Статья: «ЖИТИЕ БЛАЖЕННОГО АВГУСТИНА» ПОССИДИЯ КА ЛАМСКОГО В СЛАВЯНО-РУССКОМ ПЕРЕВОДЕ ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЫ XVI В. (2025)

Предмет исследования — стихотворение Н. А. Заболоцкого «Детство Лутони» в аспекте его геопоэтики. В литературоведческих работах о поэте это стихотворение не упоминается. А оно интересно еще и тем, что это единственное произведение Заболоцкого, выполненное в соотнесении с традиционными образами и жанрами русского фольклора: детскими играми и сказками, действительно бытовавшими в крестьянских семьях. Итог краеведческих разысканий автора будет неожиданым даже для жителей Петербурга: мало кто из них знает, как разгадать загадочную строку поэта: «Мертвый царь сидит в меху» — о предмете, который стал наряду с другими скульптурными атрибутами в изображении самодержца символом утверждения русской государственной власти.

Статья сопровождает публикацию рукописи Б. В. Асафьева «Фет в слуховом восприятии мира»: она вводит в проблематику, поднимаемую исследователем в данном тексте, и осмысляет ее в русле «истории идей». Устанавливается связь публикуемой работы с гуманитарными и философскими течениями первых десятилетий ХХ в., в частности парадигмой «слуховой филологии» (Э. Сиверс, Б. М. Эйхенбаум) и «органическим мировоззрением» (А. Бергсон, Н. О. Лосский), а также сквозными темами в научном поиске самого музыковеда: изучением феномена «звучащего вещества» и многолетними наблюдениями над природой музыкально-творческого слуха. Делается вывод о несомненной ценности представленного текста в наследии Асафьева и о его актуальности для современного читателя: работа отражает важный этап в формировании исследовательской концепции музыковеда, в ней затрагиваются необычные ракурсы анализа поэтического текста и применяется оригинальная методология, которая позволила автору получить качественно новые результаты в сравнении с его современникамифилологами.

В статье рассматривается история сближения Н. М. Карамзина с В. А. Жуковским, начавшаяся в октябре 1802 г. Новые биографические факты устанавливаются на основе неопубликованных писем Е. А. Протасовой к В. А. Жуковскому. Приезд поэта в Москву и пребывание там до июня 1803 г. (с недолгим отъездом в родные края в конце зимы 1803 г.) был связан с тем, что он занимался редактированием перевода либретто оратории Й. Гайдна «Времена года» для премьеры, состоявшейся в конце февраля 1803 г. Заказ московского Петровского театра дал Жуковскому надежду на дальнейшие переводные работы для него, однако этого не случилось. Письма Протасовой демонстрируют прочные связи Карамзина с кругом его родственников по первой жене, умершей в 1802 г. В них отразилось неприятие второго брака Карамзина, заключенного в 1804 г., как слишком поспешного. Письма Протасовой 1802–1807 гг. содержат высочайшие характеристики Жуковского как самого близкого ей человека и выражают уверенность в его большом будущем.

Статья посвящена анализу принципов русского перевода нравственно-аскетического сочинения XVII в. «Крины сельные». Перевод был осуществлен афонским иеромонахом Феофаном (Харитоновым), общее же руководство изданием, вышедшим в 1905 г. в Одессе, производилось схимонахом Хрисанфом (Потапьевым). Кроме решения обычных редакторских и переводческих задач, издатели столкнулись с необходимостью адаптации оригинальных аскетических указаний для читателей XX в., а также с вопросами богословского характера, связанными с практикой Иисусовой молитвы. Богословские утверждения, потребовавшие правки при подготовке русского издания, оказались близкими учению имяславцев, которое стало распространяться на Афоне несколькими годами позднее. Можно предположить, что именно работа с «Кринами сельными» привела к тому, что издатели этого сочинения (иеромонах Феофан и схимонах Хрисанф) стали наиболее принципиальными критиками идей имяславия среди насельников афонских монастырей.

Хронограф Русский — выдающийся памятник литературы, который представил русскую историю как часть мировой. Он определил место России во всеобщей истории и оказал сильное влияние на формирование русского национального самосознания. Созданный в первой четверти XVI в. монахом Иосифо-Волоколамского монастыря Досифеем Топорковым Хронограф Русский благодаря своим литературным достоинствам стал в XVII в. невероятно популярным. О масштабе его воздействия на общественное сознание говорит взятое из Хронографа название Великая Россия, утвержденное Советом всей земли в 1612 г. В статье дан обзор всех основных и авторских редакций Хронографа до начала петровских реформ, показано развитие его текста и роль в крупнейших летописных сводах, создававшихся книжниками патриарха Иоакима. Большое внимание уделено росту интереса к Хронографу в последней четверти XVII в., после того как его концепция священности Российского православного царства была признана на высшем государственном уровне при венчании Федора Алексеевича, ставшем основой всех последующих коронаций царей и императоров.

Статья посвящена двум разным образам из песнопений службы преподобному Александру Ошевенскому — тропаря и кондака, написанных иеромонахом НикольскоУспенского Ошевенского монастыря Феодосием в 1566 или 1567 г. Первый — образ «небопарного орла» — рассматривается в контексте византийской и южнославянской гимнографии. Делается вывод, что, в отличие от ранних примеров, в которых появлению образа сопутствовал агиографический сюжет, примеры из русской гимнографии XVI в. демонстрируют его свободное употребление и соединение с другими, в частности образом рая. Второй — образ «чужого» родительского дома из кондака святому, введенный посредством цитаты из песнопения Алексею человеку Божию, демонстрирует один из примеров поэтики уподобления.

Опись книг Иосифо-Волоколамского монастыря 1545 г. известна благодаря изданию В. Т. Георгиевского 1911 г. Несовершенство этой публикации и утрата подлинника описи ставят перед исследователями множество вопросов. Например, об этапах складывания монастырского рукописного собрания, книжных вкладах, поступавших в монастырь от различных лиц, и т. п. Для решения этих вопросов автор настоящей статьи привлекает исследование Николая Щукина по истории рукописной библиотеки Иосифо-Волоколамского монастыря 1910 г. Наблюдения Щукина над текстом подлинника и сопоставление их с текстом публикации Георгиевского позволяют решить многие спорные вопросы относительно текста описи, касающиеся времени и этапов ее составления, особенностей формирования и структуры текста. Выводы, предложенные в статье, могут быть использованы для реконструкции первоначального вида описи монастырских книг 1545 г. Также они имеют большое значение для изучения волоколамской книжности XVI в.

Статья развивает предложенную ранее автором данной статьи гипотезу о конвоировании общего источника «Речи философа» Повести временных лет и архетипа Толковой Палеи архетипом Погодинского хронографа, который являлся переводом византийской хроники, сходной с Хроникой Георгия Кедрина и греческой рукописью XIV в. (Bodleian Library MS Barocci 30). В данной работе показано, что в дополнение к уже выявленным соответствиям указанных памятников в «Речи философа», Краткой хронографической палее и Вводной части Еллинского летописца 1-й редакции отразился и специфический пересказ Книги Судей, который завершает Погодинский хронограф. В «Речи философа» он передан тремя предложениями, но в стилистически близких выражениях. В Краткой хронографической палее цитирование версии Книги Судей Погодинского хронографа вызвало дубль, но при этом не сопровождалось сокращением, характерным для манеры компилирования источников, свойственной составителю архетипа Краткой хронографической палеи. Вводная часть Еллинского летописца 1-й редакции заимствовала пересказ Книги Судей Погодинского хронографа в сокращении, но без индивидуальных распространений Краткой хронографической палеи (например, абсолютных дат), т. е. копировала либо ее архетип, либо конвой.