Статья: ДУХОВНАЯ ГРАМОТА КРУТИЦКОГО МИТРОПОЛИТА ГЕЛАСИЯ 1601 Г. (2025)

После отмены крепостного права и начала капиталистической модернизации в России остро стал вопрос о повышении уровня грамотности населения. В решении этого вопроса принимала активное участие и образованная публика - цензовая и нецензовая интеллигенция, которая участвовала в развитии разных форм внешкольного просвещения. Одним из видов подобной просветительской деятельности стала организация «народных чтений», во время которых неграмотной аудитории демонстрировались «светящиеся картины» и зачитывались вслух литературные произведения. Ученые, изучавшие эту социокультурную практику, пришли к выводу, что народные чтения являлись предшественником кинематографа и современных СМИ. Эта практика стала распространенной формой общественной работы, поскольку, во-первых, приобрела определенную популярность среди городских низов, во-вторых, стала одной из форм организации гражданского общества в России, и, в-третьих, являлась инструментом формирования одобренного властью общественного дискурса в стране. Именно поэтому организация народных чтений жестко регламентировалась правилами и находилась под полным контролем местной администрации. Из всего изложенного можно сделать вывод, что тема организации народных чтений в русской провинции представляет собой действительно важную научную проблему. К сожалению, народные чтения в провинции, на уровне губернии, в отечественной и зарубежной историографии пристально не рассматривались. Предлагаемая статья призвана частично восполнить этот пробел. Она посвящена реконструкции конфликта орловского губернатора А. Н. Трубникова с группой брянских интеллигентов по поводу утверждения особой общественной организации, занимавшейся проведением народных чтений. Исследование конфликта проведено на основе анализа документов, хранящихся в фонде орловского губернатора в Государственном архиве Орловской области (ГАСО). В основу исследования положены метод историзма и традиционные (неформализованные) методы анализа текста. На основе общих логических операций анализа и синтеза, сравнения, оценки и осмысления был проведен текстологический анализ архивных документов. Это позволило автору пошагово восстановить историю конфликта между орловским губернатором и группой учредителей Комитета народных чтений в г. Брянске. Описанная в статье коллизия характеризует сложившийся в российской бюрократической системе личный стиль управления, когда решение по тому или иному делу определялось личным расположением или нерасположением высокопоставленного чиновника.

В статье на материалах семейного архива Ивана Нестеровича Агасафьянца (1891-1959) с привлечением материалов Российского государственного архива экономики (РГАЭ) и Архива внешней политики РФ (АВП РФ) рассматриваются страницы истории нашей страны (СССР) через историю боевого и трудового пути участника Гражданской войны, сотрудника «Интуриста», одного из организаторов дипломатических приемов, работника культуры. Среди сохранившихся материалов кадровые документы: личный листок, анкеты, а также удостоверения, характеристики, письма и записки. В годы Гражданской войны И. Н. Агасафьянц занимался снабжением Красной армии и партизанских формирований, в 1920-1930-е гг. - в системе Госкино: возобновил демонстрацию кинофильмов в Москве, был директором кинотеатра «Художественный». В Великую Отечественную войну принимал участие в организации обслуживания аккредитованных в СССР дипломатических представительств и военных миссий стран - союзников по антигитлеровской коалиции и представителей нейтральных государств. По заданию наркома внешней торговли СССР А. И. Микояна организовал работу и возглавил в должности директора ресторан «Гранд-Отель» в г. Куйбышеве, в который в 1941 г. были эвакуированы дипломаты и аккредитованные журналисты союзных стран. Принимал участие в обслуживании делегаций в ходе Ялтинской и Потсдамской конференций. В послевоенный период занимал руководящие посты в системе Министерства торговли СССР. Его вкладом в развитие советской торговли стало создание ряда ресторанов в Москве, в том числе и самого известного ресторана на Всероссийской сельскохозяйственной выставке (ВСХВ) «Золотой колос». Много времени уделял и подготовке молодых кадров, передавая им свои знания и опыт. В судьбе И. Н. Агасафьянца нашли отражение многие события советской эпохи. Пример изучения источников личного происхождения, хранящихся в семейных архивах, подтверждает значимость этих документов как исторических источников в изучении истории нашей страны. История повседневности, как и история семьи, основываются на изучении эго-документов. Многие из них хранятся в семейных архивах и свидетельствуют об участии граждан в тех или иных исторических событиях. Ценность уникальных документов семейных архивов как исторических источников заключена в их внимании к жизням и судьбам не только выдающихся государственных деятелей, представителей научной и творческой интеллигенции, но и «рядовых» свидетелей и участников исторических событий.

Статья представляет собой рецензию на научно-справочное издание «Военнопленные Первой мировой войны: межфондовый именной указатель к метрическим книгам храмов Омского региона (1914-1920 гг.)», подготовленное коллективом из восьми сотрудников Исторического архива Омской области. Книга увидела свет в декабре 2023 г., а ее презентация широкой научной общественности состоялась 1 февраля 2024 г. в Центре изучения истории Гражданской войны Исторического архива Омской области. В основу для подготовки научно-справочного издания положено сплошное изучение актовых записей метрических книг храмов четырех мировых конфессий, действовавших в тот период в Омском регионе. Аргументом в пользу такого выбора стало то, что актовый материал десятков православных храмов, костела, кирхи и синагоги достаточно полно сохранился в Историческом архиве Омской области. Именной указатель представляет собой краткие биографические сведения с поисковыми данными в отношении военнопленных, оказавшихся в 1914-1920 гг. на территории современной Омской области. Предисловие к изданию под авторством авторитетного историка Д. И. Петина содержит историографию изучения военнопленных начала ХХ в. в Сибири, аналитический обзор публикуемых материалов с обобщенными статистическими данными, описание методики составления указателя и фактически представляет собой самостоятельное исследование по проблеме военнопленных Первой мировой войны в Омском регионе. Теоретической основой для аналитического осмысления книжной новинки стала военно-историческая антропология с элементами имагологии и краеведения. Принципы историзма, научного подхода в изображении исторических явлений и рационализации архивного дела дали основания отнести данное издание не только к сфере профессионального исторического интереса, но и к востребованным справочным публикациям поискового характера в области исторической биографии и практической генеалогии. В рецензии представлена значимость межфондового указателя для исторических исследований проблем военнопленных в годы Первой мировой войны, потомков иностранцев, разыскивающих своих предков, и в целом для сохранения исторической памяти о трагических страницах мировой истории. Выделяются достоинства данного издания как научно-исследовательского проекта, ориентированного на публикацию репрезентативного комплекса источников по истории военнопленных в Омском регионе в период социальных катаклизмов.

В статье анализируются предпосылки в 1950-е гг. для осуществления сплошной электрификации оренбургских сел за счет подключения колхозов и совхозов к высоковольтным централизованным электростанциям. Под электрификацией села в работе понимается процесс распространения и использования электроэнергии в сельской местности: в производственных нуждах, в домовладениях, хозяйственно-бытовых помещениях, культурно-образовательных и медицинских учреждениях. Задачами исследования являются: определить основные периоды процесса электрификации оренбургских колхозов и совхозов в 1953-1964 гг.; выявить основные показатели, характеризующие динамику обеспеченности оренбургского села электроэнергией, в том числе, за счет развития централизованного электроснабжения в 1953-1959 гг. Решить поставленные исследователями задачи стало возможным благодаря использованию ряда научных принципов и методов, таких, например, как: принцип историзма и объективности (позволяют непредвзято выявлять исторические закономерности, характерные для конкретного исторического периода); историко-сравнительный, что дает возможность сравнить темпы электрификации Оренбуржья с показателем других регионов и всего Советского Союза; хронологический, благодаря ему была составлена периодизация процесса электрификации оренбургского села; статистический и иные методы. В результате анализа архивных материалов удалось выделить два ключевых периода процесса электрификации оренбургского села. Первый из них связан с развитием центрального электроснабжения, когда села и деревни Оренбуржья присоединялись к государственным электростанциям. Эти процессы относятся к 1953-1959 гг. Второй период, охватывающий 1960-1965 гг., характеризуется реализацией политики сплошной электрификации, предпосылки для которой возникли в первом периоде. Впервые систематизированы статистические данные, отражающие ряд ключевых показателей: динамику обеспеченности колхозов и совхозов электроэнергией; энергобаланс электрических нагрузок, предназначенных для сельской местности, по энергорайонам Оренбуржья; изменения суммарной выработки электроэнергии по Оренбургской области в рассматриваемый период. Было установлено, что вплоть до 1970 гг. не удавалось полностью решить проблему централизованного электроснабжения села, поскольку даже в 1959 г. колхозы получали большую часть электроэнергии от своих электростанций, а не от государственных.

Советская деятельность в арктической зоне в статье рассматривается как проявление политики глобализма. Идеи, на которых базировался советский проект в целом, носили глобальный характер: мировая революция, создание нового человека и общества, преобразование природы и др. Одним из таких глобальных проектов было включение арктического пространства в экономические процессы, которое реализовывалось в течение всего советского периода истории. Важным элементом освоения Арктики стало градостроительство. Источниковую базу статьи составили документы из трех архивов - Российского государственного архива экономики (РГАЭ), Государственного архива Красноярского края (ГАКК) и Норильского городского архива, интервью, собранные автором, а также опубликованные воспоминания норильчан. Использованные источники позволяют осветить тему на нескольких уровнях - общегосударственном, региональном, локальном и персональном. Норильск - один из семи больших советских арктических городов. Он начинался как поселение при комбинате, с достаточно низким уровнем благоустройства. Однако отказ от принудительного труда и экстремальные условия Заполярья потребовали воплощения в жизнь идей, ранее существовавших только в пропагандистском формате. Благодаря высоким зарплатам, мерам по развитию инфраструктуры и повышению комфортности проживания, население Норильска активно росло. Одновременно с увеличением численности населения возрастало и количество специалистов различного профиля, которые вносили свою лепту в обогащение городской среды. Уезжая «на материк», они не порывали связи с Норильском, формируя своеобразную диаспору, которая охватила не только территорию СССР, но и ряд других стран. В итоге Норильск перерос свою монофункциональность и стал полноценным городским поселением с развитой средой и крепкими социальными связями, была наработана значительная исследовательская база по способам производства, строительства и адаптации человека к условиям Севера. Все это позволило Норильску стать важным опорным пунктом в процессе освоения Арктики в прошлом, настоящем и будущем. Было доказано, что человек может жить и работать за Полярным кругом, что можно строить города и развивать системы расселения. Достичь полного благоустройства города и защиты от сурового климата не удалось, однако были найдены удачные решения целого ряда важных вопросов. Опыт советской урбанизации в Заполярье, и в том числе норильский, широко востребован в мире и имеет большое значение для дальнейшего освоения высоких широт.

Статья посвящена обзору источникового комплекса по проблемам работы власти с бедностью в советском обществе второй половины 1940-х - 1980-е гг. Данная тема является частью изучения уровня жизни населения в СССР, однако по проблемам бедности свод источников пока никем из авторов научных работ не был представлен. Авторы статьи рассматривают явление бедности как отражение распределительных принципов, являвшихся, в свою очередь, системным показателем уровня эксплуатации трудящихся. В обзор документов вошли, прежде всего, «вторичные» аналитические источники, созданные в результате изучения представителями органов власти и научного сообщества бюджетных обследований, сведений о величинах зарплат, разовых территориальных обследований по данным вопросам и пр. В ходе исследования выявлено, что в течение послевоенного сорокалетия проблема борьбы с нищенством и бедностью постоянно находилась в сфере активного наблюдения органов управления и принятия соответствующих решений. В источниковом обзоре описаны аналитические документы по данному вопросу, созданные под эгидой Центрального статуправления СССР, а также научными коллективами экономистов, социологов и группами политических деятелей. Основная часть документов представленного обзора выявлена в фондах Российского государственного архива новейшей истории. Данные документы позволяют сделать выводы о динамике состояния нищенства и бедности, а также величине малообеспеченных слоев СССР и социальных характеристиках данного явления. Как свидетельствует источниковый комплекс, нищенство как явление, широко существовавшее в послевоенный период, в целом было ликвидировано к середине 1950-х гг. Малообеспеченные группы населения также сокращались. Группа населения, получавшая низший уровень заработной платы (до 35 руб. в месяц), в 1960 г. составляла около половины всех семей. В середине 1960-х гг. был повышен минимальный уровень заработной платы и в 1970-е гг. данная группа не превышала десятой доли семей. Самоощущение людей в целом совпадало с этими цифрами: по данным социологических опросов середины 1980-х гг. «бедными» («живущими от зарплаты до зарплаты») назвали себя около 11% населения страны. В социальные группы, входящие в категорию «бедных и малообеспеченных», как правило подпадали колхозники, представители сфер здравоохранения, жилищно-коммунального хозяйства, торговли. Факторами бедности в аналитических документах назывались большое количество иждивенцев в семье, низкий уровень заработной платы в отдельных отраслях производства.

Мобилизация населения СССР на военную службу в период Великой Отечественной войны 1941-1945 гг. приобрела значительный размах. Одним из источников пополнения действующей армии стали жители освобожденных от оккупации районов Советского Союза и побывавшие в плену советские военнослужащие. В статье анализируется опыт проведения призыва в Краснодарском и Ставропольском краях в 1943 г., после изгнания оккупантов с этих территорий. Изучение отечественной и зарубежной историографии показало, что этот аспект Битвы за Кавказ 1942-1943 гг. освещен недостаточно. Главным источником для подготовки публикации стали документы Центрального архива Министерства обороны Российской Федерации, в основной своей массе впервые введенные в оборот. Наряду с ними привлекались материалы Центра документации новейшей истории Краснодарского края и Национального управления архивов и документации США, а также опубликованные дневники и воспоминания. Проведение исследования потребовало применения историко-системного и историко-статистического методов. Основное внимание автор уделил тем мобилизационным мероприятиям, которые проводили советские войска до восстановления системы военных комиссариатов, сразу после вступления в освобожденные районы Кубани и Ставрополья. Общий порядок проведения призыва в регионах, освобожденных от оккупации, определялся приказом Ставки ВГК от 9 февраля 1942 г. Его содержание дополняли директивы командования Северной группы войск и Северо-Кавказского фронта. Анализ документов показал, что поначалу мобилизация сопровождалась многими трудностями. Выявление и учет призывников, проверка их физических и морально-политических качеств проводились поверхностно. Отправка пополнения в войска задерживалась, призванные часто не получали обмундирование, снаряжение и продовольствие. Боевая подготовка, воспитательная и политическая работа с новобранцами в войсках велась без учета их особенностей. Все это негативно сказывалось на боеспособности советских войск. Проведение мобилизации в сжатые сроки отчасти было обусловлено сложившейся обстановкой. В ходе наступления в начале 1943 г. армии Северо-Кавказского фронта понесли потери в людях и оказались оторваны от своих тылов. В течение весны 1943 г. ситуация с призывом изменилась к лучшему - возобновилась работа военных комиссариатов, заново был организован учет военнообязанных, наладилось снабжение и обучение призванных в армию. Однако к этому времени основная масса потенциальных военнослужащих из Краснодарского и Ставропольского краев уже оказалась в рядах Красной армии.

В статье анализируются материалы «Ленинской недели» 1925 г., хранящиеся в Государственном архиве новейшей истории Смоленской области. В основном это «отчеты» о проведении «Ленинской недели» на территории Смоленской губернии. Ценность такого рода источника заключается в их первичности и незначительной обработанности - это материалы из первых рук. Изучая материалы «отчетов», следует учитывать свойство общественного мнения, для которого характерно расхождение вербального и реального поведения. Люди не всегда поступают так, как говорят. Отмечается, что в постсоветский период значительно возрос интерес исследователей к изучению настроений, представлений и восприятию событий как внутри страны, так и заграницей. Возможность работать с материалами, ранее скрытыми от исследователей, позволяет уточнять, а порой и менять наши представления о прошлом. Это касается человека раннесоветского периода, который часто воспринимался, как «винтик» огромного советского механизма. Знакомство с материалами, отражающими общественные настроения, показывает на большое количество людей, способных критически мыслить, не поддающихся на пропагандистские уловки власти, которая, используя самые разные поводы, методично оказывала давление на сознание населения. Одним из таких поводов стала смерть В. И. Ленина и последующие за этим траурные мероприятия. Первая годовщина смерти В. И. Ленина была использована властью для трансляции населению необходимых не только внутри-, но внешнеполитических образов. Проведение «Ленинской недели» было призвано сформировать опыт коллективной идентичности советского человека. Автор приходит к выводу о том, что «отчеты» о проведении намеченных властями мероприятий показывают самый разный спектр общественных настроений смоленского крестьянства: от согласия с позицией властей о достижениях в строительстве нового общества до выражения негативного отношения к ней. В последнем случае информаторы приписывали такие настроения антисоветски настроенному кулачеству и, вообще, чуждым советской власти элементам. Исследование крестьянских настроений Смоленской губернии показали, что результаты «Ленинской недели» оказались не совсем те, на которые рассчитывала власть. Несмотря на заверения информаторов о росте политической активности крестьянства, все же чаще всего отмечалась политическая пассивность населения. Крестьян в большей мере интересовали самые насущные проблемы, связанные с их повседневной жизнью: касалось ли это международных событий или судьбы Л. Д. Троцкого - все «вертелось» вокруг их жизненных интересов.

В статье отмечается, что города-герои играли значимую роль в увековечивании памяти в СССР о событиях Великой Отечественной войны. Однако обстоятельствам самого присуждения почетного звания в историографии уделяется недостаточно внимания, в том числе, в связи с отсутствием в распоряжении исследователей необходимых источников. Цель публикации - ввести в научный оборот документы о попытке присвоения Новороссийску почетного звания города-героя в 1958 г. С инициативой об этом выступили Новороссийский горком КПСС и горисполком. Мемориальную инициативу поддержали Краснодарский крайком КПСС и крайисполком, а также командование Черноморского флота. Однако партийное руководство отказалось принять решение. Соответствующее обоснование подготовил военно-исторический отдел Военно-научного управления Генерального штаба Советской армии. В нем рассматривалось появление данного почетного звания, сравнивался вклад разных городов-героев в историю Великой Отечественной войны по длительности их обороны, количеству прикованных сил врага и понесенных им потерь, масштабам участия населения под руководством партийных организаций. В результате делался вывод о том, что оборона Новороссийска не может быть поставлена рядом с обороной Ленинграда, Сталинграда, Севастополя и Одессы, ранее признанных городами-героями. В публикации представлены четыре взаимосвязанных документа: выписка из протокола заседания бюро Краснодарского краевого комитета КПСС и крайисполкома, направленная в ЦК КПСС, в которой содержатся предложение разрешить Новороссийскому горкому КПСС и горисполкому провести празднование 15-й годовщины освобождения города от оккупантов, просьбы присвоить Новороссийску звание города-героя и наградить 150-200 активных участников его обороны, освобождения и восстановления; ходатайство командования Черноморского флота в Президиум ЦК КПСС о присвоении Новороссийску звания города-героя; замечания начальника военно-исторического отдела Военно-научного управления Генерального штаба Советской армии генерал-лейтенанта С. П. Платонова; информация о принятом решении заведующего отделом партийных органов ЦК КПСС по РСФСР В. М. Чураева. Информативная ценность документов оценивается с учетом принципа историзма, с использованием проблемно-хронологического, ретроспективного и диахронного методов, а также источниковедческого анализа, что позволило проследить динамику в разработке и реализации мемориальной инициативы в контексте событий периода «оттепели». Публикация позволяет ответить и на более общие вопросы отношения советского руководства к почетному званию города-героя, раскрыть его символическое значение.

В статье вводятся в научный оборот и анализируются архивные справки-таблицы с данными о развитии золотодобывающей промышленности Главного управления строительства Дальнего Севера Наркомата внутренних дел СССР (Дальстрой НКВД-МВД СССР)в преддверии Второй мировой войны и в первые послевоенные годы (1938-1948). Они содержат информацию о динамике добычи золота, технико-экономических показателях предприятий, процессах механизации производства, объемах капитальных вложений и др. Публикуемые документы раскрывают постепенное истощение богатых россыпных месторождений, снижение среднего содержания золота в песках. Отмечается значительный рост масштабов вскрышных работ и объемов промывки песков. Проанализирована динамика добычи шлихового и рудного золота, развитие производства на фабриках полного цикла. Особое внимание уделено периоду Великой Отечественной войны 1941-1945 гг. Наблюдается резкое сокращение капитальных вложений в развитие Дальстроя, объемов грузоперевозок и поставок важнейших видов оборудования. Отмечена способность отрасли функционировать и обеспечивать производство стратегического металла в сложных условиях военного времени. Исследованы высокие темпы механизации производства в послевоенный период, технического перевооружения Дальстроя, увеличения парка техники. Фиксируется рост производительности труда на всех этапах горных работ. Выявлены проблемы с поставками оборудования для нужд отрасли в послевоенные годы. Подчеркнута способность Дальстроя расширять масштабы добычи благодаря росту капитальных вложений, внедрению новых технологий. Публикуемые документы содержат уникальную статистическую информацию о технико-экономических параметрах золотодобычи Дальстроя в 1938-1948 гг. и позволяют комплексно оценить тенденции развития золотодобывающей отрасли в сложных экономических условиях военного времени.

Публикация документов из Российского государственного архива Военно-Морского флота (РГАВМФ) основана на применении антропологического подхода для сравнительного анализа восприятия участниками событий Февральской революции в России 1917 г. и времени выступления Л. Г. Корнилова, а также источниковедческого метода для выявления особенностей фиксирования информации в конкретном историческом источнике. Актуальность сюжета связана с таким обстоятельством, как психологическая связь перерастания революционного процесса в гражданскую войну. В дни падения монархии российские офицеры стали заложниками прежней общественно-политической организации профессионального сообщества. Автором на основе сохранившихся документов предпринята реконструкция настроений и реакций офицерского сообщества, а также их родных на процессы, протекавшие в дни корниловского выступления на кораблях Балтийского флота. Впервые вводится в научный оборот «письмо во власть» А. Д. Романовой, сестры одного из злодейски убитых морских офицеров, с приложениями, представляющими самостоятельную научную ценность, из фондов Российского государственного архива Военно-Морского флота в Санкт-Петербурге. Представленные материалы позволяют оценить всплеск дичайшего радикализма экипажей боевых кораблей Балтийского флота, который отражал напряженность политической обстановки, которая во многом повторила ситуацию февральско-мартовских дней 1917 г. Поводом к состоявшимся самосудам стало требование сбора у офицеров своеобразных «расписок в политической благонадежности» с резким осуждением действий Л. Г. Корнилова и отказом подчиняться его приказам, а также согласия выполнять распоряжения так называемых революционных органов власти. Попытки некоторых офицеров отказаться от демонстрации лояльности революционным властям, объяснявшиеся нежеланием участвовать в политической борьбе, воспринимались как контрреволюционные. В то же время рассылка «писем во власть» «уважаемым общественным деятелям», в том числе, предположительно М. В. Родзянко, свидетельствовала о неуверенности в желании и возможностях главы Временного правительства добиться правосудия в отношении самосудов. Косвенно это подтверждалось и бездействием в этом направлении после февральско-мартовских событий. Важной чертой публикуемого письма сестры погибшего морского офицера являлась нескрываемая ненависть к убийцам. Во многом это объяснялось личным родством, но отразило и готовность добиваться поставленных целей самыми радикальными средствами. Это свидетельствовало о нарастании непримиримости в различных группах общества, что означало психологическую готовность к гражданской войне в России.

Актуальность поднимаемой темы обусловлена тем, что в год празднования 80-летия Победы работы, посвященные истории Великой Отечественной войны и послевоенного периода, приобретают особую значимость. Настоящее исследование вводит в научный оборот ранее недоступное для исследователей личное дело академика Василия Сергеевича Немчинова, руководившего Тимирязевской академией в военные и первые послевоенные годы. Это существенно усилит источниковую базу для будущих исследований периодов Великой Отечественной войны и послевоенного восстановления. Данный аспект особенно важен с учетом факта уничтожения в октябре 1941 г. архива академии, что создало серьезные проблемы в изучении истории ведущего аграрного вуза страны и связанных с ее деятельностью известных персоналий. Как результат, возникли серьезные пробелы в научном знании, когда историки ориентировались в основном на прессу и мемуарную литературу. Настоящая статья призвана нивелировать этот недостаток и восполнить пробелы в историографии, посвященной выдающемуся советскому ученому В. С. Немчинову, раскрыть малоизвестные факты его биографии. Цель настоящего исследования - ввести в научный оборот личное дело В. С. Немчинова, заполнив имеющиеся в историографии пробелы в жизни ученого, показать неоднозначность взаимоотношений отечественной науки и властных структур. Для достижения обозначенной цели решаются следующие задачи: показать, что поворотным моментом в биографии В. С. Немчинова стала августовская сессия ВАСХНИЛ 1948 г.; дать характеристику В. С. Немчинову как члену ВКП (б), объяснив факт относительно позднего вступления в партию; продемонстрировать, как партийные органы академии создавали доказательную базу для исключения академика из ВКП (б), что означало бы конец его научной карьеры. Дан анализ деятельности В. С. Немчинова как организатора науки. Особое внимание уделено периоду Великой Отечественной войны, когда В. С. Немчинову предстояло организовать учебный процесс и научные исследования с учетом требований военного времени. В качестве основного метода исследования был определен контент-анализ личного дела В. С. Немчинова. Главный научный результат заключается в том, что, включив в научный оборот ранее неизвестный исторический источник, авторы продемонстрировали атмосферу, которая царила в советских вузах в послевоенные годы. Показано, как государство, используя партийные органы, вмешивалось в науку, подвергая уничижительной критике ученых, вынуждая последних защищаться от обвинений, в большинстве своем голословных.

Статья посвящена истории формирования уникального комплекса источников по истории эмиграции первой волны, созданного эмигрантами и хранящегося в фонде Р-5820 Государственного архива Российской Федерации. Актуальность исследования обусловлена неослабевающим интересом к изучению российского зарубежья. История изучения этой темы началась с формированием российского зарубежья и охватывает самые разнообразные аспекты жизни эмигрантов в разных странах пребывания. Тем важнее обнаружить в основательно изученной теме новые вопросы и новые источники, рассказать об истории создания одного из источниковых комплексов и перспективах его научного использования, которым является фонд Р-5820, сформированный в результате опроса, проведенного в 1929-1930 гг. Пражским комитетом по подготовке 175-летия Московского университета. Отмечание памятных дат было широко распространено в российском зарубежье, так как способствовало сохранению идентичности и интеграции эмигрантов. К 1929 г. уже сформировался стандартный сценарий коммеморативных празднеств. Однако инициатива Пражского комитета представляла собой нечто новое. Члены Пражского комитета, возглавляемого бывшим ректором Московского университета М. М. Новиковым, задумали, помимо публикации юбилейного сборника, сформировать стипендии «имени Московского университета» для студентов, обучающихся в зарубежных вузах, и провести опрос среди бывших студентов. В нем приняли участие выпускники 50 российских и 33 зарубежных учебных заведений. Организаторы адресовали опрос всем выпускникам российских и зарубежных учебных заведений. Им предлагалось ответить на пять вопросов об их образовании, занятиях в России и за рубежом. Сведения об анкетировании распространялись через эмигрантские организации и учреждения, дополнительной информации об опросе в прессе обнаружить не удалось. Результатом проведенного анкетирования стало формирование уникального «массового источника личного происхождения», состоящего из писем и открыток эмигрантов Пражскому комитету. Слабо формализованный характер анкеты предоставил авторам известную свободу в выборе формата для своих ответов. Респонденты присылали как краткие ответы на вопросы анкеты, так и развернутые письма, автобиографии, фрагменты мемуаров. Возможно, по этой причине, несмотря на попытки Пражского комитета систематизировать полученные сведения, они так и не были обобщены и опубликованы в юбилейном сборнике. Однако сегодня этот малоизученный фонд предоставляет исследователям ценную информацию как по эмиграции первой волны, так и по истории России конца XIX - начала XX в.

Статья посвящена дневникам представителя Дома Романовых, крупного военного, государственного и общественного деятеля великого князя Михаила Александровича. Дневники великого князя хранятся в Государственном архиве Российской Федерации и, с учетом имени, статуса и значения автора, а также его родственного окружения, являются особо ценным историческим источником, при этом к настоящему времени опубликованным лишь частично. Дневники Михаила Александровича за те годы, когда он был престолонаследником, ранее не публиковались, за исключением нескольких тематических фрагментов. Задачей исследования является выявление и характеристика записей в дневниках наследника и великого князя Михаила Александровича, сделанных другими лицами. Установлено, что наиболее частой «гостьей» в дневниках великого князя, когда он был престолонаследником, стала его кузина и подруга, принцесса Виктория Великобританская. Свои записи она делала во время совместного с великим князем пребывания в Великобритании или у общих родственников в Дании. Неоднократно встречаются записи, сделанные супругой брата Михаила Александровича, императора Николая II, императрицей Александрой Федоровной, которые она оставляла в дневниках деверя во время совместных поездок престолонаследника с императорской семьей на охоту в западные губернии Российской империи. Как правило, «гости» делали записи в дневниках от имени самого Михаила Александровича, но при этом нередко делали приписки уже от своего имени. Особенно много записей «от себя» делала принцесса Виктория. Все записи, как от имени великого князя, так и собственные, она делала на английском языке, тогда как императрица Александра Федоровна использовала русский язык. Анализ «гостевых» записей в дневниках свидетельствует о близких и доверительных отношениях великого князя с британской принцессой, а также помогает глубже понять черты личности и характер как принцессы Виктории, так и российской императрицы. Среди других «гостей» в дневниках Михаила Александровича встречается и его младшая сестра, великая княжна Ольга Александровна.

В статье представлен краткий обзор документальных материалов бывшего архива Министерства императорского двора (МИДв), связанных с биографией и придворной службой баронессы Марии Петровны Фредерикс (1832-1903). Автор ставит задачу ввести в научный оборот и систематизировать придворно-бюрократические документы, связанные с деятельностью фрейлины. Рассмотрены и систематизированы материалы Канцелярии МИДв о вступлении ее в звание фрейлины (1849-1850) и увольнении из штата (1868), о похоронах и завещании (1903), о крымском имении Джемиет и некоторые другие. Подчеркивается слабая изученность архивных материалов, связанных с М. П. Фредерикс, несмотря на известность и востребованность в историографии ее воспоминаний. Обзор архивных материалов включает введение в научный оборот документов из фондов Канцелярии МИДв и Главного управления уделов, находящихся на хранении в Российском государственном историческом архиве (РГИА). В контексте изучения биографии баронессы М. П. Фредерикс анализируется отечественная и зарубежная историография последних десятилетий, а также приводится краткая история рассматриваемых архивных комплексов. Автором представлена типология официальных и личных документов, связанных с М. П. Фредерикс: в основном это уведомления, указы, высочайшие повеления, отношения, рапорты, списки служащих, справки, официальные телеграммы, личные письма, а также завещание баронессы. Документы бывшего архива МИДв содержат сведения как о петербургском периоде службы фрейлины, так и о ее жизни в Крыму после увольнения в 1868 г. Впервые в полном виде публикуется прощальное письмо баронессы императору Николаю II (2 апреля 1903 г.), обнаруженное в деле «О смерти фрейлины баронессы М. П. Фредерикс» из фонда Канцелярии МИДв. Также вводятся в оборот некоторые материалы о похоронах, завещании и судьбе имущества фрейлины. Методологическая основа статьи - традиционный историко-архивоведческий подход, применяющийся к малоизученным источникам. Использованы классические для архивного обзора генетический и общенаучный методы, а также метод исторической периодизации. Автор показал, что выявление официальных источников и рассмотрение их в контексте истории такого значимого института, как императорский двор - первые шаги на пути к созданию полноценной картины культурной и бюрократической истории русского двора периода империи. Фигура баронессы М. П. Фредерикс в этом смысле более чем репрезентативна: исследователи знают о ней в большей степени по ее собственным рассказам, нежели по фиксирующим придворную реальность архивам имперской бюрократии.

В статье представлены не опубликованные ранее архивные материалы из Российского государственного исторического архива (РГИА), связанные с деятельностью видного российского государственного сановника, экономиста и одного из руководителей Российско-американской компании (РАК) графа Николая Семеновича Мордвинова. Анализ источников, часть которых впервые вводится в научный оборот, позволяет реконструировать механизмы формирования в российских управленческих кругах эпохи Николая I новой концепции имперского пространства, направленной на приоритетное изучение внутренних регионов России в ущерб созданию морской империи. Фокусируя внимание на истории русской торговли на Тихом океане, автор исходит из анализа международной ситуации 1820-х гг., представляющей реакцию на кризис глобализации раннего Нового времени, выразившийся в отказе от универсализма Просвещения, становлении национальных идеологий, смещении акцентов с мировой торговли на развитие сельского хозяйства (а затем и промышленности) на внутренних (национальных) территориях как главному источнику богатства. В рамках этих тенденций происходил пересмотр геополитических стратегий Российской империи, ознаменовавшийся отходом от проведения наступательной морской экспансии в Мировом океане и перестройкой правительственной политики в сторону освоения евразийского пространства, его природных и человеческих ресурсов. Проявляя повышенное внимание к внутренним территориям и дистанцируясь от «заморских» владений, Россия вступила в этап «самоколонизации», проходивший по-особому, в сравнении с западноевропейскими державами, сценарию и включавший в процессы освоения обширные пространства Евразии. Предыстория этого этапа обнаружилась в документах Н. С. Мордвинова, одного из влиятельнейших российских аналитиков в вопросах морской политики и торговли на Тихом океане, анализ которых продемонстрировал тесные связи между торговой политикой Российско-американской компании на Тихом океане в 1810-1820 гг. и осознанием в правительственных кругах логистических проблем на отдаленной тихоокеанской периферии. Подвергая острой критике руководство РАК, Н. С. Мордвинов разрабатывал программные проекты организации торговли на Тихом океане, однако реалистично оценивая ее возможности, указывал властям на «слабые» точки в системе заморских владений Российской империи, осознание уязвимости которых повлияло в конечном счете на смещение геополитического вектора и возросший государственный интерес к изучению внутреннего пространства империи, одним из последствий которого стало создание в 1845 г. Русского географического общества.

Ландратские книги, последние и самые крупные подворные описания России (1715-1720), относятся к числу малоизученных источников. Они получили свое название в XIX в. по имени их составителей - ландратов (помощников губернаторов). Интерес к ним впервые появился в начале XX в. во время дискуссий о колебаниях численности населения в Петровское время. Однако сложность и неоднородность формуляра, обширность содержащихся в них данных и отсутствие итоговых подсчетов существенно осложнили их использование как источника по демографической истории. Отказ Петровского правительства от учета сведений ландратских книг и переход к принципиально новой организации сборов - подушной, послужил еще одним основанием для скептического отношения к достоверности данных этой последней подворной переписи. Со временем этот скептицизм приобрел в историографии характер полного отказа от ландратских книг как источников информации. Материалы этих объемных фолиантов игнорировались, а обобщающие выводы делались на основе сравнения статистических данных подворной переписи 1678 г. и итогов первой ревизии подушной переписи (1718-1727). Между тем, ландратские книги - интересный и содержательный источник информации. Они не уступают в достоверности переписям 1678 г. хотя бы потому, что составлены на основе тщательных сопоставлений с их данными, а также с материалами переписи 1710 г. В настоящее время интерес к ландратским книгам возрастает благодаря региональным исследованиям. Работа с этими документами сложна, но может дать существенный результат. Особенно важно понять, что ландратская перепись была частью серии описаний своего времени и должна рассматриваться в общей системе подворных переписей. Именно на материалы прошлых описаний ориентировались составители ландратских книг, когда проводили сверку данных и добавление новой информации. В центре внимания статьи - воронежская ландратская книга 1716 г. На ее примере демонстрируется значение этого вида источника, а также его взаимосвязь с другими подворными переписями. Воронежская ландратская книга имеет сложный формуляр: она начинается со сравнения данных 1716 г. со сведениями 1678 г., касающимися города, а затем - уезда. Затем следует сопоставление информации о других группах населения, относящееся уже к 1716 и 1710 гг.: здесь также вначале информация относится к городу, а потом - к уезду. Такая структура объясняется тем, что переписчики разделяли население на социальные группы и сравнивали каждую из них отдельно. Социальный принцип превалировал над географическим. Главной целью было сравнение актуальных данных с переписью 1678 г., но там, где появились новые дворы и группы населения, сопоставление которых со старой переписью было невозможным, они обращались к материалам описания 1710 г. После определения структуры книги можно сравнить ее сведения с переписной книгой 1678 г. и особой воронежской переписью 1714 г. Проведенный анализ в итоге показывает, что данные, полученные ландратами, более полны, чем все другие. Итак, изученные материалы наглядно демонстрируют важность сравнительных исследований в изучении комплекса ландратских книг. Именно таким способом можно оценить полноту данных каждой книги в отдельности, увидеть ее место в общем ряду подворных переписей региона. Только такая тщательная и кропотливая работа может дать заметный результат для изучения социально-демографической истории России Петровского времени.