Публикации автора

На примере историко-философских работ И. А. Ильина исследуется важная, но пока совершенно не разработанная проблема: сопоставляется степень влияния идей Фихте и Гегеля в русской философии XIX-начала ХХ века. Дан анализ работы Ильина «Кризис идеи субъекта в Наукоучении Фихте Старшего», опубликованной в 1912 году, в основе которой общепринятые оценки систем немецких философов: критика субъективного идеализма раннего Фихте, концепция Абсолюта и его отношений с миром и человеком Гегеля. Прослеживается эволюция взглядов И. А. Ильина (в 1912-1914 годы) во время работы над первой частью книги «Философия Гегеля как учение о конкретности Бога и человека», когда он исследовал понятие спекулятивного мышления в философии Гегеля. Получен новый, оригинальный вывод относительно философских взглядов Ильина: уже в первой части своей книги Ильин осуществляет синтез идей Гегеля и Фихте; заимствуя из философии Фихте идею иррациональности и непредсказуемого становления как качеств божественного бытия, Ильин изображает спекулятивное мышление Гегеля как синтез рационального и иррационального.

На основе анализа второй части книги И. А. Ильина «Философия Гегеля как учение о конкретности Бога и человека» констатируется, что в ней Ильин пришел к выводу о том, что Гегель целиком принял учение Фихте, описывающее Бога как глубинную сущность человека. Однако, приняв это учение, Гегель не принял его главного вывода о том, что для человека, раскрывшего в себе Бога, ставшего божественной личностью, возможно мистическое действие на мир, не считающееся с его рациональными законами. Показано, что Гегель хотел дать рациональное обоснование возможности для Бога подчинить себе отпавший от него мир, но в конце концов он потерпел неудачу в этом главном замысле. В результате сделан вывод, что его система оказалась двусмысленной: признавая на словах возможность полного триумфа Бога в мире в форме Абсолютного государства, Гегель в реальном описании общества и истории приходит к противоположному выводу о невозможности полного подчинения Богу иррационального начала, господствующего в эмпирической жизни людей. После выделения этой главной идеи работы Ильина получен новый результат о соотношении влияния учений Фихте и Гегеля в философии XIX-ХХ веков. Показано, что Гегель породил последнюю версию рационализма, основанного на метафизическом дуализме Бога и иррационального начала (К. Маркс, М. Хайдеггер, Ж.-П. Сартр и др.) и признающего человека радикально ограниченным существом, неспособным обрести божественное всемогущество. Краткий анализ философии наследников Фихте (С. Кьеркегор, Л. Н. Толстой, Ф. Ницше, А. Бергсон, С. Л. Франк и др.) позволяет сделать обратный вывод: они признали возможным для человека обрести полноту божественного всемогущества и преобразовать мир к совершенству.

В переписке А. А. Блока и Андрея Белого имена И. Канта и Ф. Ницше встречаются очень часто и в явном противопоставлении друг другу. Канта русские символисты рассматривали как воплощение классической философии, а Ницше - как творца новых ценностей, создателя новаторской, неклассической «философии жизни». Белый первоначально оценивал философию Канта как важный этап развития европейской философии, без «критицизма» которого не было бы и философии Ницше. Но затем он поддался настроению Блока, который увидел в Канте воплощение всего самого негативного в западной цивилизации - ее мещанской ограниченности, нежелания изменяться и увидеть мистические глубины жизни. В результате в переписке Блока и Белого возникает поистине мифологический образ «испуганного» Канта, прячущегося за ширмой и боящегося жизни. Этот образ Блок выразил в известном стихотворении «Испуганный». Против философии Канта с ее защитой неизменности, однозначности и ограниченности, препятствующей раскрытию внутренних потенций жизни, Блок и Белый выставляют философию Ницше как провозглашение жизни и творчества во всей их иррациональности, с их главными ценностями, более важными, чем закон и истина. Однако в последние годы жизни Блок приходит к более сложному образу Канта. В статье «Крушение гуманизма» (1919) Блок повторяет прежнюю мысль о том, что Кант с его теорией познания является главным идеологом западной цивилизации, однако далее он называет его «сумасшедшим мистиком», «безумным артистом» и «чудовищным революционером» за его теорию пространства и времени. Видимо, в этой теории Блок увидел то, что в ней видят некоторые современные исследователи: идею интуитивного слияния сознания с Богом и миром и интуитивного познания сущности всех вещей. В этой идее философия Канта прямо предвосхищает философию Ницше и ее мистицизм.

В исследовании на основании анализа работ «О форме и принципах чувственно воспринимаемого и умопостигаемого мира» и «Единственно возможное основание для доказательства бытия Бога» доказывается, что И. Кант сознательно основывал свою философскую систему на метафизике мистического пантеизма, согласно которой земной мир есть результат «внутренней» трансформации апофатического Абсолюта, причем человеческое сознание необходимо рассматривать как акт Абсолюта, реализующий указанную трансформацию. При таком подходе пространство и время, как формы чистого чувственного созерцания, можно интерпретировать как выражение сосуществования всех вещей в Абсолюте и постоянства их связи с Абсолютом. Именно такое их понимание присутствует в ранних работах Канта. В статье обосновывается утверждение, что онтологическое доказательство бытия Бога составляет важное слагаемое философии Канта. В докритический период он еще не до конца избавился от приверженности ортодоксальным, церковным представлениям о Боге и поэтому онтологическое доказательство было противоречивым и непоследовательным. В «Критике чистого разума» Кант не отвергает онтологическое доказательство, а делает его по-настоящему последовательным, полностью соответствующим метафизике мистического пантеизма. Здесь доказывается не существование Бога-Абсолюта (это невозможно, поскольку Бог есть Божественное Ничто), а наличие в сознании безусловного бытия («материи восприятия»), которое есть явление Абсолюта в конечной форме и из которого через акты сознания творится предметный мир. В статье показано наличие множества параллелей между системой Канта и учениями Иоанна Скота Эриугены и Николая Кузанского, создавших самые известные версии мистического пантеизма.