Публикации автора

В статье рассматривается миссионерская деятельность священника Астраханской епархии Иоанна Сиротова в начале XX в. на фоне конфессиональной политики Российской империи. Особое внимание уделено материалам «Астраханских епархиальных ведомостей», которые служат ценным источником для раскрытия официальной стратегии русской церкви по интеграции «инородцев» в имперскую православную модель, изучения идеологических и практических аспектов православной миссии среди мусульман Астраханской губернии, дается оценка религиозной ситуации в регионе. Материалы «Астраханских епархиальных ведомостей» позволяют не только реконструировать формы и методы миссионерской практики в губернии, но и выявить роль печатного слова как инструмента идеологического влияния и культурной интеграции в многонациональном пространстве Российской империи того времени. Периодическая печать выполняла не только информативную, но и пропагандистскую функцию, формируя образ «чуждой» мусульманской среды и тем самым обосновывая необходимость её христианизации. В публикациях православного священнослужителя Сиротова отчетливо звучит риторика превосходства православия, необходимость создания миссионерских пунктов и школ для нерусского населения губернии. Автор в своих статьях скрупулёзно фиксирует имевшиеся, правда, немногочисленные на то время факты крещения мусульман, описывает повседневные трудности миссионерской работы, организации образовательных инициатив, предлагает конкретные меры по распространению среди исламского населения губернии православной религиозной литературы и последовательной христианизации. Актуальность исследования обусловлена необходимостью более глубокого изучения конфессиональной политики Российской империи на её юго-восточных окраинах в начале XX в., где взаимодействие православия и ислама носило порой острый и противоречивый характер. Обращение к данной теме также важно в современном контексте, когда вопросы межрелигиозного взаимодействия и исторического опыта православной миссии сохраняют своё немаловажное значение.

Статья посвящена развитию традиционного скотоводства калмыков в начале XIX в. по материалам предписаний командующих на Кавказской линии и гражданских губернаторов о представлении сведений о состоянии скотоводства у кочующих народов. Даются сведения о состоянии калмыцкого скотоводства (о динамике цен на скот и продукты скотоводства в улусах и др.). Следует отметить, что рост поголовья овец в сравнении с остальными видами скота косвенно указывает на переход к полуоседлому скотоводству в силу того, что мелкий рогатый скот, в отличие от крупного, неспособен к длительным переходам. Кроме того, в зависимости от природно-климатических условий калмыцкое скотоводство приобрело субэтническую специфику, когда хозяйство дербетских и торгутских улусов стало различаться преобладанием лошадей у одних и овец у других. При этом, судя по цифрам, часть аймаков сохраняла кочевой образ жизни, а некоторая часть вела уже полукочевой образ жизни, что наглядно видно по численности верблюдов, принадлежавших тем родам, которые еще кочевали. Ярким индикатором отхода от кочевого образа жизни к полуоседлому и оседлому служит увеличение козьего поголовья в личном хозяйстве майора Тюмена Джиргалана. Также в статье рассматриваются вопросы о видовом составе калмыцкого скота на примере торгутских улусов в начале XIX в. Российское правительство интересовал не только вопрос о численности калмыцкого скота, но и его потери (падеж) вследствие суровых условий природной среды обитания номадов несмотря на то, что местные породы скота были максимально приспособлены к сложным природно-климатическим условиям аридной территории. Эти сведения тоже интересовали российское правительство, чтобы было понятно, насколько может сократиться численность калмыцкого скота в случае особо неблагоприятной зимы или эпизоотии.

Статья посвящена анализу намогильных пирамидок, связанных с культурно-мировозренческими ценностями калмыков и в, частности, с практикой обряда перехода. С середины XIX в. калмыки под влиянием внешних и внутренних факторов начинают переходить к захоронению покойных в земле, что привело к появлению первых кладбищ и обустройству намогильных сооружений - ступ цаца, которые связаны с культом предков. Научная новизна заключается в том, что публикация малоизвестной коллекции намогильных пирамидок позволяет в значительной степени расширить источниковую базу для дальнейшего изучения традиционной похоронно-погребальной обрядности калмыков.

The article is devoted to the influence of material culture and ritual practices on the modern ethnic identity of the Kalmyk people. Currently, a kind of ethnic “renaissance” is taking place in Kalmykia, which manifests itself both in the transformation and reactualization of existing ethnic trends, as well as in the construction (reconstruction) of neo-ethnics, the search for new motives of ethnic identity. In addition, there is a local “local” identity, an association of oneself with the administrative region of residence, each of which has its own established ethnocultural specifics. Such ethnotransformation processes were reflected in the related religious and civic affiliation, in the view of one’s own history and one’s own place in this world. The specificity of the ethnic “renaissance” in modern Kalmyk society is associated with the processes of ethnocultural adaptation of Kalmyks among the peoples of the Volga region and the North Caucasus after their arrival on the Volga in the XVII century. In the XIX-XX centuries, the reduction of pasture lands led to a crisis of nomadic economy and caused the gradual transition of the Kalmyk people to a sedentary lifestyle. However, the Kalmyks did not copy the way of life of neighboring sedentary peoples, but adapted it to their needs based on their own ideas about the world order. Ethnic specificity is reflected in the rituals of the life cycle, as well as calendar rituals. Currently, there has been a change in the maternity rite only in the methods and place of delivery. However, during the prenatal period, food and behavioral prohibitions imposed on a woman persist. Thus, the isolated residence of Kalmyks in the Lower Volga region in a non-ethnic, non-confessional and foreign-speaking region, connected by common origin, common history, customs and aware of themselves as a whole since the 19th century, led to the formation of their ethnic identity. Since the second half of the twentieth century, when the Kalmyks gradually lost some of their specific features, this led to a change in ethnic identity. The processes of changing various aspects of ethnic culture represent the life of an ethnic group, a living process of its development and transformation.