В статье вводится понятие СДС-консорциума, отличающегося двумя специфическими чертами. Во-первых, такой консорциум включает группу предприятий, осуществляющих последовательные стадии производства одного или нескольких продуктов. Во-вторых, в задачи СДС-консорциума входит разработка и реализация проектов создания и/или внедрения новых технологий, предназначенных для использования в его сети, в том числе предприятиями из разных отраслей народного хозяйства. Поэтому в его составе должны быть организации, способные выполнять такие задачи, возможно, с привлечением временных участников — научно-исследовательских и проектных институтов. Члены консорциума сохраняют свою самостоятельность. Согласование их деятельности осуществляется координационным советом, образованным из их представителей. На реальных примерах показано, что консорциумы подобного типа способны обеспечить формирование и функционирование отечественных сетей добавленной стоимости (СДС). Такие сети необходимы для технологического развития страны, находящейся под жестким санкционным давлением. Создание СДС-консорциумов могло бы стать важным элементом индикативного плана, а государственная поддержка способствовала бы становлению СДС-консорциума как коллаборативного института
В условиях нарастающего напряжения в мировой политике и введения торговых барьеров актуальной задачей становится разработка новых инструментов для оценки их последствий. В данной работе представлена агент-ориентированная модель торговых вой н, описывающая взаимодействие организаций в различных странах, созданная на основе детализированной статистики по отраслям. В процессе динамического моделирования воспроизводятся изменения в выпуске и поставках организаций под действием торговых ограничений. Представлены результаты расчетов на разработанной модели и сравнение прогнозов различных модельных комплексов с реальными последствиями торговых вой н между США и Китаем в 2018 г., блока западных стран против России в 2022 г. В рамках расчетов были рассмотрены четыре сценария: 1) базовый, 2) новые ограничения между США и Китаем, 3) более серьезные санкции против Китая и России со стороны ЕС и США, 4) глобальная торговая вой на. Во втором сценарии отклонение ВВП США и Китая от базового прогноза не превосходит 0,5%. В третьем сценарии число вовлеченных стран увеличивается и падение ВВП в них относительно базового прогноза ожидается на уровне 0,7–1,0%. В четвертом сценарии вся мировая экономика испытывает серьезное замедление. С наиболее тяжелыми последствиями сталкивается Евросоюз, и экономики этих стран уходят в рецессию
В последние годы кратное расширение числа и применения международных санкций вызвало интерес к оценке их последствий. В данном исследовании анализируется влияние финансовых санкций ООН на участие стран в глобальных цепочках создания стоимости (ГЦСС). Исследование выполнено методом синтетического контроля на выборке стран, подпавших под финансовые санкции в период 1995–2018 гг. Рассмотрены санкции против девяти развивающихся экономик, среди которых Ангола, Иран, Кения, Конго, Кот-д’Ивуар, Ливан, Мали, Нигерия, Центральноафриканская Республика, а также — особый случай — санкции против России 2014 г. Анализ показывает, что финансовые санкции не всегда приводят к сокращению участия стран в ГЦСС. В отношении рассмотренных экономик последствия санкций оказались неоднородными: чаще они влияют на участие «вперед», снижая экспорт сырья, чем на участие «назад», уменьшая импорт. Влияние санкций в рамках рассмотренной выборки также различается в зависимости от временнóго горизонта (3, 5, 7 лет) и страны. На исследованной выборке выявлено, что негативные последствия санкций проявляются на горизонте 3–5 лет и исчезают через 7 лет, после чего развитие страны определяется другими факторами. В отношении России выявлено, что санкции привели к расширению ее участия в ГЦСС, однако дополнительные тесты определили статистическую незначимость последствий самих санкций. Результаты анализа характера и продолжительности влияния санкций могут быть использованы для разработки политики выбранных нами стран, а также для политики других стран, подпавших под финансовые санкции, при формировании стратегий адаптации к санкционным ограничениям и для стимулирования экономического роста
Начиная с 2019 г. политика российского регулятора в отношении раскрытия корпоративной информации претерпела ряд существенных изменений. На фоне беспрецедентного санкционного давления со стороны стран Запада компаниям было разрешено не публиковать существенной информации о своей деятельности, включая финансовую отчетность. Однако эти меры, нацеленные на защиту отечественных компаний от санкций, привнесли риски снижения инвестиционной привлекательности и ухудшения результатов деятельности компаний в средне- и долгосрочной перспективе. В данной статье проведен анализ раскрытия информации российскими публичными компаниями в контексте санкций западных стран и оценено его влияние на результативность их деятельности. Объектом анализа являются все российские публичные компании, акции которых котировались на Московской бирже в 2018–2023 гг. С помощью методов дескриптивного, статистического и эконометрического анализов выявлен резкий рост числа компаний, не раскрывавших финансовой отчетности в 2021–2022 гг., информацию о собственниках и советах директоров в 2022–2023 гг., а также обнаружено снижение объема раскрываемой информации о планах и существенных событиях внутри компаний в 2021– 2023 гг. Установлено, что вероятность раскрытия информации связана не только с санкциями, но и с уровнем корпоративного управления в досанкционный период. Выявлено значимое положительное влияние раскрытия информации на рыночную стоимость компаний. Таким образом, нераскрытие (в том числе под предлогом санкций) существенной информации ведет к снижению рыночной стоимости фирм, что необходимо учитывать при разработке политики противодействия санкционному давлению.
Формирование цифровой экономики в России до недавних пор — до введения масштабных внешних ограничений в 2022 г. — находилось в высокой зависимости от импорта товаров с использованием цифровых технологий. Введение санкций привело к уходу с российского рынка множества зарубежных поставщиков и продуктов, однако российский бизнес продемонстрировал устойчивый спрос на дальнейшее применение цифровых технологий, компенсируя потери за счет альтернативных поставок. В настоящей статье анализируются особенности импорта в Россию ключевых типов товаров, связанных с использованием цифровых технологий, — информационно- коммуникационных (ИКТ), аддитивного производства, интернета вещей (IoT) и промышленных роботов. Оценки произведены с использованием данных зеркальной статистики за 2012–2023 гг. Результаты показывают, что структура импорта товаров с использованием цифровых технологий в Россию существенно отличается от мировой: несмотря на глобальный рост импорта IoT-устройств, в России доминируют товары в сфере ИКТ, особенно вычислительные устройства и оборудование для передачи данных. Происходит замещение поставок из стран ЕС поставками из Китая, однако не на всех рынках удалось полностью заместить выпадающий европейский импорт. Наблюдаются признаки перемещения зависимости от поставок из стран ЕС к сильной зависимости от поставок из Китая
Новый этап цифровизации экономики связан с широким внедрением искусственного интеллекта (ИИ). При этом сохраняются пространственные диспропорции в доступе к информационнокоммуникационным технологиям (ИКТ), в умении их использовать и получать прибыль (три уровня цифрового неравенства). Недостаточно исследовано влияние сложных алгоритмов ИИ, вероятно, формирующих новый (четвертый) уровень цифрового неравенства. Отставание от лидеров цифровизации может ограничивать развитие: в регионах, где доля активных пользователей Интернетом — ниже на 1%, отношение валового регионального продукта (ВРП) к рабочей силе — ниже на 0,07%. В России после 2022 г. пространственная диффузия ИКТ могла замедлиться в условиях внешних ограничений импорта оборудования, оттока кадров, что должно было усилить межрегиональное цифровое неравенство. В действительности последнее сокращалось на фоне повсеместного расширения онлайн- торговли и поддержки властями сектора ИКТ, разрешения параллельного импорта. Экономики большинства регионов приближались к границе цифровых возможностей по мере заимствования технологий и продуктов, моделей управления, в том числе за счет стремительного распространения цифровых платформ. Интенсивность внедрения ИИ организациями заметно выросла в 2022 г., когда государство предложило ряд инструментов поддержки, но затем замедлилась в большинстве регионов из-за недостатка технических средств и компетенций, высокой стоимости трансформации бизнесов (технологическая пауза). Для экономии ресурсов и концентрации усилий потребуется пространственно дифференцированная политика. В наиболее продвинутых центрах (Москва, Санкт- Петербург, Новосибирская область, Татарстан) необходимы стимулы для исследований и разработок цифровых технологий, создания стартапов, в том числе в сфере ИИ; в промышленных регионах — поддержка автоматизации производств и переобучение сотрудников, а в отстающих — повышение цифровой грамотности, физической и ценовой доступности ИКТ, расширение доступа предпринимателей к цифровым платформам
В 2022 г. в первые несколько месяцев после введения санкций формировались негативные прогнозы состояния региональных бюджетов. В результате постепенного введения санкций и адаптивности российской экономики негативные последствия были умеренными или в некоторых ситуациях отложенными. Данная статья посвящена анализу процессов трансформации параметров региональных бюджетов после 2022 г., факторов риска и устойчивости региональных финансов. Статья построена на анализе данных Федерального казначейства России, открытых данных портала «Электронный бюджет», данных Минфина России, Росстата. Ключевым реализованным риском стал рост цен, который нивелировал значительную часть номинального увеличения поступлений по остальным источникам доходов. Важнейшим фактором устойчивости региональных бюджетов является увеличение поступлений НДФЛ в условиях дефицита кадров. Важный вопрос, освещенный в статье - сочетание антикризисной и системной политики Правительства Российской Федерации развития регионов России через долговые инструменты в период после 2022 г. Несмотря на статистический рост бюджетной самостоятельности регионов, реальные возможности субъектов сокращаются из-за все большей зависимости направлений расходов от целевых межбюджетных трансфертов.
Внешние шоки 2022-2024 гг. неоднозначно сказались на деловой активности, под которой в статье понимается динамика числа субъектов малого и среднего предпринимательства (МСП) как один из наиболее оперативных показателей. Сфера МСП быстро реагирует на различного рода изменения, способствуя при этом адаптации всей экономики. Только в 11 регионах России спад деловой активности не преодолен, т. е. число субъектов МСП в 2024 г. меньше, чем в 2021 г.: Вологодская, Сахалинская, Архангельская, Псковская, Брянская, Курская, Тамбовская, Орловская области, Республики Крым и Коми, г. Севастополь. В статье средствами эконометрики выявляются факторы, определявшие устойчивость региональных предпринимательских экосистем к стрессу. Выше подобная резильентность в регионах с диверсифицированными внешнеторговыми связями, например в Московской и Оренбургской областях, Забайкальском и Краснодарском краях. Наоборот, бизнесы с более интенсивными экономическими связями со странами, вводившими торговые санкции, пострадали сильнее из-за разрыва поставок, ограничения доступа к рынкам, в частности в Сахалинской, Курской, Архангельской, Орловской областях, Республике Коми. Развитые предпринимательские экосистемы Московской, Ленинградской областей, г. Москвы смогли выиграть от ухода иностранных компаний из России благодаря высвобождению рыночных ниш на фоне растущего спроса, переориентированного на отечественную продукцию и услуги. Концентрация субъектов МСП в них с 2022 г. выросла на 1,6 п. п. до 22% от общего числа в России, обеспечив 42% всего прироста по стране. Большую роль в сохранении деловой активности в 2022 г. и ее росте в 2023 г. сыграло повышение доходов населения, а соответственно - и спроса на товары и услуги МСП, включая туризм и развлечения. Схожим эффектом обладал и бюджетный импульс за счет увеличения финансирования государственных проектов и роста инвестиций, косвенной поддержки субъектов МСП, в том числе благодаря разрешению параллельного импорта. Заметен рост в регионах с благоприятным деловым климатом, например в Тюменской области и Татарстане. Распространение цифровых торговых площадок способствовало сопряжению растущего спроса и увеличивавшегося числа онлайн-бизнесов. Введение санкций против крупнейших предприятий регионов в среднем не оказало заметного влияния на сектор МСП на фоне растущих государственных заказов. В целом доля регионов в числе субъектов МСП снизилась вблизи Европейского союза и Украины, а также в Сибири и на Дальнем Востоке, росла - на Северном Кавказе и в столичной агломерации. Это может иметь долгосрочные последствия для регионального развития и требует дополнительных мер экономической политики.
Регионы добывающей промышленности, особенно угольной, наиболее пострадали от введения санкций. На их развитие также негативно повлияли неблагоприятная конъюнктура мировых цен и проблемы логистики. Менее значителен спад в регионах добычи нефти, за исключением Сахалина. Спад в ведущем регионе добычи газа - Ямало-Ненецком АО - не был связан с санкциями и почти полностью преодолен. Динамика отраслей обрабатывающей промышленности, на которые были введены санкции, за три года ухудшилась, особенно в регионах лесопереработки, черной и цветной металлургии. Промышленность Дальнего Востока выиграла от «поворота на восток» только в добыче сырья; в обрабатывающей промышленности его доля остается минимальной. В регионах автомобильной промышленности сильнее спад в Калининградской области, а в Самарской и Ульяновской областях рост обеспечили поставки импортных комплектующих для автопрома и отрасли ВПК. В целом регионы ВПК отличались самым быстрым ростом, на них не повлияли санкции, направленные на ограничение импорта комплектующих и электроники. Несмотря на санкции, уход крупных иностранных торговых компаний и производителей автомобилей, розничная торговля в России восстановилась и выросла после спада 2022 г. Региональная статистика по разным индикаторам не всегда позволяет объяснить динамику и взаимосвязи. Критическая оценка данных статистики должна быть частью любого исследования развития регионов в турбулентных условиях 2020-х годов.
Китай добился выдающихся результатов в цифровой сфере, утвердившись в качестве одного из мировых лидеров в разработке и внедрении передовых цифровых технологий. Сегодня республика занимает ведущие позиции не только в области искусственного интеллекта, больших данных и полупроводников, но и в таких стратегически важных отраслях, как квантовые вычисления, геномика, возобновляемая энергетика, космические исследования и высокоточное вооружение. Эти успехи стали возможны благодаря целенаправленной эффективной государственной стратегии, в которой наука, технологии и цифровизация рассматриваются не как экономические секторы, а как инструменты возрождения китайской нации. Основой этого технологического взлета стала последовательная политика цифрового суверенитета, ориентированная на три ключевых принципа: защиту государственных интересов, тотальное импортозамещение и создание независимых от Запада собственных технологических цепочек. Сегодня Китай - это одна из самых глубоко цифровизированных: стран мира с высокоразвитыми технологиями искусственного интеллекта. Цифровая экономика, включающая электронную коммерцию, финансовые технологии, «умные города», ИИ и облачные вычисления, составляют значительную часть ВВП страны. К 2030 г. этот показатель достигнет 50%. Для России опыт Китая чрезвычайно актуален и важен с практической и теоретической сторон. Россия добилась больших успехов в сфере развития высоких технологий, однако, по объективным причинам, она еще отстает в некоторых аспектах от КНР. Изучение китайского опыта позволит не только заимствовать передовые управленческие и технологические решения, но и учиться на его ошибках, создавая эффективную альтернативу американским и китайским решениям.