Публикации автора

В статье высказывается предположение о присутствии в романе «Преступление и наказание» Федора Достоевского «призрака постмодернизма». Под последним автор имеет в виду специфический характер отношений между экономикой и культурой, где последняя предстает некоей «фабрикой грез», или, выражаясь языком Теодора Адорно и Макса Хоркхаймера, «культуриндустрией». Искусственность и «навязчивость» культуры в романе Достоевского показаны через образ сюрреалистически совпадающих внешнего пространства города и внутреннего мира главного героя. Раскольников блуждает по переплетающимся лабиринтам собственной теории, болезненного бреда и душного Петербурга. Вместе с тем постмодернистская безвыходность лабиринта навязанной (Достоевский использует слово «пошлая») культуры для заплутавшего в ней индивидуального сознания оказывается призрачной — герой находит из нее выход. Эта возможность выхода роднит роман уже не столько с постмодернистской литературой и кино, сколько с теми жанрами и течениями мысли, с которыми обычно связывают конец постмодерна: киберпанком Ника Ланда, метамодернизмом Робина ван ден Аккера, перформатизмом Рауля Эшельмана и т. д. «Призрачность» постмодернизма может быть объяснена особыми условиями распространения капитализма в России, который казался не столько «естественным» и неизбежным результатом исторического движения, сколько внешним вторжением вестернизации. В этом отношении консерватизм Достоевского парадоксально сближается с этноцентризмом современных постколониальных исследователей вроде Гаятри Спивак, Дипеша Чакрабарти и др. В статье эта параллель рассмотрена прежде всего в контексте вопросов перевода, являющихся ключевыми как для Достоевского, так и для современных авторов. Образ капиталистической современности в романе «Преступление и наказание» автор раскрывает через постмодернистскую метафору шизофрении, к которой обращаются как Жиль Делёз и Феликс Гваттари, так и Фредрик Джеймисон, дополняя ее мотивами чуждости и перевода

В статье рассмотрена возможность понимания перевода в качестве языка современного мира. Авторы обращают внимание на то, что перевод сегодня становится значимым явлением не только в области языка и текстов, но и внутри политической, социальной областей. Приводится мнение ряда исследователей о необходимости рассматривать перевод не только как культурологическую, но как антропологическую и даже онтологическую проблемы. Основная цель исследования - определить «переводческий поворот» не только как продолжение и развитие лингвистического поворота (как предлагает его рассматривать автор термина Д. Бахманн-Медик), но и как его отрицание и противоречие. Отличие между поворотами авторы предлагают рассматривать как продолжение онтологической оппозиции между тождеством и различием, где язык и лингвистика будет на стороне первого, а перевод - второго. В качестве же экономикоисторического основания поворота от языка к переводу авторы предлагают рассмотреть переход от парадигмы глобализации к «глокализации». Отличительной чертой глоакализационного капитала авторы считают появление платформ и связанных с ними систем производства и потребления. Главный вывод статьи - формулирование противоречия между эмансипаторным потенциалом переводческих практик и тотализирующей реализацией этого принципа в современном капитализме. Проводится аналогия с концептом дискурса у Фуко: если, согласно последнему, миссия интеллектуала заключается в обнаружении власти языка, то сегодня она может заключаться в обнаружении власти перевода.