Статья: НЕКОТОРЫЕ ВОПРОСЫ ПОНЯТИЯ ЗЛОУПОТРЕБЛЕНИЯ ПРОЦЕССУАЛЬНЫМИ ПРАВАМИ В АРБИТРАЖНОМ ПРОЦЕССЕ (2025)

В рецензии изложены первые впечатления от книги о развитии торгового суда в России. Рецензент не только знакомит с рецензируемым произведением, но и формулирует текущие задачи науки торгового права, именуемой коммерсиалистикой, или коммерциалистикой, в связи с реформой судопроизводства. Предлагается отнести к компетенции торгового (арбитражного) суда рассмотрение всех торговых дел, в том числе торговых споров, независимо от наличия статуса предпринимателя. Высказывается мысль о том, что наличие торгового права в России подтверждается не только кодексом арбитражного судопроизводства, но и кодификацией морского торгового права. Предлагается кодифицировать законодательство об арбитражном судопроизводстве без дублирования Гражданского процессуального кодекса и Кодекса административного судопроизводства. Рецензент подчеркивает, что стремление политического руководства к восстановлению российского суверенитета («самовластия») в полном объеме предопределяет стремление к изучению и осмыслению истории российского государства и права. Оценивая рецензируемое учебное пособие в целом, рецензент полагает, что оно может быть в последующем развернуто в полноценную монографию, если автор пособия познакомит сведущего читателя с новыми, неизвестными широкому читателю источниками знаний о становлении и развитии российского торгового судопроизводства.

Осуществляя какую-либо деятельность, человек всегда стремился к достижению результатов с наименьшей затратой ресурсов. Исходя из данных критериев чаще всего дается оценка эффективности деятельности. Однако на осуществление любой деятельности значительное влияние оказывают и иные факторы, как внешние, так и внутренние. В связи с этим количественная оценка не всегда может свидетельствовать о качестве. Уголовно-процессуальная деятельность представляет собой регламентированную законом систему действий всех участников уголовного процесса в пределах их компетенции и правомочий. В контексте проведенного исследования особое внимание заслуживает деятельность властных субъектов уголовного процесса, от решения которых зависит направление и ход производства по уголовному делу. В большинстве случаев эффективной их деятельность будет считаться, если был достигнут определенный результат (установлено лицо, совершившее преступление; вынесен приговор по делу и др.). Однако ориентирование на результат не дает возможности объективно подойти к оценке эффективности уголовного процесса, так как отсутствие результата с приложением максимальных усилий для его достижения также может считаться положительным итогом уголовно-процессуальной деятельности. Очевидно, что в основу оценки эффективности уголовного процесса должны быть положены критерии, учитывающие обширный ряд факторов и обстоятельств. Таким образом, целью исследования является выработка критериев, которые могут применяться при осуществлении оценки эффективности уголовного процесса. Рассмотрение и анализ различных подходов к определению понятия «эффективность» позволили сделать вывод о том, что упрощенное ее понимание может привести к ошибочному мнению относительно факторов, влияющих на нее. Поэтому был сформулирован подход, согласно которому необходимо комплексно подходить к оценке эффективности уголовного процесса, учитывая не только результат деятельности, но и иные факторы, влияющие на нее (злоупотребление правом, сложность уголовного дела, допущенные ошибки и т. д.).

В представленном исследовании анализируется содержание статьи 150 УК РФ, предусматривающей уголовную ответственность за вовлечение несовершеннолетних в совершение преступлений. Определено, что первоначально к квалифицирующим признакам данной нормы относилось совершение указанного деяния: а) педагогом, родителем или лицом, на которое возложены по закону обязанности по воспитанию несовершеннолетнего (часть 2 статьи 150 УК РФ); б) с применением насилия или с угрозой его применения (часть 3 статьи 150 УК РФ); в) сопряженное с вовлечением в совершение тяжкого или особо тяжкого (часть 4 ст. 150 УК РФ). Позднее часть 4 статьи 150 УК РФ была дополнена такими признаками, как «вовлечение несовершеннолетнего в преступную группу», а также «совершение преступления по мотивам идеологической, политической, расовой, религиозной или национальной ненависти или вражды, либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы». Однако современные вызовы привели к ещё одному изменению указанной нормы. Федеральным законом от 29 мая 2024 г. № 111-ФЗ «О внесении изменения в статью 150 Уголовного кодекса Российской Федерации» часть 4 статьи 150 была дополнена новым пунктом «в», предусматривающим наказание за вовлечение несовершеннолетнего в совершение трех и более преступлений небольшой и (или) средней тяжести. Анализ правоприменительной практики, мнений современных учёных и пояснительной записки к законопроекту № 512731-8 «О внесении изменений в статью 150 УК РФ» показал, что введение указанного квалифицирующего признака обусловлено необходимостью усиления противодействия вовлечению несовершеннолетних не просто в преступную, а профессиональную преступную деятельность. Для повышения правоприменительного потенциала указанной нормы предложено ужесточить ответственность за вовлечение несовершеннолетнего в совершение трех и более тождественных и (или) однородных преступлений небольшой и (или) средней тяжести, а также дать официальные разъяснения о порядке применения пункта «в» части 4 статьи 150 УК РФ.

Исследуется вопрос социально-экономической обоснованности легально установленного требования к собственникам жилых помещений по предоставлению заключения специализированной организации об оценке дома в межведомственную комиссию в целях инициирования процедуры его оценки. Анализируются подходы судебной практики к разрешению споров о возложении подобного бремени на граждан в ситуациях, когда спорный дом исключается из программы капитального ремонта в связи с высоким процентом физического износа; орган местного самоуправления является собственником квартиры в многоквартирном доме; дом включен в сводный перечень объектов (жилых помещений), находящихся в границах зоны чрезвычайной ситуации; основанием для рассмотрения вопроса об аварийности дома является заключение органа государственного жилищного надзора. Обращается внимание на то, что если первые два обстоятельства вытекают из системного толкования нормативно-правовых положений, то последние – из прямого требования нормативно-правовых актов, которое, однако, не всегда принимается во внимание межведомственными комиссиями. Отмечается, что складывающаяся судебная практика исходит из приоритета возложения исследуемой обязанности на публичные органы, что предопределено их публичными функциями, а также необходимостью минимизации финансовых затрат граждан в тех случаях, когда этого можно избежать. Сформулированы предложения по оценке политико-правовых причин, которые положены в основу формирующихся подходов при разрешении обозначенных споров. Обосновывается необходимость корректировки подзаконных правовых актов, в том числе в части установления в качестве самостоятельного основания проведения оценки дома сведений об его исключении из региональной программы по проведению капитального ремонта в связи с высокой степенью изношенности.

Предметом исследования статьи являются проблемные вопросы теории и практики наследования по закону бизнеса, который велся физическим лицом, имеющим статус индивидуального предпринимателя. Анализируются теоретические положения и судебная практика по факту существующих механизмов наследования по закону отдельных видов имущества, в частности, имущественного комплекса, посредством которого велась предпринимательская деятельность. Сравниваются положения действующего российского законодательства относительно особенностей статуса индивидуального предпринимателя и юридического лица, а также правовые механизмы наследования бизнеса в зарубежных странах. Рассматриваются проблемные вопросы, возникающие в оперативной работе бизнеса в случае смерти индивидуального предпринимателя. Выявлено отсутствие эффективных механизмов наследования принадлежавшего при жизни индивидуальному предпринимателю имущественного комплекса, посредством которого осуществлялся бизнес, который позволил бы оперативно продолжить ведение бизнеса. Актуализируется проблема целесообразности введения преимущественного права наследования отдельных видов имущества индивидуального предпринимателя по аналогии со ст. 1178 ГК РФ. Также в работе исследуется возможность и порядок наследования права на интеллектуальную собственность, права на фирменное наименование и товарные знаки наследниками без статуса индивидуального предпринимателя. Обосновывается необходимость рассмотрения возможности введения ускоренного порядка принятия наследства, если в составе наследственной массы имеется имущество, посредством которого умершим физическим лицом, имевшим статус индивидуального предпринимателя, велась предпринимательская деятельность.

В статье рассматривается проблема маркировки контента, созданного генеративным искусственным интеллектом (ИИ), с целью обеспечения прозрачности и предотвращения возможных правовых и этических рисков. Автор анализирует сложность разграничения произведений, созданных человеком, и результатов, сгенерированных с помощью технологий искусственного интеллекта, а также приводит примеры спорных случаев, таких как проект по генерации изображений Николая Иронова и дипфейки, например, использование синтезированного голоса актрисы Алены Андроновой. В статье изучаются и международные подходы к регулированию этой области, включая законодательные инициативы Европейского Союза, Китая, США и Италии. Особое внимание уделено юридическим рискам, связанным с использованием результатов, созданных при помощи технологий искусственного интеллекта, и таким вопросам маркировки, как информирование пользователей о процессе создания контента (process-based) и предотвращение введения общественности в заблуждение (impact-based) для снижения рисков нарушения интеллектуальных прав третьих лиц. Подчеркивается необходимость внедрения маркировки (в том числе метаданных и водяных знаков) не только для изображений, но и для аудио- и видеоконтента, чтобы минимизировать риски дезинформации и мошенничества. Кроме того, автор обращает внимание на важность разработки соответствующего правового регулирования в Российской Федерации, предлагая закрепить общее правило о маркировке результатов, создаваемых с использованием технологий искусственного интеллекта, и внедрить его в различные сферы применения технологий ИИ. В качестве примера предлагается аналогия с подходом видеохостинга YouTube, где пользователь обязан отмечать факт создания контента с использованием ИИ. Предлагается закрепить обязанность по маркировке за пользователем или разработчиком системы ИИ в случае отсутствия автоматической маркировки. В статье также приводятся конкретные предложения по разработке нормативных положений для включения в проект Федерального закона «О регулировании систем искусственного интеллекта».

Вторая часть статьи продолжает анализ положений двух законопроектов, последовательно представленных в КНР в 2023 и 2024 годах, озаглавленных соответственно «Закон об искусственном интеллекте (Типовой закон) 1.0 (проект, рекомендованный экспертами)» и «Закон Китайской Народной Республики об искусственном интеллекте (проект, предложенный учеными)». В первой части статьи была представлена сравнительная характеристика данных проектов по разделам, посвященным общим положениям, целям и принципам регулирования, поддержке, развитию и продвижению ИИ, вопросам управления и контрольно-надзорной деятельности, обеспечения безопасности систем ИИ, сформулированы промежуточные выводы. В данной статье автор раскрывает положения законопроектов, касающихся защиты прав и интересов пользователей, юридической ответственности, защиты интеллектуальной собственности, международного сотрудничества. Рассматриваются проектируемые нормы о «специальных сценариях» применения искусственного интеллекта: использовании искусственного интеллекта государственными органами; судебный искусственный интеллект; новости, создаваемые искусственным интеллектом; медицинский искусственный интеллект; социальные роботы; биометрия; автономное вождение; социальный кредит (рейтинг или скоринг); требования к общему искусственному интеллекту. Отмечено отсутствие в проекте сценария «искусственный интеллект в образовании». Исследуется контекст уже принятых нормативных правовых актов, что позволяет констатировать исключительно общий характер проектируемых норм относительно специальных сценариев, каждый из которых требует либо отраслевого закона, либо подзаконного нормативного правового акта, но не отменяет необходимости определения общих принципов регулирования этих сценариев в рамках комплексного закона. Автор приходит к выводу, что анализ законопроектов, разработанных в Китайской Народной Республике, наряду с принятыми в 2024 году Законом ЕС об ИИ, 28 мая 2025 года в Японии Законом о содействии исследованиям, разработке и использованию технологий искусственного интеллекта («Закон о содействии использованию ИИ»), а также принятом в первом чтении 14 мая 2025 г. проектом Закона Республики Казахстан «Об искусственном интеллекте» является критически важным для разработки комплексного нормативно-правового регулирования искусственного интеллекта в Российской Федерации.

В 1990-е годы в России сформировалась двухуровневая система управления наукой, включавшая федеральный и региональный уровни. В условиях политического и экономического кризиса были созданы структуры и механизмы взаимодействия федеральных и региональных органов власти и управления в сфере научно-технологического развития, разграничены их полномочия, разработана нормативно-правовая база единой государственной и региональной научно-технической политики. Основным центром координации выступило Министерство науки и технологий Российской Федерации, в структуре которого действовали специальные подразделения по сотрудничеству с регионами. Используя архивные материалы, нормативные источники и публикации 1990-х гг., автор рассматривает формы взаимодействия федерального и регионального уровней управления наукой. Дан краткий обзор развития федерального и регионального законодательства о науке. Взаимодействие с субъектами РФ осуществлялось в формах адресной работы с руководителями, заключения и реализации двусторонних соглашений о сотрудничестве, информационно-консультативной помощи, совместной нормотворческой деятельности, разработки и реализации федеральных и региональных целевых программ. Проанализированы итоги работы по подготовке и реализации региональных научно-технических программ, показаны особенности их разработки, а также сложности, с которыми сталкивались регионы и федеральный центр. В числе этих сложностей не только нехватка средств, но и проблемы выбора тематики исследований, соответствующей приоритетам научно-технологического развития региона, отсутствие конкурсности в выборе исполнителей, разрыв между научно-технической и инновационной деятельностью. Важным элементом механизма взаимодействия стали межрегиональные ассоциации субъектов РФ. Занимая промежуточное место между федеральным и региональным уровнями, они позволяли субъектам вырабатывать согласованную программу взаимодействия с федеральным центром, становились площадкой для разработки программ мероприятий по сохранению и развитию научного потенциала входящих в них регионов.

Статья посвящена исследованию роли законодательства в конструировании официального исторического нарратива о Великой Отечественной войне, эксплицированного в мемориальном законодательстве. На основе анализа формы, содержания и смысла нормативных правовых актов, посвященных памяти о Великой Отечественной войне, сделан вывод, что юридизация исторической памяти связана со стремлением государства артикулировать фреймы исторической памяти, которые эксплицируют социальные представления о ключевых лицах, событиях и символах, имеющих определяющее значение для обеспечения национальной безопасности и социальной идентификации не только в исторической ретроспективе, но и применительно к современной социальной реальности. Память о Великой Отечественной войне, консолидируя общество, является важнейшим средством социальной идентификации и выступает ценностным эталоном поведения граждан, показавшим свою эффективность в прошлом. Конструируя фреймы исторической памяти, мемориальное законодательство обеспечивает не только сохранение образа Великой Отечественной войны и его интерпретацию в соответствии с официальным историческим нарративом, но и его трансляцию гражданам и репрезентацию в коммеморативных практиках, эксплицирующих аксиологическую интенциональность политики России. Благодаря этому формируется чувство сопричастности государства и гражданского общества в процессе увековечивания памяти о Великой Отечественной войне. Автор подчеркивает, что мемориальное законодательство является не только легальным, но и легитимным средством сохранения, трансляции и репрезентации памяти о войне. С одной стороны, оно эксплицирует конвенциональный образ Великой Отечественной войны, сформированный в памяти российского общества. С другой стороны, оно призвано транслировать неофитам официальный исторический нарратив.

В статье рассмотрен вопрос о малоизученном принципе организации и деятельности Международного Военного Трибунала по делу о главных военных преступниках европейских стран оси, а именно – о принципе скорого и безотлагательного суда. Источниковой базой исследования послужили акты, оформляющие деятельность суда над военными преступниками в Нюрнберге, а также документальные материалы дипломатического характера – ноты и заявления. Проведен анализ научной литературы и мемуаров участников процесса. В исследовании подчеркнута особая значимость позиции Советского Союза в международной подготовке суда над руководством нацистской Германии. Подробно рассмотрено, как представители Советского Правительства последовательно выступали за международное признание необходимости проведения суда над руководителями нацистской Германии после окончания войны. Принципы, ставшие основой организации и деятельности Международного Военного Трибунала, также в значительной мере обязаны СССР своим закреплением в нормах международных договорах. Представлен подробный генезис правового оформления принципа скорости и безотлагательности суда, рассмотрены конкретные направления деятельности Международного Военного Трибунала, в рамках которых данный принцип применялся практически. Дана оценка истории правового закрепления и практического применения исследуемого принципа в период после окончания Нюрнбергского процесса. На основе анализа публикаций российских исследователей по теме Нюрнбергского процесса дана оценка научного освещения данной проблемы в современной отечественной юридической литературе как недостаточно полно раскрывающего значение данного принципа для организации и работы Международного Военного Трибунала. Представлена оценка потенциала применимости данного принципа в современном международном уголовном судопроизводстве.