Публикации автора

Дефицит длинноцепочечной 3-гидроксиацил-КоА-дегидрогеназы - это врожденное наследственное аутосомнорецессивное заболевание с нарушением метаболизма жирных кислот, характеризующееся ухудшением способности последовательно метаболизировать длинноцепочечные жирные кислоты до ацетил-КоА-молекул путем митохондриального бета-окисления. Гипофункция длинноцепочечной 3-гидроксиацил-КоА-дегидрогеназы вызывает нарушения различной степени тяжести в жизненно важных органах и системах на макро- и микроуровне, а также приводит к развитию психических расстройств с когнитивной недостаточностью, которые могут быть квалифицированы как расстройство аутистического спектра (РАС). В данной статье подробно рассмотрен клинический случай пациента с недостаточностью длинноцепочечной 3-гидроксиацил-КоА-дегидрогеназы жирных кислот, обусловленной мутацией в гене НАDНА в гомозиготном состоянии. Пациенту были проведены инструментальные (ЭЭГ) и лабораторные исследования (нейрохимические, биохимические и иммунологические маркеры) и консультирование/ осмотр узких специалистов (педиатр, невролог, клинический психолог, психиатрическое обследование). По результатам комплексного обследования и клинического наблюдения возможно предположить наличие у больного коморбидного либо обусловленного наследственным нарушением митохондриального бета-окисления жирных кислот расстройства аутистического спектра или шизофрении с началом в детском возрасте.

Расстройства шизофренического спектра (РШС) в детском возрасте представляют актуальную проблему современной детской психиатрии, отличаются тяжелым течением и нередко резистентностью к психофармакотерапии, что особенно осложняет работу психиатров-клиницистов. Фармакологическая коррекция психических расстройств у детей является основным методом лечения и обеспечивает возможность дальнейшей психолого-педагогической работы и социальной адаптации ребенка, поэтому её успешность чрезвычайно важна в реабилитации больных и всегда будет оставаться востребованным объектом научных исследований. Последнее время наибольшее значение приобретает выявление биологических маркеров, помогающих оценить эффективность проводимой психофармакотерапии и выступающих в роли предикторов индивидуального ответа пациента на лечение. Цель: изучение связи уровней активности тромбоцитарных и эритроцитарных ферментов с оценками эффективности психофармакотерапии у детей с РШС. Материал и методы. Выборку составили 30 детей, госпитализированных в связи с ухудшением психического состояния, с диагнозами шизофрения (F20. x, n=11), шизотипическое расстройство (ШТР, F21. x, n=19). Клинико-психопатологическая оценка состояния проводилась в двух контрольных точках (до и после курса терапии) с помощью индивидуальных интервью и рейтинговой шкалы PANSS. В качестве биологических маркеров только в 1-й контрольной точке определялись уровни активности ферментов глутаматного, глутатионового и энергетического метаболизма в тромбоцитах и эритроцитах крови. Статистический анализ проводился с помощью модулей непараметрического анализа программы Statistica (Statsoft 10). Результаты. У пациентов с шизофренией и ШТР под действием фармакотерапии ко 2-й контрольной точке отмечалось клиническое улучшение с незначительным преимуществом в группе пациентов с ШТР (p=0,00004) в сравнении с пациентами с шизофренией (p=0,003, тест Вилкоксона). Выявлены статистически значимые корреляции между уровнями активности ферментов глутаматного, глутатионового и°энергетического метаболизма и (1) оценками в баллах по PANSS во 2-й контрольной точке. Эти баллы прямо коррелировали с уровнями активности глутатионпероксидазы (Spearman R=0,45, p=0,014) и глутатион-Sтрансферазы (R=0,40, р=0,030) и обратно коррелировали с уровнями активности цитохром-с-оксидазы (R=-0,43, р=0,016), а также (2) со степенью клинического улучшения, т. е. с редукцией баллов по PANSS и её подшкалам. Величина редукции суммарного балла по PANSS и её подшкалам обратно коррелировала с уровнями активности глутаматдегидрогеназы (R=-0,43; p=0,018). Заключение. Полученные в настоящем пилотном исследовании статистически значимые корреляции являются инновационными данными, которые представляют особую значимость в современной психиатрии, однако требуют дальнейшей разработки и расширенного изучения на больших репрезентативных выборках. Использование выявленных маркеров в качестве предикторов индивидуального терапевтического ответа в будущем может быть применено в практических целях как рутинное исследование для улучшения качества психофармакотерапии.

Обоснование: разработка проблемы аффективных нарушений у больных с шизотипическим расстройством с ведущими расстройствами пищевого поведения (РПП) в детско-подростковом возрасте является неизменно актуальной. Однако сопутствующие ему расстройства и их динамика исследованы недостаточно.
Цель работы: изучить клинико-психопатологическую структуру аффективных нарушений у пациентов с шизотипическим расстройством и ведущими в клинической картине расстройствами пищевого поведения.
Пациенты и методы исследования: в исследование включены 50 пациентов (9 мальчиков, 41 девочка) в возрасте от семи лет до 16 лет (средний возраст 13,2 ± 2,7 года) в соответствии с диагностическими критериями включения: 1) шизотипическое расстройство; 2) расстройства пищевого поведения; 3) аффективные расстройства. В исследовании применяли соматический, клинико-психопатологический, клинико-катамнестический, психометрический (шкала Гамильтона для оценки депрессий, the Hamilton Depression Rating Scale, HDRS), шкала оценки позитивных и негативных синдромов (Positive and Negative Syndrome Scale, PANSS) методы.
Результаты: у пациентов с шизотипическим расстройством и аффективными нарушениями наблюдались следующие варианты РПП: нервная анорексия (НА — первый тип), нервная анорексия с доминированием булимии (НАНБ — второй тип), нервная анорексия с доминированием булимии и вомитоманией (НАНБ + В — третий тип). Аффективные нарушения при первом типе течения РПП отличались выраженной депрессивной триадой, суицидальными мыслями и ступором на кахектическом этапе болезни. Аффективные нарушения при втором типе течения РПП характеризовались смешанным аффективным состоянием: короткой непродуктивной манией c идеями дисморфофобии и идеями отношения, сменяющейся затяжным депрессивным состоянием с сенесто-ипохондрическими нарушениями, астенией, нарастанием когнитивных нарушений. Аффективные нарушения при третьем типе течения РПП характеризовались, помимо тимического компонента, наличием выраженных бредовых и дисморфофобических расстройств и идей отношения, психопатоподобным поведением, деперсонализационно-дереализационными нарушениями, астенией и когнитивными нарушениями. Аффективная патология при шизотипическом расстройстве с РПП так же, как и дисморфофобический синдром, сохранялась длительное время. Наиболее тяжелое течение наблюдалось у третьей группы пациентов (НАНБ + В), что было обусловлено значительной долей психотических расстройств в структуре синдрома и соматическими осложнениями вследствие рвотного поведения.
Выводы: пациенты с шизотипическим расстройством и ведущей симптоматикой в виде РПП и аффективных нарушений требуют комплексного подхода к терапии, включающего соматическое и психофармакологическое лечение.