Публикации автора

Неотъемлемым свойством любого теоретизирования о явлениях культуры является стремление выделять дискретные сегменты культурных продуктов. Один из наиболее известных примеров из древности – концепция идей Платона. Сегодня же вокруг этой когнитивной тенденции сосредоточились многие подходы в гуманитарных науках, включая семиотику, историю понятий, дискурсивные исследования и т. д. Это говорит о фундаментальности вопросов о сущности, свойствах, отношениях и объеме этих элементарных единиц. В частности, принципиальное значение для разработки эволюционно-эпистемологической теории играет необходимость определения субъекта и элементарного уровня эволюционного развития, коим во второй половине XX в. среди большинства сторонников теории эволюции принято считать «ген», который в том числе оказывается величиной, мерой изменчивости. Споры о том, что именно нужно считать аналогией гена в развитии культуры и науки, в последние десятилетия все больше обостряются. Данная статья сосредоточена на анализе исторического развития основных проблем, возникающих в ходе попыток концептуализации генно-культурной эволюции. Особое внимание уделяется противоречивым отношениям внутри коэволюции природы и культуры.

Дефицитная модель научной коммуникации оказалась отброшена в дескриптивном своем аспекте как не соответствующая реальности. Однако в нормативной своей части, с нашей точки зрения, дефицитная модель сохраняет устойчивую популярность. Именно дефицитная модель, в сравнении с остальными, ориентирована на строгое соблюдение границ идентичности научного знания, отличия его от всего ненаучного. В статье мы подвергаем критике концепцию идентичности научного знания как ценности. Сначала мы обнаруживаем проблематичность во внутриструктурном стремлении сохранить научную идентичность. С одной стороны, желание жестко соблюсти границы противоречит потребности в научном развитии и выработке нового знания. Таким образом, наука расколота уже в нормативной своей части. С другой стороны, существует множество исследований, демонстрирующих, что наука не сохраняет свою идентичность ни в синхроническом, ни в диахроническом срезах. Затем мы обнаруживаем, что и в своих взаимоотношениях с внешней средой наука никогда не была полностью самостоятельна и степень ее идентификации регулировалась обществом, функциональной частью которого наука и является. Наука лишь занимает привилегированное социальное положение, пока общество выдает ей мандат на выполнение данной социальной роли. И даже сами ученые руководствуются далеко не только научными познавательными практиками. Мы утверждаем, что наиболее удачным будет модель коммуникации, расположенная посередине между диалоговой и участвующей.