Цель статьи — охарактеризовать меры демографической политики СССР в отношении многодетных матерей в послевоенное время. Источниками выступили материалы Госплана СССР, Всесоюзных переписей населения 1939 года и 1959 года, отчеты, служебные записки центральных органов власти и управления, сборники документов, словари публикации центральной прессы. Поднимается вопрос о своевременности и результативности мер, направленных на компенсацию демографических потерь военных лет, в том числе по средствам поддержки многодетного материнства. Авторы приходят к выводу о том, что рассматриваемый период совпал со вторым этапом демографического перехода. Сообщается, что к середине 1950-х годов удалось достичь довоенной численности населения, что стало итогом политики государства и компенсаторного послевоенного роста рождаемости. Показано, что меры демографической политики реализовывались с большими трудностями. Отмечается, что государству удалось поддержать многодетных матерей, снизить негативное воздействие военных и послевоенных лет. Подчеркивается, что восстановить сверхвысокую рождаемость, а также традиционно высокий удельный вес многодетных семей в советском обществе не представлялось возможным. Утверждается, что в СССР произошел отход от привязки многодетности к институтам семьи (полной) и брака.
Проведена реконструкция кавказского направления японской внешней политики 1920—1930-х годов в контексте анализа антисоветской стратегии Токио. В качестве основного источника привлечены материалы Токийского процесса над военными преступниками. Методология сочетает историческую реконструкцию, сравнительно-геополитический подход и региональный анализ. Показано, что Япония создала разветвленные разведывательные сети на Ближнем Востоке и в Европе, вербовала агентов среди кавказской эмиграции и разрабатывала теоретические основы для подрывной деятельности, разжигания сепаратизма. Сообщается, что в 1937 году было заключено германо-японское соглашение о совместной поддержке антисоветских движений, в рамках которого Кавказ являлся зоной ответственности Японии. Автор приходит к выводу, что, несмотря на отдельные попытки реализации, масштабные планы по созданию «пятой колонны» на Кавказе не были реализованы из-за бдительности советских органов государственной безопасности, географической удаленности региона от Японии, начала войны с Китаем, неэффективного взаимодействия внутри блока «оси».
Исследуются художественные тексты, публицистика и документалистика советского периода (1950—1980) с позиций отражения исторического контекста трансформации культурной идентичности Русского Севера. Привлекаются материалы региональных и центральных архивов, в том числе фондов Аппарата ЦК КПСС Российского государственного архива новейшей истории, а также коллекции материалов Союза писателей СССР и РСФСР Российского государственного архива литературы и искусства. Выявлены ключевые темы, ставшие предметом обсуждения в творчестве «северных писателей» второй половины XX века, связанные с осмыслением социально-экономических преобразований и их влияния на повседневную жизнь. Показано, что партийный контроль оказывал существенное давление на писательскую среду, регламентируя творчество через запрос на социалистическое бытописание, на укрепление и доминирование реалистического направления в литературе. На основе анализа литературных текстов утверждается, что к началу 1990-х годов на Русском Севере ценностные установки и стереотипы поведения эволюционировали в сторону утраты трудовых традиций, оторванности человека от земли, забвения психологии пахаря, ослабления традиций. Сделан вывод об активной роли литературной агломерации в осмыслении ценностных смещений в социуме, в выражении предчувствований перемен в историко-культурном пространстве сельского мира Русского Севера, об участии писателей в общественных дискуссиях.
Статья рассматривает позиционирование социальной проблематики в российском публичном дискурсе периода Первой мировой войны. Анализируя опыт публичного обсуждения связанных с войной социальных проблем, авторы прослеживают их воздействие на конфигурацию института социальной помощи, который зарождался в России в этот период. Источниками послужили материалы работы Государственной Думы и Государственного Совета, заседаний Верховного Совета по призрению семей мобилизованных, съездов и совещаний общественных организаций, Земского Союза и Союза Городов. Методологической основой исследования стала теория делиберативной демократии, рассматривающая управленческие решения как результат диалога власти и гражданского общества. Выявлено, что политически активная общественность не раз обращалась к теме социальной поддержки жертв войны, предлагая власти модифицировать складывавшуюся систему социальной помощи в направлении расширения социальных гарантий. Подчёркивается, что в публичном пространстве формировался запрос на признание помощи пострадавшим государственной обязанностью. Показано, что в этой модели непосредственные меры помощи должны были предоставляться местным самоуправлением при казённом финансировании. Сделан вывод о том, что процедурная оформленность диалога и организационная вовлечённость власти в обсуждение социальных проблем свидетельствуют об определённой степени демократизации политической сферы.
Статья посвящена конфессиональной истории религиозной общины персидского происхождения — веры бахаи (старая транслитерация в отечественной литературе — бехаизма, бехаитства) на территории Российской империи в конце XIX — начале ХХ веков. Проанализированы историко-культурные основы данной религиозной общины персидского происхождения, а также причины и особенности формирования диаспор бахаи в царской России, прежде всего — в Ашхабаде. В качестве источников привлекаются «священные писания» религиозных авторитетов бахаи (на русском, английском и персидском языках), а также работы русских дореволюционных исследователей данного феномена. Уделяется внимание сотрудничеству бахаи с царской администрацией Средней Азии и Закавказья, под защитой которой они находились. Авторы опираются на цивилизационный подход, который позволил выстроить данное исследование в контексте отношений России позднего имперского периода как государства-цивилизации с «пришлой», эмигрантской религиозной общиной (бахаи) и крупным азиатским соседом (Каджарской Персией). Подчеркивается исторический дискурс Большой Игры — геополитического соперничества России и Великобритании на Среднем Востоке, частью которого стало «мирное закабаление» Ирана двумя европейскими державами, что повлияло и на ситуацию вокруг веры бахаи.
Исследуются механизмы организации заводской медицины и система регламентации поведения работников через медицинские практики в первой половине XVIII века на Урале. Проводится анализ архивных материалов: предписаний Берг-коллегии, отчетов заводской администрации и медицинских журналов. Показано, что создание госпиталей, введение обязательных медицинских освидетельствований и деятельность профессиональных лекарей, прежде всего И. И. Спринцеля, обеспечивали функционирование устойчивой модели медицинского обслуживания и одновременно выполняли дисциплинарные функции. Доказано, что медицинские освидетельствования превратились в инструмент выявления симуляции, контроля за трудовой нагрузкой и регулирования юридического статуса работников, а болезни рассматривались не только как физические недуги, но и как элементы управленческой практики. Установлено, что такие меры, как финансирование медицины через систему удержаний из жалованья, дополнительный сбор «по копейке с рубля» и штрафы за нарушения трудовой дисциплины, формировали экономически обеспеченную модель функционирования госпиталей, отвечавшую административным задачам горного ведомства. Сделан вывод о том, что медицинская помощь на горнозаводском Урале сочетала европейские лечебные стандарты с функциями социального контроля, выступая механизмом «медицинской полиции» и обеспечивая государственные интересы в сфере управления рабочей силой.
Выявляются особенности отражения событий Советско-финской войны в норвежской прессе в ракурсе оценки заявлений Норвегии о нейтралитете в Зимней войне (30 ноября 1939 года — 12 марта 1940). Проанализировано 74 единицы материала — публикаций в газете «Arbeiderbladet», органе Норвежской рабочей партии, за 1940 год. Установлено, что задачей норвежской прессы было формирование негативного образа советской стороны и позитивного — финской. Подчеркивается, что советская сторона обвиняется газетой в срыве переговоров об Аландских островах, уничтожении гражданских объектов и культурных ценностей, гибели мирных жителей, тогда как финны изображены пострадавшей стороной. Установлено, что, по сообщениям в прессе, в Норвегии проводился сбор средств в пользу Финляндии, организовывались поставки в Финляндию квалифицированной рабочей силы, осуществлялось формирование военных частей добровольцев, создавались медицинские центры для лечения финских солдат. Доказано, что все эти действия идут вразрез с официально заявленной политикой нейтралитета. Сделан вывод о том, что, несмотря на официальные заявления правительства Норвегии, газета правящей партии была рупором политики, слабо ассоциирующейся с нейтральной.
Статья вносит вклад в изучение военно-политической истории Болгарии. Цель исследования заключается в реконструкции этнополитической модели Дунайской Болгарии и выявлении механизмов формирования политической элиты, процессов этнической интеграции и роли болгаро-славянского союза в региональной консолидации Балканского пространства. Источниковую базу составляют византийские и восточнохристианские хроники, археологические материалы, а также труды болгарских, российских, турецких и западноевропейских исследователей. Используются сравнительно-исторический, источниковедческий, структурный и хронологический методы. Актуальность исследования обусловлена необходимостью комплексного анализа механизмов взаимодействия тюркской протоболгарской правящей элиты и славянского населения, интеграция которых стала основой формирования устойчивой модели раннегосударственной организации и надэтнической политической идентичности. В результате исследования установлено, что тюркская правящая элита выполняла функцию интеграционного ядра, обеспечив формирование эффективной системы власти и создав предпосылки для постепенной славянизации и трансформации этнополитической структуры государства. Научная новизна работы состоит в интерпретации Первого Болгарского царства как многоуровневой этнополитической системы, анализируемой с учётом различных историографических традиций и сопоставления письменных источников.
Исследуется роль идеологии как фактора дипломатического позиционирования стран Варшавского договора на фоне обострения международных противоречий в середине 1960-х годов, в числе которых холодная война и раскол в коммунистическом движении. В качестве материалов привлечены официальные документы Бухарестского совещания 1966 года, заявления Политического консультативного комитета (ПКК) Организации Варшавского договора (ОВД), публикации в газете «Правда», документы НАТО 1966 года, сборники Министерства иностранных дел СССР. Показано, что руководители социалистических стран целенаправленно использовали риторику марксизма-ленинизма и ссылки на «пролетарский интернационализм» для консолидации блока. Подчеркивается, что демонстрация идеологического единства служила ответом на рост военной угрозы со стороны НАТО и на идеологические разногласия, вызванные китайско-советским расколом. Показано, что итоговые декларации совещания 1966 года провозгласили незыблемую сплоченность социалистических стран и их приверженность делу мира, что стало важным дипломатическим сигналом в условиях напряжённости. Утверждается, что идеологическя консолидация стала инструментом мягкой силы для социалистических государств: посредством правильно выстроенных деклараций они отстаивали свои интересы не только военными средствами, но и на уровне идей и образов.
В статье реконструируется курортная повседневность городов Кавказских Минеральных Вод в первые два десятилетия правления советской власти. Значительную часть источниковой базы исследования составили документы двух региональных архивов — Государственного архива Ставропольского края и Государственного архива новейшей истории Ставропольского края. Большинство из неопубликованных источников впервые вводятся в научный оборот. В статье рассматриваются вопросы организации большевиками курортного дела. Новизна исследования видится в постановке проблемы, предполагающей изучение особого вида повседневности в узких территориальных и хронологических рамках. Авторы приходят к выводу, что новая власть руководствовалась исключительно утилитарными целями, поэтому избавила курорты от буржуазного лоска и максимально быстро постаралась превратить их в фабрики здоровья для советских трудящихся. Уделяется внимание процессу формирования новой социальной реальности и новым повседневным практикам отдыхающих. Показан контраст между дореволюционным социальным составом отдыхающих и новыми советскими курортниками. Показано, что повседневность советского курорта может быть представлена с разных ракурсов: материальная база, социальный состав отдыхающих, быт, досуг и лечение.
В статье рассматриваются вопросы реализации образовательной политики Российской империи в Кабарде и Балкарии в XIX — начале XX веков. Новизна исследования видится в переосмыслении основной концепции и целей образовательной политики, которые, с одной стороны, были направлены на создание единой системы образования на русском языке и интеграцию горцев в единое социокультурное пространство, с другой стороны, должны были соотноситься с местными традициями и потребностями. Представлены этапы становления и развития образования в Кабарде и Балкарии в XIX веке. Выявлены социокультурные барьеры на пути образовательных инноваций в XIX — начале ХХ веков. Показан, что любые явления, выходящие за рамки традиционной картины мира, воспринимались большинством населения как потенциально вредные и угрожающие культурному наследию. Отмечается, что образование некоторое время оценивалось значительной частью местного населения резко отрицательно, а большая часть горского населения боялась влияния русификаторской политики. Установлено, что нововведения в образовательной политике России, связанные с законодательными мерами, внедрением новых видов образовательных учреждений и обучающих программ, повлияли впоследствии на формирование новых моделей идентичности в контексте экономической и социокультурной модернизации.
Целью исследования является рассмотрение всех известных из источников эпизодов, связанных с появлением женщин в постоянных судебных комиссиях (quaestiones perpetuae), которые являлись главным органом уголовного судопроизводства в республиканском Риме. Анализируются и случаи привлечения женщин к суду, и их выступления со свидетельскими показаниями, и неформальные роли, которые они могли играть на судебных процессах. Кроме того, исследуется отношение римской общественности к появлению женщин в уголовном суде. По итогам исследования был сделан вывод, что, хотя римское республиканское законодательство допускало участие женщин в судебных процессах, обычай позволял им выступать на них лишь в роли подсудимых или свидетельниц. Установлено, что, согласно распространённым в обществе представлениям, порядочная женщина должна была вести себя в суде сдержанно и скромно. Сообщается, что, если она была привлечена к суду в качестве подсудимой, её защиту полагалось взять на себя родственникам или друзьям семьи мужского пола. Подчёркивается, что, произнося речь на процессе, женщина вторгалась в принадлежавшую исключительно мужчинам область риторики, а это вызывало у римлян неприятие и раздражение. Автор приходит к выводу, что выступления со свидетельскими показаниями, по-видимому, не порождали столь неодобрительной реакции, если при этом женщина не выходила за рамки отведённой ей социальной роли.