Статья: ГРАНИЦЫ СВОБОДЫ ДЛЯ ТВОРЧЕСКОЙ ИНТЕЛЛИГЕНЦИИ В ВЫСТУПЛЕНИЯХ Н. С. ХРУЩЕВА И В. С. ТОЛСТИКОВА (2025)

Исследование посвящено роли украинской академической науки в реабилитации нацизма и нацификации страны. Основным источником для его проведения явилось итоговое заключение рабочей группы украинских историков при правительственной комиссии по изучению деятельности украинских националистических организаций, выполненное с 1997 по 2004 г., изданное на Украине и ставшее широко известным не только в стране, но и за ее пределами. Автор выявляет в докладе признаки фальсификации истории, направленной на реабилитацию нацизма. В статье проведена критика данного заключения украинских историков как историографического источника. Основным методом исследования стал сравнительно-исторический анализ. С помощью него наиболее политически ангажированные, одиозные утверждения украинских историков сопоставлялись с наработками современной российской историографии по данным вопросам. Для анализа и сравнения из украинского труда были избраны утверждения, оправдывающие украинских националистов и содержащие заведомо ложные сведенья о деятельности СССР в годы Второй мировой войны, а также попытка оправдания дивизии СС «Галичина», сформированной из жителей Западной Украины. В статьеделается вывод, что заключение рабочей группы украинских историков при правительственной комиссии по изучению деятельности украинских националистических организаций, рожденное украинской академической исторической наукой, сыграло значимую роль в распространении нацистских идей на Украине в последующее время. Материалы заключения украинских историков в период президентства третьего президента Украины Виктора Ющенко (2005-2010 гг.) стали основой для государственной политики по трансформации в историческом сознании украинцев лидеров украинского национализма, сотрудничавших с германскими нацистами, из коллаборационистов в национальных героев Украины. В 2010-х гг. ранее проведенная героизация радикальных националистов, совершавших военные преступления, сформировала идеологическую основу для прихода к власти на Украине неонацистов, создавших соответствующий политический режим, с которым борется сегодня Россия, проводя Специальную военную операцию на Украине.

В рамках масштабного проекта АФК «Система» «Страницы советской и российской истории» известный историк, писатель и поэт, кандидат исторических наук Сергей Николаевич Дмитриев выпустил новую научную биографию первого наркома по просвещению РСФСР Анатолия Васильевича Луначарского. По убеждению Дмитриева, Луначарский был ключевой фигурой «в культурной истории “красного проекта”». Возглавляя Наркомат просвещения РСФСР, он руководил образованием всех уровней, наукой, театрами, литературой, музеями, изобразительным искусством. Причем занимал он этот пост почти 12 лет - дольше всех в советской истории, если не считать министра культуры СССР Е. А. Фурцевой, у которой был «намного меньший круг обязанностей». Язвительный Г. В. Плеханов окрестил Луначарского «Рыцарем печального образа», причем, как и всегда, ирония «отца русского марксизма» стала достоянием узкого круга социал-демократических «масс». При этом сам Анатолий Васильевич в годы Гражданской войны на территории бывшей Российской империи прозвал Дон Кихотом Владимира Галактионовича Короленко, а позднее именовал Дон Кихотом Ромена Роллана. В книге Луначарский предстает как один из крупнейших социал-демократических - большевистских «литераторов» и видный советский деятель, охранявший в Стране Советов старую интеллигенцию и дореволюционные культурные ценности, однако отнюдь не чуждый большевистской политике «красного террора». При этом показано, что ничто человеческое не было чуждо Анатолию Васильевичу, который еще в гимназические годы сделал своим лозунгом «Обожание жизни». В рецензии показано, что новая биография Луначарского представляет собой один из лучших «портретов советской эпохи», который позволяет читателям познакомиться с ярким советским политическим и литературным деятелем и интересным, нестандартным человеком.

В статье на основе документов из Архива города Севастополя, Центрального государственного архива научно-технической документации Санкт-Петербурга, Российского государственного архива литературы и искусства рассматриваются воинские захоронения Севастополя в 1940-1980-е гг. в контексте послевоенной трансформации советского культа павших. В Севастополе были кладбища, при создании которых закладывались, намеренно или случайно, различные общественные функции: от представления известных и выдающихся севастопольцев советского периода истории города до прославления конкретного исторического события, Крымской или Великой Отечественной войн. В исследовании проанализирована тема преемственности в процессе формирования внешнего облика и архитектурного оформления военных кладбищ, а также влияние досоветской и революционной традиции на советскую культуру почитания павших героев. При изучении данной проблемы сделан акцент на кладбищах, где покоятся герои различных эпох, что способствовало становлению уникальной локальной мемориальной культуры. В Севастополе эта особенность кладбищ определяла особое отношение к ним и нарратив, который вокруг них выстраивался. Чаще всех к идее преемственности обращались представители Черноморского флота (ЧФ), которые связывали через воинские захоронения досоветское, революционное и военное прошлое. Постепенно в эту цепочку добавлялись и новые герои послевоенного периода. Тем самым ЧФ демонстрировал собственное значение для истории города. Кроме того, воинские захоронения стали инфраструктурой памяти, на которуюопиралось руководство города в деле патриотической воспитания молодежи. Даже в этой ситуации тема преемственности осталась актуальной и полезной с точки зрения попыток создания связей между поколениями.

На основе анализа архивных документов, которые впервые введены в научный оборот, рассматриваются вопросы внедрения 1-й ступени комплекса «Готов к труду и обороне СССР» в Крыму в начале 1930-х гг. После утверждения комплекса ГТО в СССР в марте 1931 г. крымские органы управления физкультурным движением сразу же включились в его реализацию. Однако, несмотря на декларацию важности быстрейшего внедрения комплекса в жизнь, районные и городские исполнительныекомитеты, организации физической культуры, профсоюзы, комсомольские органы не смогли в кратчайшие сроки четко скоординировать свои усилия по широкому включению ГТО в систему физкультурной работы, что повлекло за собой недостаточный охват трудящейся молодежи. На ситуацию влияли сложные по уровню и разнообразию нормы комплекса, кадровые и материальные трудности в физкультурной отрасли Крыма. Несколько лучше обстояли дела в крымских организациях «Динамо», подразделениях Рабоче-крестьянской Красной армии и Морских сил Черноморского флота, где удалось добиться значительного количества как сдающих нормы, так и получивших значки ГТО. В 1932 г. вводится жесткое планирование работы по внедрению ГТО и устанавливаются контрольные цифры по охвату и сдаче норм комплекса для различных ведомств и организаций физической культуры Крыма. Для активизации работы использовались широкая пропаганда ГТО, социалистическое соревнование и ударничество. Жесткая регламентация повлекла за собой ряд негативных явлений, таких как формальное отношение к получению значка, приписки, очковтирательство и политическая недооценка значения ГТО. К концу 1932 г. Крыму практически удалось выполнить контрольные цифры охвата включившихся в сдачу ГТО, при значительном отставании в количестве полностью сдавших нормы и получивших значок ГТО 1-й ступени. В 1933 г. крымские организации включились в сдачу норм 2-й ступени комплекса ГТО.

На основе архивных материалов в статье раскрываются некоторые аспекты политики партийного государства в отношении автономных элит казахского аула Актюбинской губернии в 1920-е гг. Центральная партийно-советская бюрократия считала, что казахские баи были в состоянии воспрепятствовать действиям государства, способны к сопротивлению Советской власти. Стремясь полностью ликвидировать политическое и экономическое влияние лиц байской группы на местное население, уничтожить их как своих политических противников, партийное государство принимает решение изолировать арестованных не только от родных мест, но и выселить за пределы КазахскойРеспублики. Уголовное преследование было даже не за прямые антиправительственные действия или призывы к ним и тем более не за попытку вооруженной борьбы, а только за саму социальную принадлежность к так называемым байско-аксакальским элементам. Социальный порядок в кочевой и полукочевой общине, державшийся на консенсусе большинства, был сознательно разрушен практиками революционного насилия. Байство, являясь традиционной и неформальной организацией, по своей консервативной сути не было склонно к политическим авантюрам, избегало отрытой конфронтации с Советским государством. Традиционные казахские элиты и жители аулов ждали от власти коммунистов соблюдения дооктябрьских традиций при сборе налогов и возможности сохранения привилегированного положения семьями элитных групп. Большевики, к концу 1920-х гг. вернувшись к практикам«военного коммунизма», пошли по пути полной ликвидации института частной собственности. Политика партийного государства формировала массовое недовольство населения аула. По сути, государство направило все свои усилия на создание революционной ситуации в казахском кочевом и полукочевом социуме.

В статье рассматриваются различные просветительные методики и приемы санитарной пропаганды, а также подходы к репрезентации медицинской науки и наук, связанных с медициной, в 1920-е гг. Несмотря на то что формально все эти подходы стремились к одному: оздоровлению населения, борьбе с высокой смертностью, профилактике болезней, - однако при детальном рассмотрении их цели и задачи имели существенные различия. Медицинское просвещение было направлено на изменение повседневных практик и традиций и следовало завету Н. И. Пирогова «изменять мировоззрение народа, приближать его к усвоению начал научной медицины». В то же время профилактика болезней и вспышки эпидемий, травматизм, детская и материнская смертность оказались в фокусе профессиональных пропагандистов. Последние позиционировали медицину не столько как науку, ищущую пути оздоровления, сколько как одно из благ нового строя, достижению которого препятствовали политические оппоненты - и микробы, пережитки прошлого и безграмотность. Оздоровление населения в плакатах и лозунгах - это уже не последовательный процесс профилактики и лечения. Это военная кампания по борьбе с неприятелем, неминуемым уничтожением врага и скорой победой. Наряду с «просветительными» и «пропагандистскими» тактиками репрезентации медицинской науки в массовой культуре этого времени можно выделить еще один подход. Ученые 1920-х гг., как и их предшественники и последователи, не могли удержаться от соблазна публично презентовать свои изыскания не только как процесс длительного научного поиска, но и как обещание чудодейственных средств и преображений. Они нередко прибегали к аллегориям, сравнивая технологические новации с чудесами из сказок, которые медицинская наука может сделать былью.

В статье анализируется динамика основных формальных норм и правил (институтов) в сфере трудовой зависимости населения России 1930-1980-х гг. Основное внимание авторов сосредоточено на работе в производственной системе страны ключевых институтов - привлечения к труду и оплаты труда. В частности, рассмотрены институциональные механизмы оргнабора, распределения специалистов, прописки, трудмобилизаций, регламентации работы в колхозах, принудительного труда и свободного найма; в отношении оплаты труда авторы остановились на системе трудодней, тарифной, сдельной и повременной системах оплаты труда. Среди динамики санкционных мер ответственности анализируются система увольнений, меры судебной, уголовной и административной ответственности. В статье описаны не только методы и механизмы работы институтов зависимости в сфере эксплуатации труда, но и система организаций, в ведении которых находилась трудовая сфера. В качестве источников исследования привлечены законодательные и нормативные акты по данным вопросам, статистические и аналитические данные, в том числе из центральных архивов России (фонды Наркомата труда СССР, Комитета по учету и распределению рабочей силы при СНК СССР, Госкомтруда СССР, ЦК ВКП(б) и др.), показывающие масштабы работы данных институтов. Авторы приходят к выводу о четырех этапах эволюции институтов эксплуатации труда, когда последовательно сменялись ограничительные механизмы (конец 1920-х - вторая половина 1930-х гг., а затем середина 1940-х - середина 1950-х гг.), императивные (конец 1930-х - первая половина 1940-х гг.) и близкие к классической системе рыночного найма рабочей силы (вторая половина 1950-х - 1980-е гг.).

В статье анализируется беспрецедентная по своим масштабам акция морального поощрения сельских жителей к труду как составная часть кампании по сбору «высоких урожаев» в 1947- 1953 гг. За эти годы тысячи тружеников села стали Героями Социалистического Труда, сотни тысяч - орденоносцами, появились колхозы и совхозы, в которых счет Героев Социалистического Труда шел на десятки человек. На основании широкого круга источников, в первую очередь материалов советской прессы, автор реконструировал весь ход событий, начиная с решения Политбюро ЦК ВКП(б), принятого в марте 1947 г., и заканчивая фактическим сворачиванием кампании в 1952-1953 гг. Подробно разобраны причины наградной акции, ее нормативная база, ее воздействие на колхозную повседневность, приводится статистика награждений, анализируются биографии наиболее выдающихся «мастеров высоких урожаев», описывается агитационно-пропагандистское сопровождение акции, в том числе в литературе и кинематографе. В заключение автор приходит к выводу о том, что социальный эффект кампании «высоких урожаев» заключался в радикальном расширении группы «лучших людей» советской колхозной деревни. Сильный импульс получили «наградные» лифты социальной мобильности, в первую очередь - для сельской молодежи и женщин. Следствием морального эффекта кампании стала мощная героизация послевоенной советской повседневности, реанимация стахановского движения в деревне. В то же время кампания «высоких урожаев» четко продемонстрировала границы экстраординарного применения инструмента морального стимулирования в советском сельском хозяйстве. Как только голодное время осталось позади и власть оказалась в состоянии удовлетворять элементарные потребности граждан, кампания резко пошла на спад.

Настоящая статья подготовлена на основе нового исторического источника, впервые вводимого в научный оборот, - мемуаров генерал-лейтенанта Владимира Алексеевича Альфтана. Их автор - военачальник и государственный деятель, офицер Генерального штаба, исследователь Дальнего Востока, военный администратор, участник Первой мировой войны. Его воспоминания охватывают длительный период: с 60-х гг. XIX в. до конца 1920-х гг. Автор статьи выделяет несколько тематических направлений, которые объединяют данные мемуары. На примере военных учебных заведений, в которых обучался В. А. Альфтан, показана система подготовки офицерского состава императорской армии. Длительная строевая и штабная служба в разных регионах России позволила автору составить мнение о состоянии вооруженных сил и обороны империи. Его мнения и высказывания отличаются самобытностью, носят острый критический характер. Особый интерес представляют свидетельства В. А. Альфтана о его деятельности в качестве военного губернатора на Кавказе в годы Первой русской революции 1905-1907 гг. На фронтах Первой мировой войны автор около двух лет командовал войсковыми соединениями, поэтому его воспоминания серьезно расширяют корпус военных мемуаров. Мемуары В. А. Альфтана включают значительный компонент историко-антропологического характера. Рассказы о годах детства в российской провинции, заграничных путешествиях, исследовательских экспедициях, семейной жизни, портреты современников содержат ценные авторские наблюдения. Воссозданию картины повседневности служат свидетельства В. А. Альфтана о периоде революции и Гражданской войны, которые он встретил, будучи в отставке. Данные мемуары были созданы автором в эмиграции, до настоящего времени не опубликованы и представляют большой исследовательский интерес.

В статье на основе широкого круга источников (делопроизводственных документов партийных и советских органов, медицинских учреждений, а также дневников и воспоминаний ленинградцев) анализируется работа столовых повышенного типа в блокированном Ленинграде в апреле - июле 1942 г. Эти столовые предназначались для усиленного питания ослабленных дистрофией горожан без отрыва от производства. В этих целях был разработан специальный рацион, по энергетической ценности почти в два раза превосходивший калорийностью обычный ленинградский блокадный паек. С учетом установленного ленинградскими врачами факта преимущественной роли белкового голодания в этиологии алиментарной дистрофии, особое значение придавалось наполнению рациона жи- вотными белками и их растительными заменителями (казеин, соя). Отбор в столовые и регулярное наблюдение за изменением состояния посетителей возлагались на врачей поликлиник и амбулаторий. В статье приводятся данные о результативности усиленного питания, а также анализируются организационные проблемы, присущие работе столовых повышенного питания (бюрократизм, антисанитария, невыполнение положенных раскладок). Авторы приходят к выводу, что ряд необходимых, с точки зрения врачей, мероприятий (удлинение срока пребывания на усиленном рационе, повторное прикрепление к столовой) рассматривались руководством города как злоупотребления, что и послужило одной из причин свертывания сети. Несмотря на краткий период существования столовых повышенного типа, опыт организации усиленного питания в них имел важное значение для борьбы с голодной смертностью, разработки принципов терапии алиментарной дистрофии, преодоления последствий специфических блокадных болезней.

В статье исследованы практики использования суррогатов пищи в повседневной жизни жителей блокадного Ленинграда. Обращение к этой теме позволяет выявить механизмы адаптации к чрезвычайным условиям осады и практики выживания блокадников. В статье не рассматриваются такие специальные темы, как каннибализм и поедание домашних животных. Прослеживается эволюция отношения ленинградцев к пищевым суррогатам от полного неприятия в начале войны до готовности очень многих искать, запасать и использовать их первой блокадной осенью. Описываются источники появления заменителей пищи, которые блокадники приносили с работы, обнаруживали дома, находили в парках, садах, пригородах, на улицах, кладбищах, покупали и выменивали на рынках. Приводятся сведения о том, какие суррогаты становились наиболее распространенными, доминировали в тот или иной период осады, о рыночных ценах на них. Анализируется восприятие вкусовых качеств суррогатов, которые одни горожане считали несъедобными, вторые - приемлемыми, третьи - вкусными. Говорится о мерах властей, ученых города по популяризации потребления суррогатов в домашних условиях. Изучено позитивное воздействие потребления суррогатов на физическое, морально-психологическое состояние ленинградцев, предотвращение и исцеление от цинги, а также риски и случаи отравлений и гибели людей, в том числе из-за неосторожности и незнания способов приготовления заменителей. Горожане настолько долго использовали пищевые заменители, что за время осады привыкали к ним, порой полагая, что будут их есть после войны и блокады. По мнению многих выживших, суррогаты стали важнейшим средством спасения от голодной смерти.

В статье раскрываются особенности социально-экономического положения Пермской губернии в период реставрации органов власти Временного Всероссийского правительства. Актуальность темы обусловлена ее недостаточной изученностью вследствие неполного исследования архивных документов, относящихся к данному периоду. Источниками для написания статьи послужили ранее не опубликованные документы Пермского архива. Среди них - рапорты управляющих уездами и начальников милиции о происшествиях на имя управляющего Пермской губернией Н. П. Чистосердова (фонд Р-746), утвержденного приказом Верховного правителя 26 декабря 1918 г. Кроме того, представленные десять единиц хранения включают такие источники, как телеграммы, ведомости о происшествиях, сообщения, переписку о настроениях населения. Стоит выделить документы о пропаже бриллиантового перстня капитана В. Богданова во время стоянки поезда А. В. Колчака в Екатеринбурге. Разные типы источников охватывают различные сферы жизни, что позволяет воссоздать более полную картину прошлого, этим и объясняется их выборка в данном исследовании. Что касается лично написанных и подписанных Н. П. Чистосердовым документов, то таковых встречается немного. Практически все они носят обобщающий или распорядительный характер. Основным методом исследования стал сравнительно-исторический. Для того чтобы определить авторство документов, требовалось изучить несколько единиц хранения за один и тот же период времени. Восстановить целостную картину описываемых событий первой половины 1919 г. помогли идеографический и проблемно-аналитический методы. Объект исследования - документы Пермского архива (отчеты, рапорты, переписка, сводки, анкеты) за первую половину 1919 г., предмет исследования - социально-экономическое положение Пермской губернии, отображенное в представленных архивных документах. Наибольший интерес представляет «Журнал заседания съезда управляющих уездами Пермской губернии» за период с 16 по 18 февраля 1919 г. Это единственное дело, которое позволяет установить фамилии управляющих уездами и наиболее важные вопросы, которые обсуждались управляющими после ухода большевиков. Несмотря на ограниченные хронологические рамки и небольшой объем содержания, «Журнал» является уникальным источником как свидетельство совместной работы управляющих уездами по решению текущих вопросов.

Статья посвящена использованию понятия «гражданская война» в политической борьбе периода Российской революции 1917 г. В фокусе внимания - репрезентации радикальных социалистов: большевиков как партии и тех, кого современники изображали «большевиками», - как «партии гражданской войны» с начала Февральской революции и до апрельского кризиса. Автор изучает контексты высказываний и политическое использование понятия «гражданская война», проясняет понимание различными акторами условий возникновения гражданской войны, способы оправдания политического действия и приемы дискредитации противников через ассоциацию с гражданской войной. Внимание также уделяется использованию лексем, находящихся с «гражданской войной» в одном семантическом ряду («смута», «междоусобная война» и ряд других). Впервые большевики были ассоциированы с гражданской войной в марте, что было связано с пропагандой частью левых радикалов лозунга превращения империалистической войны в гражданскую войну и агитацией за власть Советов в первые дни революции. Интерпретация «большевиков» как «партии гражданской войны» стала частым инструментом их политических противников с момента приезда В. И. Ленина в Петроград в начале апреля. Вооруженные столкновения в дни апрельского кризиса привели к тиражированию образов левых радикалов как сторонников гражданской войны, навязыванию основной движущей силе антиправительственных демонстраций 21 апреля - рабочим Петрограда - ярлыка «ленинцев». Последнее побуждало рабочих к усвоению языка классовой борьбы, политической радикализации и оправданию насилия против «буржуазии». Обращения к образу гражданской войны в рамках пропагандистского противостояния различных политических сил в 1917 г. стали важным этапом культурной подготовки Гражданской войны в России.

В статье рассматриваются обстоятельства подготовки и проведения обысков у членов бывшей императорской семьи в Крыму весной 1917 г. Данная работа дополняет и углубляет сведения, ранее опубликованные в статье Н. В. Карушкиной. Автор привлекает новые архивные материалы, прежде не введенные в научный оборот. Особое внимание уделяется источникам (как мемуарным, так и документальным), сведения из которых об обысках у Романовых ранее не использовались в историографии. Приводятся новые данные об обстоятельствах подготовки акции против Романовых. Реконструируются биографии личностей, сыгравших важную роль в изучаемых событиях: подготовка и реализация обысков, работа с изъятыми в ходе акции документами. Это старший лейтенант Ю. Л. Афанасьев, лейтенант Р. Р. Левговд, унтер-офицер вольноопределяющийся К. В. Сафонов, солдат В. Зайцев, рабочие В. Мигачёв, С. Акимов, Н. Ляшко, общественный деятель М. М. Заславская. Цитируется мемуарный источник о разборе и изучении изъятых документов и писем Романовых. Поднимается вопрос о хищении в ходе обысков отдельных ценных предметов. Подробно разбирается приказ командующего Черноморским флотом вице-адмирала А. В. Колчака о проведении расследования против организаторов и участников обысков. Устанавливается связь этого приказа с конфликтом между командующим и Севастопольским советом депутатов армии, флота и рабочих в мае 1917 г. (так называемое дело генерала Петрова). Отмечается, что Севастопольский совет депутатов не смог бы организовать операцию такого размаха, как обыски у Романовых 26 апреля 1917 г., без поддержки со стороны командования флота.