Публикации автора

Падение рождаемости – одна из самых больших проблем российского государства. С середины нулевых годов XXI в. власти России проводят активную федеральную политику по повышению рождаемости, которая выразилась во введении материнского капитала, увеличении выплат на содержание детей, предоставлении льготной ипотеки и земельных участков многодетным семьям. Однако меры федеративной политики приводят к увеличению неоднородности российских субъектов Федерации, что во многом обесценивает федеральную политику. В образовательной сфере это связано с введением иерархии федеральных, исследовательских и опорных университетов, в промышленности – появлением различных зон с льготными правовыми режимами, в культуре – концентрацией организаций исполнительских искусств в Москве и Санкт-Петербурге, в социальной сфере – принципиально разными размерами социальных льгот, предоставляемых уязвимым слоям населения. Результатом выступает феномен сверхцентрализации, в рамках которого молодежь концентрируется в столицах с дорогим жильем, откладывая рождение детей на неопределенное будущее. Таким образом, федеральные меры по поддержке рождаемости не достигают цели. Данная гипотеза была проверена с помощью эконометрических моделей, включающих в себя в качестве значимых факторов удельный вес населения 65+, урбанизацию, цены на жилье на первичном и вторичном рынках, специфику регионов, материнский капитал. Сделаны выводы о верности выдвинутой гипотезы, намечены направления дальнейших исследований.

Структурно-динамическая теория – современное, быстроразвивающееся направление анализа социальных и политико-экономических процессов. В ее основе лежит представление о взаимодействии трех макросоциальных акторов: населения, элит и государства. В идеальном состоянии экономический рост сопровождается сохранением определенных пропорций между доходами всех этих акторов, однако в реальности такое состояние наблюдается редко. Как правило, увеличение дохода сопровождается ростом социальной дифференциации и «разрастанием» (перепроизводством) элиты. Тем не менее количество элитарных социально-политических мест в любом обществе в каждом историческом периоде ограничено. В результате часть индивидов, которые не могут их занять, при определенных условиях превращаются в контрэлиту и пытаются радикально изменить политический режим. В аграрных обществах в роли элиты и контрэлиты выступал привилегированный слой дворянства. В индустриальных обществах определить как количество элитарных социальных мест, так и количество претендентов на них становится намного сложнее. В работе используются критерии, предложенные П. Турчиным и Т. Пикетти: рассматриваются доходы верхнего дециля – топ-1% и топ-9% (предполагается, что индивиды из топ-9% – претенденты, которые могут превратиться в контрэлиту). Рассчитывается показатель социальной дистанции – количество годовых доходов, необходимых для вхождения в 1%. Анализируется работа системы образования, которое в XXI в. перестает выполнять роль социального фильтра. Демонстрируется, что наибольшая социальная дистанция действует в России, а дифференциация доходов в США близка к аналогичным показателям в КНР. Делается вывод о недостаточности основания показателей социальной дифференциации для прогнозов об увеличении вероятности революций, привлекаются другие факторы, указанные Дж. Голдстоуном, сопоставляются социальные и экономические показатели России, КНР, Индии, США, Великобритании, ФРГ, Франции.

Экономическое неравенство является фундаментальной социальной проблемой. Политика правительства по перераспределению доходов может смягчить растущее неравенство, используя налоги и социальные трансферты. Тем не менее попытки ввести альтернативные налоговые схемы регулярно сталкиваются с серьёзным политическим сопротивлением. В настоящем исследовании делается попытка ответить на следующие вопросы: 1) что россияне думают об экономическом неравенстве, неравенстве возможностей и роли правительства в смягчении проблем, связанных с неравенством?; 2) какие индивидуальные характеристики определяют предпочтения людей относительно государственной политики перераспределения?; 3) как восприятие экономического неравенства и неравенства возможностей связано с отношением людей к государственной политике перераспределения? Использовались данные Модуля социального неравенства Международной программы социальных исследований (International Social Survey Program - ISSP) 2019 г. Статистический анализ проведён с помощью порядковых моделей логистической регрессии. Полученные результаты позволили сделать ряд выводов. Во-первых, установлено, что государственная политика по ограничению существующего неравенства пользуется довольно широкой поддержкой населения. Во-вторых, доказано, что общественная поддержка политики перераспределения в России может происходить из двух источников: а) личный интерес, связанный с собственным социально-экономическим или другим состоянием людей; б) их социальные убеждения. Последствия фактора социальных убеждений относительно неравенства могут быть более важными, чем воздействие социально-экономического статуса (СЭС): даже люди с высоким СЭС могут поддержать прогрессивную политику налогообложения, когда они признают значение неравенства. В-третьих, показано, что среди индивидуальных социально-демографических факторов решающими в процессе формирования отношений к политике перераспределения являются пол, возраст, семейное положение, уровень религиозности, политические убеждения.