Архив статей

Для цитирования: Саввина О. В. Рецензия на книгу А. В. Антипова «Суицид и эвтаназия в биоэтике: история и современность». Концепт: философия, религия, культура. 2024;8(3):135-139. https://doi. org/10.24833/2541-8831-2024-3-31-135-139

В статье критическому осмыслению подвергаются критерии, нормы и процедуры индексирования, которые стали популярны в последние годы и активно внедряются во все сферы жизни. В фокусе исследовательского внимания оценка критериев определения «состоятельности государств» на основе количественной обработки данных. Утверждается, что под индексированием часто скрывают инструменты влияния, которые приводят к углублению неравенства, нездоровой конкуренции и разобщенности между странами. Согласно авторской гипотезе, скрытой целью подобных классификаций является стигматизация и фаворитизм, желание оказать политическое влияние, намеренно занижая статус одних государств и возвышая другие. Ранжирование применяется с одной стороны, для того, чтобы подчеркнуть неравенство стран, определить круг «своих» и «чужих», а с другой — чтобы свести всё к одинаковым критериям, стандартам, без должного анализа и понимания контекста, исторических предпосылок, этно-национальных, культурных, религиозных особенностей. Материалами исследования послужили документы, представленные различными организациями, включая неправительственные, а также аналитические и исследовательские работы, посвящённые анализу феномена ранжирования. Цель исследования — проанализировать инструменты манипулирования, осуществляемые через оценку состоятельности государств. В спектр задач исследования входят: критическое осмысление механизмов ранжирования, раскрытие манипулятивного потенциала «игровых стратегий» с индексированием, а также анализ отдельных кейсов, указывающих на сомнительность процедуры оценки эффективности управления и состоятельности государств на основе анализа статистических данных, без учёта всего комплекса составляющих, важных для определения их действенности. В результате показано, что под видом индексирования применяются практики по манипулированию массовым сознанием и «мягкому» влиянию на режимы отдельных стран, а целые регионы становятся объектом оценочно-сравнительных суждений и выводов, основанных на субъективном мнении «экспертов».

Актуальность обращения к теме национальной идентичности обусловлена высокой динамичностью изменения социетального пространства современного мира, усложняющей и одновременно с тем требующей постоянного изучения особенностей самоидентификации тех или иных социальных общностей. С этой точки зрения конфликт идентичности в современной Греции даёт обширный материал, при всей широте и глубине имеющейся исследовательской литературы ещё не получивший развёрнутого осмысления. Цель представленной работы состоит в рассмотрении динамики изменения религиозной составляющей греческой идентичности под влиянием процессов европейской интеграции и адаптации на национальном уровне так называемых европейских ценностей. Для этого были решены следующие задачи: во-первых, выявлены основные ценностно-религиозные установки греческого социума в процессе становления национальной идентичности; во-вторых, систематизированы имеющиеся данные о современной религиозной ситуации в стране; в-третьих, проанализированы случаи конфликта идентичности в современной Греции. Материалами исследования послужили правовые документы, данные официальных сайтов, а также материалы медиа. Методология исследования опиралась на аксиологический и герменевтический подходы; были использованы метод нарративного анализа и дискурс-анализ. В результате исследования обоснован вывод о значительном влиянии размывания религиозного компонента на процесс трансформации греческой идентичности. Европейское законодательство, как и транслируемые Брюсселем «европейские ценности», привели к коррозии ключевой формулы «эллинохристианского синтеза», определившей конструкцию греческой идентичности в период обретения страной независимости и сохранявшей своё влияние вплоть до недавнего времени. При этом, с одной стороны, имеет место расширение прав и свобод, в том числе религиозных; с другой — устанавливается навязанная «сверху» и часто не поддерживаемая «снизу» модель общества, не свойственная Греции до вхождения в ЕС. Сопряжённый с этим процессом конфликт идентичности поляризует общество, ведёт к пересмотру им своих ценностно-идеологических платформ не только политические партии, но и религиозные институты.

Актуальность рассмотрения апроприации трансцендентальной онтологией учения о достоинстве человека (Dignitas hominis) Пико делла Мирандолы связана с возрастанием интереса к генезису современных форм этой философии. В противоположность хайдеггеровкой фундаментальной онтологии, этот подход предполагает «возвращение к метафизике» и реанимирует интерес к понятию субъективности, взятой в контексте идеи «жизненного мира» Э. Гуссерля (что в данном случае определило обращение к оптике философии культуры). Основной целью работы является уточнение позиций по вопросу об источнике трансцендентальной онтологии субъекта в контексте дискуссий о значении вклада в эту проблематику ренессансной мысли. Для достижения поставленной цели необходимо решить следующие задачи: 1) описать специфику подходов представителей трансцендентальной онтологии к вопросу о генезисе её проблематики и подходов к проблеме субъективности; 2) обосновать возможность рассмотрения «поворота» европейской философии в сторону трансцендентальной онтологии в призме философии культуры; 3) выявить ключевые предпосылки тематизации онтологического региона сознания в рамках флорентийского платонизма через рассмотрение метафизических характеристик понятия достоинства, сформировавшегося в условиях синкретичной ренессансной культуры; 4) определить значение нового понимания человека в ренессансной культуре для современной философии субъекта. Исследование выполнено на материалах сочинений философов XX в., посвящённых трансцендентальной онтологии субъекта, комментаторских сочинений, анализирующих их ключевые идеи. Также привлечены тексты Пико делла Мирандолы и его учителя Марсилио Фичино, что позволяет сопоставить специфику отдельных трактовок с их оригинальными формулировками. Методологически работа опирается на критический анализ философских источников и аксиоматико-дедуктивный метод. В результате предпринятого исследования обосновано допущение, согласно которому именно ренессансная трактовка, получившая наиболее яркое развитие в учении Пико о достоинстве человека, может быть представлена в качестве имплицитной основы трансцендентальной онтологии субъекта. Понятие достоинства приобретает в трудах флорентийца не только этическое, но и онтологическое значение, раскрывая на категориальном (метафизическом) уровне новые культурные возможности человека новой эпохи. Артикулируя сознание как «несомненную самоочевидность» единой онтологической структуры мира и «мыслящей человеческой самости» в качестве предельного конститутивного принципа свободы, знания и творческой деятельности, Пико творчески развивает идеи своего учителя Марсилио Фичино. «Неопределённый образ» человека, положенный в основание трактовок достоинства, задаёт ренессансную коннотацию субъекта, продуцирующую интегрированную характеристику данного понятия, включающую как принцип абсолютной свободы, моделирующий личностный выбор, так и трансцендентную сферу сознания, его особый «онтологический регион» ответственности.

Актуальность рассмотрения смыслового наполнения концепта «ужас», связывающего жанры кантри-нуар и южной готики в единую подсистему семиотики культуры, обусловлена необходимостью более детального изучения специфики как самого обобщающего концепта, так и его роли в конкретных жанрах литературы и кинематографа. Соответственно цель данного исследования — проследить особенности смысловых регистров раскрытия различных видов ужаса в философско-герменевтическом поле жанров кантри-нуар и южная готика. Для этого 1) определены теоретические основы концептуализации ужаса в названных жанрах, что предполагает выявление ключевых элементов и механизмов, через которые эти концепты реализуются; 2) проанализирован нарративный и метафорический ряды развёртывания указанных концептов в рамках конструируемых авторами жизненных миров героев художественных текстов; 3) выявлены философско-герменевтические пласты, через которые происходит раскрытие данных концептов в избранных жанрах. Методы исследования основаны на философско-герменевтическом, концептологическом и нарративном подходах в анализе ряда произведений, выбор которых был определён их жанровой принадлежностью и степенью их релевантности для того или иного вида концептуализации ужаса. В качестве примера были взяты произведения «Старикам тут не место» Кормака Маккарти, «Зимняя кость» Дэниела Вудрелла, «Соль земли» Фланнери О’Коннор, «Последний хороший поцелуй» Джеймса Крамли, «Шум и ярость» Уильяма Фолкнера, а также кинофильм «Что видел Иосия»; последовательность приведения произведений в тексте статьи обусловлена последовательностью описания выявленных видов ужаса. В результате исследования подтверждена гипотеза о том, что концептуализация ужаса как нарушения привычного хода детерминации обнаруживает себя в трёх вариантах онтологизации этого переживания: ужас неопределённого мира (детерминация, зависимая от рамок восприятия субъекта, выступающая как выражение радикального внешнего, находящегося вне власти субъекта), ужас неопределённого себя (детерминация как порядок окружающего мира при неопределённости внутреннего мира личности), ужас вторжения (детерминации смещают друг друга). Обоснован вывод, согласно которому исследование ужаса как результата нарушения привычного хода детерминации в контексте кантри-нуар и южной готики позволяет не только выявить их имплицитную философско-культурную составляющую, но и глубже понять эти жанры, а также расширить теоретическую базу анализа подобных явлений в других культурных и литературных традициях.

Предмет исследования — заочный спор российского философа с императором французов относительно смысла и направленности исторических событий. Актуальность определяется важностью проблемы прогресса для современного мира, необходимостью учёта всего комплекса прежних подходов к ней в нынешних условиях. Новизна определяется отсутствием работ, в которых было бы приведено сопоставление двух анализируемых подходов. В статье используются следующие методы: герменевтический, феноменологический, сравнительно-исторический. Политика Наполеона III характеризуется как в художественных произведениях Леонтьева, так и философско-публицистических. В романе «Одиссей Полихрониадес» Вторая империя во Франции предстаёт как лишённая духовного стержня механическая структура. В автобиографическом «Египетском голубе» император предстаёт в качестве узурпатора. В своей философской публицистике Леонтьев делает акцент на теории культурно-исторических типов. Франция Наполеона III в этом контексте выступает у него как иллюстрация периода вторичного смешения и упрощения в жизни цивилизаций. Но её история важна Леонтьеву и как своеобразная точка отсчёта в исторической системе координат, позволяющая сопоставить западный путь с судьбой России. Русский мыслитель всячески подчёркивал связь истории своей страны с Византийскими началами. Её будущее он видел в их сохранении и поддержке. Франция же, устремившаяся по дороге либерального эгалитаризма, рассматривалась Леонтьевым как государство, приходящее в упадок, которому свойственны разложение и утрата оригинальности, также как и религиозности, переход от сложности к более примитивной организации. Наполеон III, напротив, считал Францию авангардом цивилизации, а провозглашённый им «принцип национальностей» — единственной надёжной основой международной политики. Хотя Леонтьева и Наполеона III разделяют трактовки прогресса, понимание общего смысла истории, закономерностей цивилизационного развития, оба считали необходимым внесение консервативных элементов в общественную жизнь. При этом прогнозы философа в большей степени дают основание сравнивать с пророком его, нежели императора.

В статье рассматривается концепция чуда с точки зрения католической церкви. Прослежена эволюция развития эмоционального отношения к этому феномену: от страха к трепету и любопытству, ведущему, с одной стороны, к мифологизации религиозного опыта, а с другой — к попыткам философского объяснения чудесного на фоне увеличения удельного веса рациональных подходов к событиям повседневности (последнее сопряжено также с усилением социальной роли науки и технологий). Актуальность исследования обусловлена большим влиянием католической церкви в современном мире, что требует не только внимательного отношения к обновлению повестки, на которой строится послание этой церкви своей пастве, но также предполагает детальный разбор «вечных» вопросов, лежащих в основе католической проповеди, тех базовых концептов, на которых она строится. Чудо относится именно к таким базовым концептам, выступая вместе с тем одним из ключевых явлений, связанных с католическими ценностями. С помощью категориального и дискурсивного анализа, а также метода тематического исследования в работе освещается теологическая интерпретация чудес, проводится различие между официальными христианскими доктринами и народными религиозными практиками. Исследуется процесс институционализации религии и значение чудес в контексте католицизма, подчёркивается их роль для верующих, перед которыми чудеса предстают в качестве божественных откровений и знаков сверхъестественного. В статье обсуждаются богословские взгляды на чудеса таких мыслителей, как Августин и св. Фома Аквинский, которые акцентировали роль чуда как свидетельства о вере и воскресении. Описаны современные примеры чудес, признанных католической церковью, — например, чудеса в Лурде, а также события, связываемые с такими личностями, как святой падре Пио и Карло Акутис. Обсуждается процесс канонизации и феномен стигматов. Дискуссия распространяется на философские споры о чудесах; рационалистическая критика феномена чудесного со стороны таких «отцов» философии свободомыслия, как Дэвид Юм и Барух Спиноза, противопоставляется повышенному религиозному значению, приписываемому чудесным событиям в народном сознании и теологическом дискурсе. Также в статье критически рассмотрена позитивистская точка зрения, основанная на тезисе превосходства науки как формы знания, и тем самым требующая подчинения религии разуму и науке. Выделен непреходящий характер уважительного отношения к одобряемым христианской церковью чудесам в религиозно ориентированном дискурсе, причём это уважение не смогли поколебать несколько веков научных достижений. В заключение обоснован тезис о витальной необходимости воссоединения современного человека со сферой чудесного, религиозного и метафизического, подкрепляющей его готовность противостоять секуляризации (интерпретируемой как одна из форм отказа от поисков человеком духовного измерения своей жизни). Не только с позиций теологии, но также с точки зрения религиозной философии, не является бессмысленным утверждение о том, что тайна и трепет могут наполнить жизнь смыслом, а чудо — задавать вектор движения к высокой цели, наглядно связывая поиски такого смысла с его духовным и телесным воплощением.

В статье предпринята попытка выявить механизм работы процесса «медленной отмены будущего» как кризисной культурной ситуации, в рамках которой современная англоязычная культура утратила возможность создавать     художественные     произведения, представляющие внятный образ будущего. Цель исследования: раскрыть эстетику анахронизмов, понятых в особом нюансированном смысле, как способов работы с проектами отменённого будущего, создающих условия невозможности всякого рода трансгрессии. Для этого применяется нестандартная оптика weird-лиминальной эстетики, которая сочетает ретротопическую эфемерную ностальгию, лиминальный характер эстетики, содержащей в себе компонент телеологической аварии и weird-имагологии. В работе применяются метаанализ исследований частных областей культуры, герменевтические исследования, а также сравнительный анализ. В том числе проанализированы основные тренды современной американской и британской литературы, а также жанры, поэтика которых работает с образами будущего. Так, при рассмотрении кино изучены образные особенности репрезентации времени, бытия-к-времени и образности прогресса на материале фильмов «Оно» (2014, ориг. «It Follows», реж. Дэвид Митчелл), «Меланхолия» (2011, ориг. «Melancholia», реж. Ларс фон Триер) и Барби (2023, ориг. «Barbie», реж. Грета Гервиг). Финальное рассмотрение предлагает обзорный и сущностный анализ «бестиария» анахронизмов в современной музыке и англоязычной песне. В результате с позиции философии культуры представлена теоретическая модель разностороннего и разнопланового кризиса представлений о будущем, содержащихся в исследуемых материалах. Причём если для модерна была характерна более или менее чёткая картинка завтрашнего дня, то современность постепенно стирает различия между «вчера» и «завтра» в безликом указании на «наши дни».

Актуальность изучения понятия «комплаенс» связана с его стремительным распространением в мировой академической литературе последних лет, где оно представлено в нескольких отраслях знания (бизнес, право, финансы, медицина и т.п.) и имеет тенденцию к расширительному употреблению (например, в литературоведении и религиоведении). Не меньший интерес представляют соответствующие культурные практики ревитализации социальной роли религии, которые могут быть рассмотрены как основание расширительного употребления лексемы «compliance» (согласие, снисхождение, добровольная уступка, самоограничение), известной в английском языке с XIII в. Напомним: особую роль это понятие сыграло в культуре Реформации, где приобрело специфическое значение «согласия с инакомыслящими и инаковерующими». Таким образом, цель данного исследования — проследить историю понятия «комплаенс», сделав акцент на современных значениях этого термина и анализе соответствующих ему культурных форм (с упором на скрытые религиозные коннотации такого словоупотребления). Для достижения этой цели необходимо: 1) описать лингво-этимологические особенности понятия «комплаенс» в различных культурных контекстах, выделить основания возвращения к «широкому» значению данного термина; 2) проследить дрейф данного понятия из религиозно-теологического в светский контекст; провести сопоставление понятий, описывающих групповую и персональную религиозную идентичности, установить формы их возможного «согласия»; 3) выявить специфику культурной практики комплаенса как «добровольного согласия» групповой и персональной религиозности на примере писательского творчества; 4) на материалах текстов А.П. Чехова установить особенности современной культурной оптики комплаенса по отношению к феноменам культуры прошлого; 5) выделить ключевые особенности прочтения сочинений А.П. Чехова с позиций оптики комплаенса. Материалами исследования послужили данные словарей и энциклопедий, лингвистическая база данных «Национальный корпус русского языка» и ряд избранных произведений А.П. Чехова. В работе на основании антропологического, аксиологического и герменевтического подходов использованы методы дискурс-анализа и нарративного анализа, а также биографический метод. В результате обоснован вывод, что получившее всемирное признание творчество А.П. Чехова может быть интерпретировано в качестве примера презентации религии как «живой религиозности», т.е. универсального социально-личностного феномена конструирования успешных практик «надзирания за неизвестным» (Н. Луман), образующих исторически особые институциональные и вернакулярные формы их уникально-личностного переживания. Данное исследование подтвердило, что обращение к слову «комплаенс» в неспецифических контекстах (то есть вне права, экономики и медицины, например — в литературоведении) основано на скрытых коннотациях религиозного толка, которыми «прошито» бытование этого понятия в культуре Реформации.

Статья посвящена актуальной теме изучения динамики трансформации мировоззренческо-методологической парадигмы понимания человека и общества, связанной с маржиналистской революций последней трети XIX в. — переворотом, определившим методологический переход к поиску субъективных оснований экономического поведения 

и перенос фокуса внимания с проблемы издержек на конечный результат экономической деятельности. Новизна данного исследования состоит в установлении теоретического значения такого перехода для современной философской антропологии. Соответственно, целью исследования является определение специфики тех изменений, которые внесла маржиналистская революция в экономической науке в учение о человеке, связанное с особенностями его социального поведения и новым видением оснований социальной психологии. Для этого потребовалось решить такие задачи, как, во-первых, реконструкция эволюции и выделение основополагающих принципов классической («марксистской») экономоцентристской модели человека; во-вторых, установление основных направлений пересмотра этих принципов в рамках новой парадигмы; в-третьих, экспликация и концептуальный анализ мировоззренческо-методологических инноваций, которые повлекла за собой маржиналистская революция; в-четвёртых, концептуальное обоснование перспективности мировоззренческо-методологической парадигмы, ядром которой стала модернизированная модель «человека экономического». В исследовании использовался метод категориального анализа с элементами дискурс-анализа. Критическое рассмотрение классической «марксистской» мировоззренческо-методологической парадигмы в понимании человека и общества позволило выделить основные черты, подвергшиеся пересмотру в новой модели. В результате исследования установлено, что маржиналистская революция привела к концептуальному отказу от методологического холизма, субстанциального подхода и концепции эквивалентного обмена, обосновав эвристическую ценность принципов индивидуализма, антисубстанциализма и неэквивалентного обмена. Фактически таким путём окончательно оформилось понимание человека и общества, учитывающее концепцию «складывания индивидуальных волений» на новой, научной, основе. Логически безупречное обоснование данной концепции принадлежит К. Менгеру, который сумел разрешить парадокс методологического индивидуализма, прежде всего показав, почему данная концепция необязательно ведёт к пониманию экономического обмена как обмана. Как следствие, пересмотрено ограниченное понимание современного отечественного марксизма как сугубо «экономической теории», показаны издержки «классического» марксистского понимания человека и обоснована необходимость включения в философско-антропологическую теорию идей нового, трансформированного по итогам маржиналистской революции, понимания «человека экономического».