Публикации автора

Советская политика социальной мобилизации, характерная для всего межвоенного периода, приобрела особые направленность и форму в середине 1930-х гг. В статье рассматривается проблема мобилизационной инициативы власти в отношении советской молодежи в связи с убийством партийного лидера С. М. Кирова в декабре 1934 г. В ряде исследований, посвященных тем или иным аспектам социальной мобилизации в СССР, был проанализирован идеолого-пропагандистский элемент мобилизационных инициатив власти, а также некоторые аспекты роли комсомола в реализации мобилизационной повестки. Тем не менее проблема политических настроений и эмоций молодежи и их мобилизации зачастую оставалась вне внимания исследователей. Цель исследования заключается в анализе молодежных политических эмоций в связи с убийством С. М. Кирова как ресурса для мобилизационных инициатив советской власти. Исследование построено на принципах историзма и объективности с использованием историко-сравнительного, дедуктивного и ретроспективного методов. Объектом исследования являются политические эмоции советской молодежи в связи с убийством С. М. Кирова в контексте мобилизационной политики властей. Новизна исследования обусловлена введением в научный оборот широкого пласта рассекреченных архивных документов. Основу источниковой базы исследования составили документы Российского государственного архива социально-политической истории (РГАСПИ), Центрального государственного архива историко-политических документов Санкт-Петербурга (ЦГАИПД СПб) и Государственного архива социально-политической истории Тамбовской области (ГАСПИТО). Особое значение уделялось изучению содержания информационных сводок, отчетов и докладных записок комсомольских и партийных организаций о политических настроениях общества в связи с убийством С. М. Кирова. Для анализа отношения молодежи и ее реакции на преступление полезным оказалось обращение к рассмотрению содержания советских периодических изданий («Комсомольская правда», «Смена», «Коммуна») на рубеже 1934-1935 гг., в которых часто публиковались письма и статьи молодых людей, иллюстрирующие их отношение к общественно-политическим событиям. Эффективная пропаганда, направленная на создание определенных политических образов и мифов, позволила аккумулировать энергию молодежи в рамках социальной мобилизации масс, необходимой для реализации ключевых задач социалистического строительства. Причем мобилизационная инициатива работала на консолидацию не только в рамках создания негативного образа «врагов народа», но и в контексте создания позитивного образа убитого партийного «героя». Авторы отмечают, что реакции молодых людей на убийство С. М. Кирова были неоднородными. Молодежь демонстрировала разнообразие настроений и политических эмоций: индифферентизм, сочувствие, протестные и критические настроения. Выступая публично на траурных митингах и демонстрациях, большинство юношей и девушек брали на себя обязательства в повышении производительности труда, а также усилении бдительности и непримиримости к политическим «врагам». Однако среди молодежи, как, впрочем, и среди комсомольцев было немало тех, кто, несмотря на значительные усилия советской пропаганды, с большим недоверием относился к материалам судебного приговора по делу об убийстве С. М. Кирова. Значительная часть критических настроений молодежи в это время проявлялась в форме оскорблений высшего партийного руководства и героизации совершенного преступления.

Введение. В статье проанализированы работы русских народников, в которых содержится социально-философское решение проблемы нравственной автономии личности.

Теоретический анализ. Социально-философский идеал народнической мысли был тесно связан с теорией организации справедливого общества на основе паттерна социальной солидарности, подразумевающего социально ответственное поведение граждан, уважающих чужие права и действующих в интересах освобождения человека. Достижение личностью автономии возможно с помощью различных способов освобождения: посредством трудовой активности и практики кооперации, общественно-политической активности в направлении реализации общественного идеала осознанной солидарности. Нравственная автономия личности, таким образом, не подразумевает морального нигилизма, а, напротив, направлена на поиск компромисса между частными и общественными интересами. Теоретики народничества развивают тезис «разумного эгоизма» Н. Г. Чернышевского, согласно которому интеллектуально и нравственно осмысленное индивидуалистическое (автономное) поведение может соответствовать коллективным интересам. Нравственная автономия личности, по мысли большинства народников, не отрицает возможности социально ответственного поведения.

Заключение. Народническая мысль становится своего рода контрапунктом развития освободительной общественной мысли в России, трансформируя идеальный тип носителя освободительных идей: нравственно автономный нигилист превращается в социально ответственного народника.

Рассмотрены философские воззрения теоретиков русского народничества в связи с проблемой взаимоотношений личности, общества и государства. Отмечен широкий диапазон представлений народников о роли государства в достижении общественного идеала. Проанализировано соотношение индивидуалистических и коллективистских принципов в социально-философских и политико-философских взглядах народников в связи с проблемами «человек и общество», «человек и государство».

На основе широкого круга опубликованных источников и архивных материалов, включая документы официального делопроизводства, газетные репортажи и судебные хроники, представлен историко-антропологический анализ поколенческого фактора в феномене крестьянского протеста периода «революционного перелома». Поколенческая методология позволила провести историко-антропологическое исследование с учетом генерационной структуры российского и советского общества в первой трети XX в. Новая оптика исследования направлена на выявление конфликтных столкновений в правосознании крестьянства в условиях революционной турбулентности. Определение роли детей, подростков и сельской молодежи в разнообразных формах крестьянского протеста дало возможность сочетать тематическую проблематику крестьяноведения, гендерных исследований и исторической антропологии. В контексте традиции крестьянского протеста в России и с учетом специфики изучаемого периода выявляется взаимосвязь эмоционального состояния крестьянства, поколенческих связей в деревне и роли общины в организации участия детей, подростков и молодежи в разнообразных формах протеста. Подчеркивается, что, несмотря на новации революционного времени, значение общины в «протестном» решении проблемных взаимоотношений «деревня - власть» оставалось решающим, а крестьянский протест сохранял традиционные цели сельских жителей - стремление к правде и справедливости. На конкретных примерах показана актуальность предложенной историко-антропологической типологии крестьянских протестов: ненасильственный протест, локальный бунт, крестьянская революция.