Правовой институт приостановления производства по уголовному делу, включающий в себя субинститут приостановления предварительного расследования, с XIX в. является составной частью отечественного уголовно-процессуального права, отражая его национальную идентичность применительно к решению важных задач рационализации хода расследования и обеспечения прав и законных интересов лиц, вовлеченных в уголовное судопроизводство. Однако происходящие изменения системы оснований и условий приостановления производства по уголовному делу нуждаются в истолковании с позиций традиций данного правового института. Цель: исследовать нормы правового института приостановления производства по уголовному делу с точки зрения соответствия его национальным трендам развития российского уголовно-процессуального права. Методы: при подготовке статьи использовались традиционные для юридической науки частнонаучные (для изучения специфики отдельных правовых явлений) и специальные (для рассмотрения по существу правовых феноменов и процессов) методы исследования: анализа, синтеза, обобщения, формально-юридический, исторический, юридико-догматический и толкования правовых норм. Результаты: благодаря рассмотрению национальной идентичности уголовно-процессуальной отрасли права и ее институтов в историческом ракурсе в двух аспектах - диалектическом и метафизическом - выявлены основные направления в развитии правового института приостановления производства по уголовному делу; обозначена проблематика корректировки системы оснований и условий приостановления предварительного расследования.
Концептуально УПК РФ был разработан в направлении реформирования советского уголовного процесса, сущность которого можно сформулировать как состязательное уголовное судопроизводство. Для этого в Кодекс были внесены положения, призванные, по мнению авторов, перестроить существующий механизм уголовно-процессуальной деятельности в состязательную форму: замена задач уголовного судопроизводства его назначением; отказ от ведущего принципа всесторонности, полноты и объективности исследования обстоятельств дела и выведение на первый план принципа состязательности сторон; закрепление функций обвинения, защиты и разрешения дела; систематизация участников уголовного процесса в соответствии с выполняемыми ими функциями; признание защитника субъектом собирания доказательств и др. Однако Кодекс, принятый в период доминирования прозападных, так называемых либерально-демократических идей, к настоящему времени существенно преобразился. Многочисленные новые нормы заметно переформатировали его структуру, изменили содержание разделов и глав, что, безусловно, повлияло на концептуальную парадигму, заложенную в УПК РФ его авторами. Исследование выполнено с использованием диалектического метода, позволившего установить историческую связь и обусловленность отечественного уголовного процесса, общенаучных методов (логический, анализа, синтеза, индукции, дедукции), с помощью которых была сформирована теоретическая основа исследования, выявлены закономерности развития российского уголовного процесса, и частнонаучных методов (формально-юридический, толкования правовых норм), позволивших выработать конкретные предложения по дальнейшей оптимизации современной уголовно-процессуальной деятельности. Результаты: отечественный уголовный процесс исторически сформировался как двухэтапный, в котором, наряду с судебным, также выделяется этап досудебного производства. При этом ведущая роль в нем принадлежит государственно-властным публичным органам, ориентированным на установление объективной истины. Вот почему попытки переустройства такой исторически сложившейся конструкции в состязательное англосаксонское судопроизводство, предпринятые в 90-е годы прошлого века, оказались неудачными. Дальнейшие многочисленные корректировки УПК РФ были направлены не на расширение состязательности, а на достижение баланса публичного и частного интересов, что объективно обусловило качественно новое направление реформирования всего уголовного производства.
Национальная идентичность российского уголовного процесса напрямую связана с мощными усилиями руководства нашей страны по воссозданию ее суверенитета во всех сферах жизнедеятельности. В концентрированном виде эти усилия обращены к историческим ментальным, духовным, нравственным смыслам, а также геополитическим обретениям, многие из которых были утрачены за последние три с лишним десятилетия. Острую потребность в утверждении национальной идентичности испытывает и сфера деятельности органов уголовной юстиции. Цель: ретроспективно исследовать главные сегменты отечественного уголовно-процессуального законодательства и практики, исторически формировавшие стратегию их развития на протяжении многих десятилетий, достать из забвения и поставить на службу в качестве инструментов укрепления государственно-правовых основ России апробированные традиционные подходы. Методы: формальной и диалектической логики, позволившие отследить закономерности становления идейно-нравственного содержания нашего уголовно-процессуального законодательства; сравнения и описания, открывшие возможности сопоставления и характеристики ключевых правовых институтов, составляющих суть национальной идентичности российского уголовного процесса; исторический и толкования правовых норм, использовавшиеся для получения выводов о неразрывности связи психотипа российского народонаселения и патерналистского содержания конкретных институтов, утверждающих историческую форму смешанного уголовного процесса России. Результаты: выявлены ошибочные решения, воплощенные в Концепции судебной реформы в Российской Федерации и УПК РФ, исказившие суть отечественного уголовного процесса. С опорой на законодательные и доктринальные наработки патриотически ориентированных отечественных юристов предложены конкретные варианты устранения допущенных в угоду либеральным ценностям перекосы и ошибки в таких направлениях укрепления национальной идентичности уголовного судопроизводства, как его идеология и целеполагание, принципы и системообразующая роль в ней публичности, основы доказательственной деятельности участников производства по уголовному делу.
В статье анализируются позиции ученых и практиков, предлагающих реформировать стадию возбуждения уголовного дела или отказаться от нее. Автор аргументирует необходимость и условия сохранения этой стадии в российском уголовном процессе. Цель: выявить ключевые аргументы сторонников и противников сохранения процессуальной стадии возбуждения уголовного дела, оценить их и систематизировать. Методы: общетеоретические методы формальной и диалектической логики; частнонаучные методы: юридико-догматический, сравнительно-правовой, описания, интерпретации, толкования правовых норм. Результаты: выявлены тенденции формирования диаметрально противоположных научных суждений о существовании стадии возбуждения уголовного дела; проанализирован зарубежный опыт отказа от этой стадии; предложено «промежуточное» решение о сохранении стадии с возможным расширением усмотрения правоприменителя.
В последнее десятилетие такие международные организации, как МЦУИС, ОЭСР, ЮНСИТРАЛ и ЮНКТАД, предприняли множество усилий по реформированию положения об урегулировании споров между инвесторами и государством (ISDS). Одной из обсуждаемых тем является медиация инвестиционных споров. Внимание к медиации в международном инвестиционном праве привело к тому, что в двусторонних инвестиционных договорах (ДИД), включая национальные и международные типовые договоры, медиации уделяется особое внимание. Основная цель статьи – ответить на вопрос о том, как и на каком языке в российских ДИД рассматривается медиация инвестиционных споров. Методы: при анализе российских ДИД и отечественного арбитражного права использовались общенаучные методы теоретического познания, а также общелогические методы и приемы исследования. Результаты: внимательно изучив и проанализировав российские ДИД, авторы пришли к выводу, что в российских договорах выбраны подходящие формулировки, которые могут помочь в мирном урегулировании споров; поскольку в ДИД медиация рассматривается как средство мирного урегулирования инвестиционных споров на этапе, предшествующем инвестиционному арбитражу, в этой связи в российских ДИД большую роль играют три основополагающих фактора: во-первых, споры должны быть урегулированы мирно и дружественно; во-вторых, для мирного урегулирования споров стороны могут использовать специальные средства: консультации, переговоры, примирение и медиацию, предусмотренные российскими ДИД; в-третьих, использование медиации в большинстве случаев требует периода отсрочки и создает постоянную основу для мирного урегулирования инвестиционных споров.
Расширение спектра сокращенных процессуальных форм, предусмотренных действующим уголовно-процессуальным законодательством, обернулось на практике существенным различием в правовом положении отдельных участников уголовного процесса в зависимости от того, какой порядок производства по уголовному делу применяется. В частности, вызывает озабоченность ограничение прав потерпевшего при заключении по уголовному делу досудебного соглашения о сотрудничестве. В этом случае особый порядок судебного разбирательства применяется независимо от волеизъявления потерпевшего. Такое положение вряд ли в полной мере соответствует принципу равенства всех перед законом и, несомненно, препятствует доступу потерпевшего к правосудию. Цель исследования состоит в поиске решения проблемы ограничения прав потерпевшего при применении особого порядка судебного разбирательства в случае заключения по уголовному делу досудебного соглашения о сотрудничестве и в обосновании возможности компенсации такого ограничения за счет расширения права потерпевшего на обжалование судебного решения. Методологической базой исследования послужил диалектический метод. Кроме того, применялись общенаучные методы анализа, синтеза и системный подход, а также специально-юридические методы, прежде всего логико-юридический и юридической интерпретации. Результаты: исследование показало, что адекватной компенсацией отсутствия у потерпевшего права возражать против заключения досудебного соглашения о сотрудничестве и применения в последующем особого порядка судебного разбирательства может стать обеспечение возможности обжалования вынесенного приговора по всем предусмотренным законом основаниям. Для этого предлагается возложить на суд обязанность приводить в приговоре анализ и оценку всех доказательств, положенных в основу выводов суда, даже если они не исследовались непосредственно в судебном заседании. Такой шаг позволит снять ограничение на апелляционное обжалование фактической стороны приговора.
Целями публикации является выявление правовой специфики Федерального закона от 24 июня 2023 г. № 270-ФЗ «Об особенностях уголовной ответственности лиц, привлекаемых к участию в специальной военной операции» и поиск ответов на связанные с ней вопросы правоприменения. Исследование проведено с использованием комплекса методов – общенаучных (индукции, дедукции, анализа, синтеза, системно-структурного) и частнонаучных (формально-юридического, социологического). Соответственно поставленным целям исследование складывается из двух предметных областей. Первая включает вопросы правовой специфики Федерального закона от 24 июня 2023 г. № 270-ФЗ, по результатам рассмотрения которых авторами сделан вывод о его статусе как о действующем автономно от Уголовного и Уголовно-процессуального кодексов РФ и по особым темпоральным и пространственному правилам комплексном межотраслевом законе, содержащем нормы и нормативные предписания уголовного, уголовно-процессуального и военного права, реализация которого должна опосредоваться нормами административного права. Вторую предметную область составляют вопросы применения предусмотренных Федеральным законом от 24 июня 2023 г. № 270-ФЗ правил освобождения от уголовной ответственности, освобождения от наказания и погашения судимости лиц, привлекаемых к участию в специальной военной операции, возникновение которых обусловлено установлением их вне Уголовного кодекса РФ и при отсутствии их обеспеченности полноценными процедурными правилами. Предлагаются авторские подходы к решению рассматриваемых вопросов.
В Российской Федерации каждый имеет право на благоприятную окружающую среду, качество которой обеспечивается в том числе нормативами допустимого изъятия компонентов природной среды. Такие нормативы должны предусматривать надлежащие объемы потребления материальных и энергетических ресурсов, быть сбалансированы для удовлетворения человеческих потребностей и обеспечения сохранения и самовосстановления природных систем. Цель настоящей публикации – оценить недостатки превалирующих в российском природоресурсном законодательстве подходов к установлению нормативов допустимого изъятия компонентов природной среды, определить пути их преодоления. Методы: диалектический, анализа, синтеза, индукции, дедукции, историко-правовой, формально-юридический. Результаты: выявлены дефекты дифференцированного подхода к нормированию допустимого изъятия компонентов природной среды в теории и законодательной практике. На основе анализа действующего законодательства, мнений специалистов предлагаются варианты их исправления.
Председатель совета многоквартирного дома оказался наделен правом представлять интересы собственников помещений в суде по определенным категориям дел, если такое право делегировано ему решением общего собрания. Для подтверждения полномочий председателя совета многоквартирного дома требуется решение общего собрания или доверенность. Однако процессуальное положение, объем полномочий председателя и порядок их подтверждения остаются неопределенными. Цель: проанализировать процессуально-правовое положение председателя совета многоквартирного дома на предмет оптимизации его статуса в целях более эффективной защиты прав большой группы лиц, которую образуют собственники помещений в многоквартирном доме. Это потребует критической оценки ряда положений Федерального закона № 592-ФЗ от 12 декабря 2023 г. Методы: эмпирические методы сравнения, описания, интерпретации; теоретические методы формальной и диалектической логики; частнонаучные методы: юридико-догматический и толкования правовых норм. Результаты: доказано, что процессуальное положение председателя совета многоквартирного дома должно определяться не в качестве положения процессуального представителя, а как положение лица – члена группы, инициирующего обращение в защиту прав и законных интересов других членов группы – собственников помещений в многоквартирном доме. Доказана ошибочность подхода, предполагающего специальное наделение председателя совета многоквартирного дома процессуальными полномочиями. За основу должен быть взят общий подход, закрепленный в ГПК РФ: представитель совершает все действия от имени представляемого, за исключением требующих специального волеизъявления представляемого. Также отмечено, что правонаделение председателя совета многоквартирного дома строится по модели целевого представительства, при котором суд должен проверить не только объем прав и обязанностей представителя, но и определить, относится ли дело, инициированное представителем, к числу дел, на возбуждение которых он уполномочен решением общего собрания. Обращено внимание на отсутс
Фактическими участниками уголовного процесса, лишенными собственного правового статуса, являются лица, чьи имущественные права затрагиваются в связи с принятием уголовно-процессуальных решений (об аресте имущества, конфискации имущества, признании имущества вещественным доказательством). Цель: определить межотраслевые аналогии правового статуса для данных лиц; выяснить применимость как образца для заимствования понятия третьего лица, не заявляющего самостоятельные требования на предмет спора – участника арбитражного и гражданского судопроизводства. Определяющим методом исследования выступил метод сравнительного правоведения. Кроме того, применены общие и специальные методы (анализа и синтеза, логический, специально-юридический). Результаты: выявлена высокая степень сходства уголовно-процессуальных отношений, фактическими участниками которых являются лица, чье имущество становится предметом властных решений, с отношениями, складывающимися в арбитражном и гражданском судопроизводстве с участием третьих лиц.
Задержание подозреваемого влечет за собой ограничение права личности на свободу передвижения, которое реально может начинаться с момента захвата лица на месте совершения преступления полицейскими или даже гражданами. УПК РФ для надлежащего обеспечения права на свободу передвижения предусмотрел в п. 11 и 15 ст. 5 необходимость исчисления срока задержания с момента фактического задержания, однако одновременно не ввел в УПК РФ соответствующую процедуру, вследствие чего указанные законоположения реально не работают. Поэтому требуется создание и использование уголовно-процессуального механизма, позволяющего исчислять срок задержания, предусмотренный Конституцией РФ, действительно с момента фактического задержания лица по подозрению в совершении преступления. При этом желательно учитывать опыт существования подобных механизмов в уголовно-процессуальном законодательстве зарубежных государств. Цель: выяснить причины существования в теории и практике российского уголовного судопроизводства проблем исчисления срока задержания лица по подозрению в совершении преступления с момента фактического задержания и обосновать возможные способы их устранения. В качестве методологической основы исследования использовался диалектический метод, а также методы сравнительного правоведения, историко-правовой, юридической интерпретации и логико-юридический. Результаты: установлена подоплека существования проблем исчисления срока задержания с момента фактического ограничения права лица на свободу передвижения, сопоставлены порядки исчисления срока задержания в России и зарубежных государствах, выдвинуты и обоснованы предложения по созданию уголовно-процессуального механизма надлежащего обеспечения права на свободу передвижения при задержании лица по подозрению в совершении преступления.