Публикации автора

After the Meiji Revolution, Japan developed a strong national inferiority complex. It was manifested, in particular, in relation to the size of Japan’s territory. Even though it was comparable to the major European countries, it was still considered “small”, since Japan compared itself with the collective and “hostile” West. In addition to the territorial “smallness, there was another meaning justifying the use of the term “small” with regard to Japan. During the Meiji period, Japan had an exceptionally rapid population growth. Malthusiantinged concerns about this began to be pronounced in the late 1880s. Economists and demographers started talking about the fact that the territory of Japan was “small” for the rapidly growing population. The measures proposed by Malthus to reduce the birth rate were not discussed in Japan for ethical reasons, and also because a large population was seen as the “power” and “vitality” of the nation. Instead of measures to change reproductive behavior, projects for the resettlement of the Japanese abroad began to be proposed. However, all plans to encourage emigration were frustrated by the reluctance of the Japanese to leave their homeland. In the emigration context, publicists of that time often regarded the attachment of the Japanese to their home area as a negative property. The debate about Japan’s overpopulation escalated in the 1920s due to the food problem. It could certainly have been solved, but it would have required considerable effort and time. However, the military-political elite showed impatience and decided that the main way to solve the problem of overpopulation was military expansion. Despite the continued population growth and increasing demographic pressure, a policy of encouraging fertility began to be implemented in the late 1930s

Фукудзава Юкити (1835–1901) справедливо считается человеком, который внес весомый вклад в дело приобщения японцев к западной цивилизации. Его творческому наследию, то есть продукту деятельности уже «зрелого» Фукудзавы, посвящено множество работ, исследующих его воззрения на политику, общество, государство, педагогику и т. д. Однако сама его личность обычно остается за рамками таких исследований. Нам представляется чрезвычайно важным понять, как формировалась личность этого выдающегося просветителя, посмевшего поднять руку на основополагающие ценности государства и общества эпохи Токугава. Это позволит нам лучше понять не только самого Фукудзаву, но и тот тип человека, который оказался востребован временем революционных перемен.

В 1899 г. была опубликована «Автобиография старца Фукудзава», она считается первым «полноценным» произведением автобиографического жанра в Японии. В этом тексте с небывалой для прежней Японии откровенностью автор рассказывает о себе. Фукудзава надиктовал текст стенографисту, поэтому его публикация обладает всеми свойствами спонтанной устной речи: живостью, вульгаризмами, фактическими ошибками, повторами, противоречивыми высказываниями, непосредственностью и некоторой хаотичностью. Это не отменяет того факта, что Фукудзава был человеком наблюдательным и прекрасным рассказчиком. Значительная часть «Автобиографии» посвящена детству и молодости, то есть тому времени, когда происходит формирование личности. Мы публикуем перевод главы, посвященной учебе Фукудзавы в осакской школе медицины, которую открыл Огата Ко: ан (1810–1863) – известный врач, практиковавший европейскую медицину. Его школу закончило около трех тысяч человек. В описании Фукудзавы студенты этой школы отличались девиантным поведением, которое обеспечивало им идентичность, отличную от того типа личности, который преобладал в токугавской Японии. Многие выпускники школы Огата стали впоследствии знаменитостями и оказали значительное влияние на облик новой Японии, которая существенно отличалась от Японии прежней.