ВВЕДЕНИЕ. В условиях глобальных трансформаций последних лет – роста трансграничных угроз, цифровизации, обострения экологических и геополитических вызовов – существенно возрастает значение международного административного права как новой формы публичного регулирования. Предметом исследования выступает становление и развитие международного административного права как системы норм и процедур, обеспечивающих административное взаимодействие государств в транснациональном пространстве. Актуальность темы обусловлена необходимостью адаптации национальных правовых систем к процессам глобализации и надгосударственного управления. Эта проблематика имеет особое значение для формирования устойчивого правового порядка, основанного на принципах сотрудничества и баланса суверенитета. В условиях усложнения международных отношений и роста роли международных организаций изучение международного административного права позволяет выявить тенденции трансформации публичного управления в глобальном масштабе.
МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ. Исследование осуществляется на анализе международных соглашений и инициатив 2022–2025 гг. (Рамочная конвенция Совета Европы об искусственном интеллекте, Соглашение о биоразнообразии в районах за пределами национальной юрисдикции, практика санкционных режимов), а также на трудах отечественных ученых – А. Б. Зеленцова, А. А. Демина, Н. И. Побежимовой, О. Н. Шерстобоева. Применены сравнительноправовой, формально-юридический и институционально-функциональный методы.
РЕЗУЛЬТАТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ. Выявлено, что международное административное право постепенно приобретает институциональные очертания, превращаясь из теоретической категории в реальный механизм управления. Сформированы устойчивые практики межгосударственного администрирования в сферах экологии, кибербезопасности, миграции и цифрового регулирования, основанные на принципах прозрачности, подотчетности и координации действий национальных администраций.
ОБСУЖДЕНИЕ И ВЫВОДЫ. Понятие «международное административное право» охватывает совокупность процедур и норм, регулирующих трансграничное взаимодействие государственных администраций. Однако его статус остается спорным: наряду с признанием необходимости согласованных управленческих механизмов звучат опасения утраты элементов суверенитета. Практика последних лет показывает, что принятие международных соглашений в области экологии, цифровизации и кибербезопасности способствует формированию реальных инструментов глобального администрирования. Тем не менее данные процессы развиваются вне единого правового каркаса, что порождает риски несогласованности и правовой неопределенности. Следовательно, дальнейшее развитие международного административного права требует систематизации и кодификации с опорой на принципы международного права и уважение государственного суверенитета.
ВВЕДЕНИЕ. Антарктический регион является уникальным с точки зрения организации эффективного управления одновременно большим числом государств. Для этой цели в 1959 г. был заключен Договор об Антарктике, который позволил предотвратить возникновение конфликтов. Тем не менее не так давно стала активна обсуждаться концепция территориального деления данного региона. Китай, являясь одной из наиболее быстроразвивающихся с экономической точки зрения государств, что влечет за собой заинтересованность в усилении влияния в Антарктическом регионе, также активно участвует в разрешении вопросов, связанных с правовым регулированием Антарктики. Цель статьи – определить позицию Китая в отношении деятельности в Антарктическом регионе в целом, а также, с точки зрения установления государственного суверенитета над территориями Антарктики.
МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ. При проведении исследования используются документы международно-правового характера, включая международные договоры, доктринальные источники и национальное законодательство зарубежных государств. Исследование выполнено с использованием общенаучных и специальных научных методов.
РЕЗУЛЬТАТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ. В статье проведен комплексный анализ китайской международно-правовой доктрины в отношении установления государственного суверенитета над территориями Антарктики, а также сформулированы предположения по дальнейшему развитию Китая в Антарктическом регионе. Были проанализированы основные направления деятельности Китая, в том числе связанные с национальной безопасностью и добычей природных ресурсов, также были проанализированы положения «Белой книги Китая по Антарктиде». Помимо этого, были рассмотрены инициативы Китая в отношении создания морских охраняемых зон, особо управляемых районов (далее – ОУР). Был дан ответ на вопрос о наличии собственной антарктической политики Китая.
ОБСУЖДЕНИЯ И ВЫВОДЫ. Исследование проблем установления государственного суверенитета над территориями Антарктики с точки зрения Китая позволяет судить о том, что на данный момент эта страна не обладает выработанной антарктической политикой и находится на стадии ее формирования. Попытки Китая повлиять на систему управления Антарктикой начались с 2005 г., когда было предложено создание ОУР. С тех пор влияние Китая продолжает расти. Китай действовал и продолжает действовать в соответствии с системой Договора об Антарктике, что свидетельствует об отсутствии желания Китая сменить систему управления регионом на систему территориального деления. На данный момент интересы Китая в Антарктике характеризуются повышением внимания к проведению научных исследований, охране окружающей среды и международному сотрудничеству. Предполагается, что влияние Китая в данном регионе будет увеличиваться.
ВВЕДЕНИЕ. Статья посвящена анализу концепции «киберсуверенитета» как совокупности юридических претензий и механизмов, посредством которых государства стремятся обеспечить контроль и защиту своих интересов в цифровой сфере. На фоне стремительного развития информационно-коммуникационных технологий, транснационального характера киберпространства и отсутствия единых международных норм усиливаются дискуссии о применимости классического понятия государственного суверенитета к цифровой среде. Рассматриваются различные подходы государств (Россия, Китай, США, страны Европейского союза (далее – ЕС) и др.) к регулированию киберпространства, подчеркивается рост значения кибербезопасности в международном праве, анализируется роль международных организаций (включая Организацию Объединенных Нация (далее – ООН)) и ключевых документов, таких как «Таллиннское руководство 2.0». МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ. Исследование основано на качественном анализе научной литературы, международно-правовых актов (Устав ООН, решения Международного суда ООН, доктринальные документы), национальных стратегий в области кибербезопасности (России, США, Китая и др.), а также сравнительном изучении практик и позиций государств в сфере киберсуверенитета. Использовались общенаучные и частнонаучные методы познания: анализ и синтез, системный и сравнительно-правовой подход, позволяющие выявить правовые пробелы и противоречия в регулировании цифровой среды. РЕЗУЛЬТАТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ. Проведенный анализ показывает, что государства все более стремятся проецировать классический суверенитет на киберпространство, развивая национальное законодательство и формируя самостоятельные киберюрисдикции. Эта тенденция отражается в стратегиях и доктринах ряда стран (Китай, Россия), которые пытаются обеспечить контроль над своим сегментом интернета. Одновременно сохраняется противоречие между государствами, выступающими за открытость и свободное функционирование сети (США, страны ЕС), и теми, кто считает приоритетным укрепление национального контроля в цифровой сфере. Выявлено, что на практике государствам трудно достичь единого понимания границ допустимого вмешательства и масштабов правомерного применения принципа невмешательства и суверенитета в кибероперациях. ОБСУЖДЕНИЯ И ВЫВОДЫ. Анализ свидетельствует о правовой неопределенности в определении киберопераций, нарушающих суверенитет, а также в квалификации кибершпионажа и кибератак низкой интенсивности. В рамках ООН и специальных групп экспертов (GGE, OEWG) ведется работа по согласованию подходов, однако единый универсальный механизм пока не выработан. Наиболее острые противоречия касаются признания суверенитета в цифровой сфере как самостоятельной нормы международного права и установления четких критериев допустимости киберопераций. Для преодоления правовых пробелов и снижения риска конфликтов необходимо формировать универсальные принципы, учитывающие специфику киберпространства, а также углублять международное сотрудничество, в том числе в области обмена информацией и выработки механизмов быстрого реагирования на киберугрозы.
ВВЕДЕНИЕ. Современная система международных отношений характеризуется невероятной сложностью протекающих в ней процессов и наблюдаемых явлений. Так, в разных странах происходит трансформация существующих государственно-правовых форм, наблюдаются кризисы институтов власти. На политической карте мира возникают новые государственные образования, устоявшиеся форматы международно-правового взаимодействия видоизменяются. При этом государства по-прежнему являются главными участниками международно-правового общения.
МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ. Для глубокого анализа современной системы международных отношений в целом и положения в ней отдельных государств наряду с количественными показателями необходим исследовательский инструментарий, позволяющий давать оценки качественного характера. Представляется, что одной из основных категорий, позволяющих наиболее полно оценить качественное положение тех или иных государств в мировой системе и проанализировать разные внешние проявления их сущностных и наиболее значимых характеристик, является категория «государственность». Настоящая статья посвящена теоретическому анализу категории «государственность» как понятия, посредством которого описывается неизменная внутренняя сущность государства как политического союза и участника международно-правового общения и ключевые формы ее внешней репрезентации в международных отношениях.
РЕЗУЛЬТАТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ. Государственность предстает как качественная и комплексная характеристика государственной организованности общества и степени развитости его нематериальной культуры, внешне проявляющихся в различных способах и формах политико-правового устройства этого общества и основывающихся на исторической преемственности его развития. Государственность не тождественна понятию государства, поскольку выступает качественной характеристикой государственно-организованного общества. Государственность – это отображение внутренней организующей сущности государства. Носителем государственности является народ.
ОБСУЖДЕНИЕ И ВЫВОДЫ. Основные выводы проведенного исследования заключаются в следующем. Во-первых, главными формами внешней реализации государственности в международном праве выступают авторитет государства и его национальная государственная традиция. Авторитет государства связан с понятием международной законности и основывается на постоянном и осознанном следовании государства общим началам и принципам международного права. Национальная государственная традиция характеризует государство как участника международно-правовых отношений, обладающего собственной устоявшейся государственной культурой. Во-вторых, современная система международных отношений предстает как система отношений авторитетов государств, за которыми стоят все их многообразнейшие и разноплановые статусы и характеристики.