калькирования. Корпусные свидетельства о последующих расхождениях свойств источника с реципиентом позволяют говорить о моделях диахронического изменения калькированной лексики

Статья посвящена изучению возможностей грамматической системы русского языка при построении активных конструкций. Автор постулирует действие в синтаксисе оператора «сила субъекта», который, как и другие операторы мыслительных процессов, определяет семантику предложения. Материал исследования — модели двусоставных глагольных предложений, которые показывают ассиметричные отношения компонентов своей структуры в аспекте форма — значение — функция и находятся на периферии функциональносемантического поля «активная конструкция». Анализ проводится с точки зрения современной функциональной лингвистики, основным принципом которой является моделирование деятельности носителей языка. Методологическим основанием для объяснения действия прагматических механизмов языковой системы служит категория синтаксического лица — модусная категория, которая показывает коммуникативные предпочтения говорящих, играет важную роль в построении предложения. Инструментом исследования смысловой организации предложения является понятие синтаксической позиции формы слова. Она выявляет одинаковые функциональные свойства у макросемантических разрядов лексики, которые представляют концепты. На силу субъекта в моделях предложений указывает категориальная семантика и падежная форма имени в позиции темы, порядок слов, координация семантических категорий предложения субъекта и предиката, взаимодействие системных категорий имени и глагола. Анализ показывает, что оператор «сила субъекта» действует вместе с оценочными элементами и с мыслительными категориями; например категорией оптативности, выделения, динамики / статики, определенности / неопределенности, ассерции / негации

Рассматриваются местоименные конструкции много кто / много что / мало кто / мало что, которые не имеют однозначной интерпретации в лингвистике. В статье обсуждается альтернация в позициях подлежащего и прямого дополнения: именительный / винительный много (мало) кто / что VS. родительный много (мало) кого / чего: Много что изменилось VS. Много чего изменилось Формулируются возможные причины употребления родительного падежа на месте именительного / винительного: влияние грамматических правил (например, альтернация при отрицании: Читает газеты vs. Не читает газет); влияние разговорного родительного (Чего случилось?; Чего принес?); влияние квантитативной конструкции (много людей, мало воды), где квантитатив управляет родительным.

Работа посвящена вопросу об употреблении местоимений серии на -либо в контексте прямого отрицания, который остается дискуссионным, несмотря на фундаментальные исследования, посвященные семантике неопределенных местоимений. В работе эта проблема рассматривается на примере употребления местоимения какой-либо в Национальном корпусе русского языка и в Корпусе русских учебных текстов, XX XXI с привлечением экспериментальных данных. В результате выделяются типы контекстов, как лицензирующие использование местоимения, как и не допускающие такого употребления. Автор приходит к выводу о значимости семантики разнообразия множества, обозначенного именной группой, включающей какой-либо, для возможности употребления квантификатора какой-либо под прямым отрицанием

Рассматриваются грамматические, семантические и коммуникативные особенности глагольных и безглагольных высказываний с личными местоимениями 1-го, 2-го и 3-го лица в позиции субъекта (им. п.). Особое внимание уделяется случаям их пропуска (pro-drop) в высказываниях с личными глаголами. Материалом для исследования служат расшифрованные, затранскрибированные и морфологически размеченные в соответствии с конвенциями CHILDES [MacWhinney 2000] лонгитюдные корпусы двух типично развивающихся мальчиков (1;7–3;1), усваивающих русский язык — морфологически богатый, флективный и так наз. слабопродропный. Результаты основываются на анализе свыше 7000 высказываний детей и указывают на общее и индивидуальное в усвоении ими обсуждаемого фрагмента грамматики. Сходства и различия в функционировании высказываний с личными местоимениями в первый год их онтогенеза подтверждаются статистически. Сильная корреляционная связь отмечена между частотностью глагольных высказываний с личными местоимениями и синтаксическим развитием детей. В более плотном местоименном корпусе частотность данных высказываний соотносится с частотностью пропуска личных местоимений.

В статье на материале французского параллельного подкорпуса Национального корпуса русского языка рассматриваются вопросы пополнения состава служебных слов русского языка за счет семантической и функциональной эволюции полнозначных слов или сочетаний. Для анализа взяты две языковые единицы: коннекторы в то же время и вместе с тем, которые считаются синонимами в своих основных значениях. Семантический анализ, как качественный, так и количественный, позволяет уточнить это положение, а также более точно определить значения этих языковых единиц. Базовым значением в то же время является временное: одновременность, или, шире, сосуществование сущностей, свойств и положений вещей, и именно в этом значении в сочетании с союзом и он наиболее употребителен. Отношение сосуществования может устанавливаться и на уровне высказывания. Следующим по частотности, но с большим отрывом следует употребление в то же время в сочетании с коннектором но, выражающим отношение «вопреки ожидаемому». Употребление в составе аддитивных коннекторов является для в то же время маргинальным. Аддитивное значение является, наоборот, основным для вместе с тем: некоторая сущность, свойство, качество или положение вещей существует вместе с другой сущностью, качеством или положением вещей. В аддитивном значении вместе с тем сочетается, как правило, с союзом и, но может сочетаться и с но и и а (и). Вместе с тем может выражать отношение «вопреки ожидаемому», как сохраняя свое базовое значение (в сочетании с союзом но), так и образуя единую языковую единицу (с союзом а), а также временное значение одновременности, но оно для него не является характерным. Таким образом, основной зоной пересечения в употреблении в то же время и вместе с тем является отношение «вопреки ожидаемому», выражаемое ими в сочетании с союзами но и а

В статье приводится ряд данных, которые позволяют внести некоторые уточнения по проблеме происхождения антирезультативного значения у плюсквамперфекта в истории русского языка. Несмотря на спорность вопроса о наличии у т. н. «русского» плюсквамперфекта результативного значения, материал западнорусских летописей позволяет констатировать, что, во всяком случае, в западнорусских говорах оно было и, по-видимому, именно на его базе развилось значение антирезультатива. Хотя такое развитие противоречит типологическим данным, вероятность такого сценария подтверждается живым диалектным материалом с «новым» перфектом, где результативное значение (от)причастной формы со связкой в прошедшем времени может контекстуально осложняться антирезультативностью. О возможности такой эволюции говорят и древнейшие летописные примеры, в которых фиксируется антирезультативное употребление -л-формы без связки. Наличие результативного значения у «русского» плюсквамперфекта в западнорусских говорах свидетельствует в пользу того, что существование некогда результативной семантики у сверхсложных форм нельзя исключать и для тех диалектов, где она не фиксируется текстами (прежде всего, для древненовгородских). Причину же ее отсутствия можно объяснить разной скоростью эволюции временной системы по диалектам

В статье представлена классификация наречий степени почти, очень, много, совершенно, совсем со значением высокой, очень высокой и предельной степени проявления признака, а также выявлены закономерности их сочетания с признаковыми лексемами. Общей особенностью наречий степени является возможность сочетания их с лексемами, которые выражают признак, способный проявляться с разной степенью интенсивности. Каждое из наречий степени обладает своими валентными характеристиками, обусловленными историческим развитием языка, а также семантикой лексем, которые образуют с ними словосочетания. В зависимости от того, базируются ли значения признаковых лексем на объективных количественных показателях (скорости, температуры, энергии излучения и т. д.) или соотносятся с неопределенными субъективно-оценочными значениями, указывающими на физические, эмоциональные или ментальные состояния, они по-разному будут взаимодействовать с наречиями степени со значением высокой, очень высокой и предельной степени проявления признака. Еще одним фактором, определяющим возможность сочетания наречий степени с признаковыми лексемами, является положительный или отрицательный статус этих лексем в сознании носителей языка. Если наречие почти, указывающее на очень высокую степень приближения к признаку, употребляется с лексемами положительной семантики, то наречия совсем, совершенно, выражающие предельную степень проявления признака, сочетаются с лексемами отрицательной семантики. Наречие очень в большей степени используется с прилагательными и глаголами, выражающими чувства и эмоции как положительной, так и отрицательной семантики, однако с лексемами, обозначающими физические или ментальные состояния, его употребление ограничено. С наречием совсем сочетаются признаковые лексемы со значением, связанным с объективными (визуальными, вкусовыми, тактильными и т. д.) показателями, с наречием совершенно — лексемы с абстрактным значением.

Работа посвящена экспериментальному исследованию вариативности предикативного согласования по лицу и числу со множественным контролером — субъектом, выраженным сочиненными местоимениями первого и второго лица. В качестве потенциально значимых факторов выбраны порядок слов (предглагольное или заглагольное положение сочиненного субъекта) и порядок конъюнктов («я и ты» или «ты и я»). Для четырех конфигураций при помощи двух экспериментов проверяется приемлемость трех стратегий согласования: разрещения в соответствии с личной иерархией (форма 1 лица множественного числа), частичное согласование с одним из конъюнктов (формы 1 лица единственного числа и 2 лица единственного числа) и дефолтное согласование (форма 3 лица множественного числа). Результаты показывают, что стратегия разрешения получает самые высокие оценки приемлемости, однако все три стратегии являются потенциально возможными, поскольку оцениваются значимо выше неграмматичных предложений. Получены экспериментальные подтверждения заключений, сделанных ранее на основе корпусных данных, что заглагольное положение субъекта увеличивает приемлемость стратегий, отличных от стратегии разрешения — в частности, частичного согласования с ближайшим конъюнктом. Помимо этого, в работе обсуждаются методологические трудности, возникшие при использовании экспериментальной методики чтения с саморегуляцией скорости

Ограничения на дистрибуцию отрицательных местоимений в русском языке в терминах локальности отрицательного согласования ранее формулировались в основном для клаузальных границ различных типов (инфинитивных клауз, финитных неиндикативных и индикативных клауз), тогда как проницаемость или непрозрачность границ неклаузальных составляющих детально практически не рассматривалась. Статья посвящена описанию синтаксического эксперимента, направленного на проверку и уточнение ограничения, задающего условия, при которых отрицательное местоимение внутри группы прилагательного (AdjP) может быть лицензировано сентенциальным отрицанием. Результаты эксперимента показывают, что такое лицензирование возможно, если вся группа прилага тельного занимает предикативную позицию, и невозможно, если группа прилагательного является адъюнктом. Обсуждаются возможные способы теоретического моделирования полученных результатов, а также их значение для анализа структуры предложений с полными прилагательными в предикативной позиции в русском языке. Результаты проведенного эксперимента могут быть еще одним аргументом против анализа полных предикативных прилагательных как определений при невыраженной именной вершине, поскольку такой подход стирает различие между атрибутивными и предикативными группами полного прилагательного, а это не позволяет объяснить, почему отрицательные местоимения внутри предикативных AdjP могут лицензироваться сентенциальным отрицанием, а внутри атрибутивных AdjP не могут.

Корпуса нестандартной русской речи, создаваемые в школе лингвистики Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики», призваны стать представительной базой речевых данных для анализа узуса, для сопоставления живого функционирования языка и рекомендательных норм, для изучения динамики русской речи. Развиваются корпуса речи инофонов и эритажных говорящих, молодых носителей, русской речи позапрошлого столетия, региональной речи. Один из таких ресурсов — Корпус раннего (начального) детского письма. Коллекция снабжена метаданными и размечена с точки зрения отклонений от стандарта. Материал корпуса позволяет анализировать грамматические и орфографические аномалии, проливающие свет на устройство языковой системы. В частности, на материале корпуса можно проследить специфические черты словоупотребления, зафиксировать неканоническую сочетаемость, обнаружить системные аграмматизмы. Данные могут быть рассмотрены на фоне Национального корпуса русского языка и интернет-узуса и дают возможность рассуждать о становлении речевой системы в онтогенезе. Формирование навыка письменной речи отражает этапы фонетического письма, гиперкоррекции и приближения ко взрослой норме. Свободные жанры (изложение, сочинение) дают возможность проследить становление навыков выбора слова и конструкции, поэтапного оформления синтаксической структуры и целостного текста. Ошибки показывают зоны сложного выбора и дают представление о конкуренции стратегий в поиске адекватных замыслу средств выражения. Выявляются тактики упрощения задачи, связанные с ориентацией пишущего на принцип аналогии (графической, фонетической, грамматической, семантической) и на учет частотных, регулярных, формально прозрачных образцов

Выбор между краткой формой и предикативной полной формой имени прилагательного в именительном падеже чаще всего объясняется семантически. В данной статье, наоборот, рассматривается синтаксический подход к этому вопросу. Показывается, как при употреблении краткой формы признак приписывается подлежащему абсолютно, то есть непосредственно. При употреблении же полной формы в именительном падеже признак приписывается подлежащему только относительно, посредством эллиптического существительного с тавтологическим или родовым значением (эти фрукты сочные, он человек умный). Существительное-посредник опускается в виду своей нулевой информативной загрузки. На поверхности в составе именной части сказуемого остается только имя прилагательное, определение опущенного существительного. Показывается, что любое предикативное прилагательное в именительном падеже имеет атрибутивное происхождение и является результатом номинализации, что и имеет решительное влияние на выбор между именительным падежом полной формы и краткой формой предикативного прилагательного. Дальше рассматривается несколько ограничений на употребление предикативной полной формы — невозможность использовать полную форму, если подлежащее является уникальным в своем роде или если прилагательное имеет сильное управление. Также обсуждается ряд семантических нюансов, традиционно приписываемых семантике каждой формы — выражение временного или постоянного признака и выражение избытка признака при употреблении краткой формы. Показывается, что именно синтаксический подход позволяет объяснить эти ограничения и нюансы, которые вытекают из синтаксического смысла выбранной предикативной конструкции — с краткой формой или с полной формой в именительном падеже.