Публикации автора

В казахстанской русскоязычной поэзии второй половины XX века отмечается активизация использования прозиметрума. Это обусловлено, во-первых, постмодернистскими поисками новых художественных эстетических форм; во-вторых, влиянием казахской поэзии с ее типичным силлабическим стихосложением, при котором поэзия и проза дифференцируются нечетко. Русскоязычные поэты, применяя прозиметрум, органично совмещали русские поэтические традиции с казахскими. Соединение прозы и поэзии в рамках одного поэтического произведения наблюдается в творчестве Олжаса Сулейменова, Бахытжана Канапьянова, Бахыта Каирбекова и т. д. Прозиметрум применялся как поэтический прием, как способ поиска новых выразительных форм, одновременно он способствовал синкретизации традиционных жанров, например, притчи и предсмертной песни, предания и поэтического айтыса (‘поэтического соревнования’) и т. п. В результате симбиоза появились своеобразные синкретические лироэпические и лирические жанры. Художественно-эстетический потенциал прозиметрума дал возможность казахским поэтам реализовать постмодернистские тенденции в выражении реального мира и «неустойчивой» реальности, в создании «текста в тексте», в реализации метатекстовой функции, в усложнении субъектной структуры художественного текста с помощью приема самореференции и т. д. В синкретических жанрах прозаический фрагмент чаще всего представляет собой метатекстовый комментарий автора, касающийся последующих поэтических строк. Казахские поэты в полной мере использовали «технические» возможности прозиметрума в создании своеобразного «неровного», прерывистого ритма путем чередования прозаических и поэтических фрагментов. Этот ритм стал одним из существенных признаков синкретических жанров в казахстанской русскоязычной поэзии

В статье на материале поэтических произведений советского поэта Павла Николаевича Васильева (1910—1937) конструируется сибирский текст как семиотическое явление русской культуры. Привлекается методология Ю. М. Лотмана, согласно которой локальный сверхтекст состоит из трех субтекстов: текста как имени, текста как топоса и текста как времени. В исследовании выявлено, что Сибирь в авторском восприятии персонифицирована как женский образ. Показано, что сибирский топос в метагеографическом изображении поэта предстает самостоятельной независимой территорией — страной. Отмечается, что важнейшими геокультурными элементами топоса выступают великие сибирские реки. Установлено, что города воспринимаются поэтом как конкретно (Омск, Иркутск, Тюмень), так и обобщенно (сибирские Чикаго). Подчеркивается, что к семиотически значимым характеристикам сибирского текста относятся холодный климат и масштабность территории. Показано, что трансляция сибирского текста как хроноса включает диахронию, связывающую прошлое с настоящим и актуализирующую определенные смыслы. В поэмах Васильева изображены типичные сибирские персонажи: купец-золотопромышленник, крестьянин-сибиряк, несущие в себе общие черты сибирского характера. Авторы пришли к выводу о том, что конструирование сибирского текста в поэзии Васильева представляет собой вклад в репрезентацию сибирского текста как важнейшего явления русской культуры.