Публикации автора

В статье обсуждается сложность и актуальность понятия приватизация религии, которое, будучи описано на языках теории религиозной индивидуализации Т. Лукмана и теории постсекулярного Х. Казановы, приобретает значимые различия. Сравнивая деприватизацию Казановы и приватизацию Лукмана, можно предложить следующие типы приватизации религии: 1) приватизациямаргинализация, то есть приватизация с явно выраженным внешним по отношению к религии политическим оттенком, в основе которой, как полагает Казанова, лежит позитивистская теория стадийного развития общества как универсального, «естественного», прогрессивного движения от религиозного к секулярному (модерному) сознанию; 2) приватизация-деинституционализация; пытаясь проследить внутреннюю трансформацию религии в среде дифференцированных социальных сфер, Лукман исключает религию как таковую не из публичной сферы, а из общепринятого понимания религии как церковного института. Тем не менее теоретический язык Лукмана снабжает нас инструментарием, достаточным для того, чтобы описать, каким образом церкви могут сохранить свою публичную видимость, актуализируя жизнь верующих, которые к ним принадлежат. Казанова, который пишет о деприватизации, имеет в виду феномен, обратный приватизации-маргинализации, тогда как Лукман пишет прежде всего о приватизации-деинституционализации. Приватизация в лукмановском смысле и деприватизация у Казановы не противоречат друг другу, а скорее являются частями общего процесса трансформации религии в современном мире.

В современной российской социологии религии слабая религиозность православных интерпретируется либо как «номинальная» принадлежность к православию, либо как нахождение на той или иной ступени на линейном пути к полному воцерковлению. Каждая из этих точек зрения страдает редукционизмом, чрезмерно упрощая богатую религиозную жизнь. В современном мире границы между основными оппозициями (сакральное — профанное, религиозное — светское), на которых строилась социология религии, перестают быть очевидными. Мы пытаемся обнаружить новые религиозные темы и установить, насколько значимый вклад в их развитие вносят как традиционное церковное благочестие, так и новые ценности современности (самореализация, экологичность, телесность…). Анализ проводится в рамках Q‑методологии: выделяется 8 прототипов религиозности на основании 30 Q‑сортировок набора из 136 карточек и глубинных интервью. Набор «Слабая религиозность» для Q‑сортировки разработан с опорой на идеи «Невидимой религии» Т. Лукмана и репрезентирует 8 сфер. Каждая сфера актуализируется через набор суждений, описывающих потенциальные опыты трансцендентного на разных уровнях или указывающих на важность этого опыта. Описания (всего 136) сформулированы в третьем лице. Выделено 8 прототипов: 1) «классическая» религиозность, 2) гражданская и политическая активность, 3) отношения с другими людьми, 4) духовность (спиритуальность), 5) телесность и здоровый образ жизни, 6) творчество и личная самореализация, 7) саморазвитие и общее благо, 8) работа. Мы показываем, что полученные прототипы могут интерпретироваться именно как религиозные, несводимые к какому‑либо нерелигиозному фактору.