Скворцова Е. Л., Луцкий А. Л. Миры японской культуры: статьи по истории общественной и художественной мысли Страны восходящего солнца. — Москва; Санкт-Петербург: Центр гуманитарных инициатив, 2025. — 579 с.
Научное рассмотрение философской лирики русских поэтов актуально прежде всего в силу влияния поэзии на развитие российской культуры в целом: её невозможно представить без поэзии ХIХ в., сформировавшей литературный русский язык; философский мир русской поэзии влияет на формирование общего культурного пространства современной России. Целью данного исследования является установление путей концептуализации творческой саморефлексии поэтов-мыслителей 20-х и 30-х гг. XIX века; его задачи — (1) выявление соответствующих концептов (получивших переосмысление присутствовавших ранее поэтических прото-концептов) путём поиска релевантных понятий и образных решений, а также (2) попытка проследить их эволюцию в творчестве самих этих поэтов и в ближайших по времени поэтических рефлексиях. Материалами исследования послужили стихотворения поэтов-любомудров (Д. С. Веневитинова, С. П. Шевырёва и А. С. Хомякова), а также их современника Е. А. Баратынского, не принадлежавшего, как известно, кругу любомудров, но развивавшего темы, близкие их философско-поэтическим исканиям. Анализ выбранных произведений, разумеется, проводился и ранее, причём в различных научных призмах. Избранная в данном случае оптика философии культуры позволяет сконцентрировать внимание на специфическом философском дискурсе, раскрывшем в русской культуре первой трети ХIХ в. потенциал осмысления как самостоятельных поисков, так и поисков немецкой мысли, воспринятой на фоне русской традиции. В работе использован контент-анализ (для выявления в ручном режиме наличия концептов, связанных с философской саморефлексией), а также категориальный анализ, дополненный в отдельных случаях феноменологическим подходом и дискурс-анализом. В результате исследования установлено, что концептуализация творческой рефлексии прослеживается в таких понятиях, как ум, мысль, познание, а также в сопряжённых с ними (дух, небесные края, взлет, вдохновение и др.); и в бинарных оппозициях, таких как свет/тьма, день/ночь, разум/сердце, жизнь/смерть. Так что в целом выделенная в исследовании тематическая линия представляет собой своего рода поэтическую феноменологию процесса познания. При этом ранний этап ее становления (период 1820-х и 1830-х гг.), прежде всего её первое развитие в поэзии любомудров, связан с концептуализацией в рамках романтической темы фигуры идеального поэта. Одним из атрибутов его образа, наряду с вдохновением, становится ясная мысль, охватывающая мироздание в восторге познания, соединённая в гармоническом равновесии с сердцем и душой. Показано, что концепт мысль обретает развёрнутое выражение в таких стихотворениях, как «Мысль» Шевырёва, «Думы» Хомякова, «Всё мысль да мысль…» Баратынского. Историко-культурный и семантический анализ поэтического текста позволяет выявить драматический поворот: оптимистический пафос приобщения мысли к высшему миру (поэты-любомудры) сменяется во второй период развития исследуемой темы глубоким скепсисом: истинное познание представляется недостижимым (Баратынский). В отражениях поэзии Баратынского усматривается этап вхождения мысли в период испытаний и разочарований. Устремление поэта за грань чувственного, охлаждающее его душу к земному бытию, сталкивается с неодолимыми препятствиями, гармония ума и сердца оказывается иллюзорной. Эта описанная в стихах Боратынского мыслительная ситуация характеризуется как драма познания. Выявленная в статье поэтическая феноменология мысли — лирические отражения процесса познания и самопознания — обогащает понимание своеобразия русской поэзии и культуры в целом.
В условиях тотальной цифровизации и гиперсвязности повседневный опыт характеризуется парадоксом: беспрецедентный доступ к информации и коммуникации основан на принципиальной непрозрачности обеспечивающих их инфраструктур. Осмысление этого кризиса требует новых философских метафор, способных концептуализировать ускользание и разрыв. Цель работы — проследить процессы конептуализации феномена городского люка в качестве одной из ключевых метафор современности. В задачи исследования входило: 1. Уточнить феномен люка в контексте пространственных теорий (П. Слотердайк) и акторно-сетевого подхода (Б. Латур). 2. Проанализировать люк как «пятно Реального» в психоаналитической оптике Ж. Лакана. 3. Интерпретировать люк как «объект-в-себе» в рамках объектно-ориентированной онтологии Г. Хармана. 4. Проследить репрезентацию люка и его нематериальных аналогов в современном искусстве и хореографии. 5. Рассмотреть политико-экономическое измерение люка через призму марксизма и спекулятивной эстетики. Материалами исследования выступает городской люк как феномен, рассмотренный как семиотический и философский объект, а также его репрезентации в современном искусстве, хореографии (Саша Вальц, Мурад Мерзуки) и кинематографе. Применяются методы философской топологии, сравнительного анализа, концептуальный аппарат ООО, АСТ, психоанализа и дискурс-анализа. В результате исследования люк концептуализирован как универсальная метафора ускользания и «не-интерфейс», раскрывающая онтологический разрыв между человеческим миром опыта (Umwelt) и скрытым миром нечеловеческих акторов (инфраструктур, данных, сетей). Эвристическая сила этой метафоры заключается не в указании на скрытую информацию, а в маркировке самого факта онтологической несоизмеримости. Власть в современном мире осуществляется не через доступ к информации «под люком», но через контроль над границами между несоизмеримыми реальностями. Выводы. Люк нарушает логику сфер, являясь шлюзом в мир сетей. Он представляет собой травматическую дыру в символическом порядке города. Как объект, он радикально ускользает от любых своих манифестаций. Люк-монета выступает знаком символической власти, фиксирующим отношения присвоения инфраструктуры. В искусстве люк и его аналоги метафоризируют непрозрачные силовые поля, деформирующие тело и сознание.
Распространение новых технологий поднимает проблему применения и адаптации теста Тьюринга для оценки моральных решений, принимаемых системами искусственного интеллекта (ИИ), в контексте биоэтики. Актуальность этой проблемы для философии культуры заключается в необходимости анализа перспектив гармоничного сосуществования человека и искусственных систем с учётом доминирующих культурных нормативных систем, одной из которых является мораль. Цель данного исследования состоит в уточнении подходов к решению этических проблем, связанных с ИИ, на фоне его включения в новейшие социальные технологии. В соответствии с этим необходимо было решить следующие задачи исследования: 1) выявить и описать проблемы, связанные с распространением ИИ в социальной сфере; 2) уточнить специфику постановки этических вопросов, возникающих по ходу внедрения ИИ в этой области; 3) систематизировать сведения о деонтологических оптиках, претендующих на решение проблемы социальной нормализации использования ИИ. Материалами исследования выступают сведения о новейших разработках социального инжиниринга, то есть технологиях, применяющих ИИ в решении социальных задач (в медицине и уходе за пожилыми), а также исследовательская литература, посвящённая использованию ИИ в социальной инженерии будущего. Работа опирается на культурно-ориентированный подход. Использованы метод кейсов и SWOT-анализ. На основе анализа исследовательской литературы представлены различные модификации морального Теста Тьюринга: сравнительный моральный тест Тьюринга (сМТТ), тест на этическую компетентность, тест этической безопасности машины и тест Тьюринга на распределение (моральных) приоритетов (Turing Triage Test). В результате исследования доказано, что моральный тест Тьюринга является функциональным инструментом для демонстрации этической безопасности искусственных систем, но не может служить доказательством наличия у них моральной субъектности в человеческом понимании, что особенно актуально для чувствительной сферы биоэтики. Выводы исследования заключаются в следующем. Во-первых, в рамках разработки указанных модификаций описаны методологические трудности и ограничения данных подходов, связанные с проблемой подражания, «отсутствием понимания» у ИИ, риском программных ошибок и фундаментальными различиями между мышлением и способностью быть моральным субъектом. Во-вторых, продемонстрирована практическая значимость разработки критериев этической верификации ИИ и уточнены конкретные биоэтические проблемы, возникающие при их использовании (проблема ответственности, автономии пациента, стигматизации, равенства доступа). В-третьих, систематизированы философские подходы к вопросу о возможности создания «подлинно» морального ИИ; особо выделены возражения против данного тезиса, основанные на аргументах биологического натурализма (Дж. Сёрл), феноменологии (Х. Дрейфус), а также концепции эрозии моральных навыков человека.
В статье на материале первоисточника — текста трактата рабби Леви бен Гершома (Герсонид, Ральбаг, 1288–1344) «Войны Господа» — эксплицируются и реконструируются основные принципы библейской экзегезы, применяемые этим еврейским философом для построения такой схемы творения мира, которая соотносилась бы как с Торой, так и с учением Аристотеля, воспринятым еврейской средневековой философско-теологической мыслью от арабских философов. Для создания более полной картины применяемых Ральбагом экзегетических методов привлекаются также тексты библейских комментариев этого мыслителя и выдержки из второй части «Путеводителя растерянных» рабби Моше бен Маймона (Маймонид, Рамбам, 1135–1204), чьим последователем считает себя Герсонид. Показано, что основными принципами, на которые опирается Ральбаг, являются (1) понимание Торы как совершенного Закона, (2) необходимость согласования учения Торы с философскими изысканиями, (3) строгий лексический и грамматический разбор текста Торы, (4) толкование священных текстов на основании современных на тот момент знаний о природе. Показано, что основным методом, задействованным Ральбагом для интерпретации библейского текста, является разграничение узкого и широкого смысла следующих слов, использованных в 1–7 стихах первой главы книги Берешит (Бытие): «начало», «земля», «тоѓу вавоѓу», «дух [Божий]», «свет», «тьма», «твердь», «воды», — с последующими примерами использования этих смыслов в Танахе. Применение такого метода позволяет Герсониду выстроить по сути своей платоническую схему творения мира с применением аристотелистской натурфилософской терминологии. Использованные в статье тексты первоисточников приводятся на русском языке впервые.
В статье анализируется проблема подготовки словарей концептов этнических культур, которые на сегодня практически отсутствуют в российской науке. Для этого решаются следующие задачи: рассматриваются дискуссионные поля российской лингвокультурологии, разбирается, что дают словари концептов для изучения этнической культуры и языка, анализируются издания, посвящённые отдельным этническим культурам или регионам России, формулируются основные организационные и исследовательские проблемы. Соответственно поставленным задачам источниковой базой проблемного обзорного исследования выступят научные публикации по смежным темам, а также имеющиеся словари концептов и близкие им тематически издания. Российская лингвокультурология имеет богатый теоретический задел, в том числе для того, чтобы разрабатывать, исследовать концепты разных лингвокультур, а также словари концептов в филологическом и культурологическом направлениях. Но в основных направлениях и дискуссиях данной области в последние два десятилетия заметен филологический дисциплинарный уклон и преобладание исследований русской культуры. Исследования концептов культур, отличные от филологических, немногочисленны, несмотря на пример словаря концептов Ю. С. Степанова 1997 г., который считается образцовым. Культурологический подход к концептам культур позволяет рассматривать и тему концептов, и тему словарей гораздо шире, чем это делается в филологических работах, с учётом не только текстовых источников, но и социокультурной практики. Хотя о полноценных словарях концептов речи нет, отмечается ряд проектов, посвящённых башкирской и тувинской культурам в области концептуализации этнокультур, опыт которых предлагается учитывать. Авторами таких работ в российской науке являются практически только учёные-инсайдеры этнических культур, работающие в национальных регионах. Особое внимание уделяется проблемам региональной науки: недостаток специалистов, сложности взаимодействия между филологами, культурологами и этнографами, а также институциональные и социокультурные барьеры для работы учёных в регионах.
Актуальность исследования обусловлена необходимостью исторической рефлексии успешных моделей межцивилизационного диалога, в частности, стратегии аккомодации, которая демонстрирует эффективность культурного взаимодействия. В центре внимания — музыкальная составляющая миссии Маттео Риччи в Китае, остающаяся периферийной в изучении особенностей стиля музыкального мышления представителей культуры этой страны. Цель данного исследования — выявить философско-культурные основания музыкальной составляющей миссии Риччи и описать их в контексте приёмов культурной аккомодации, которые использовал этот миссионер. Для этого было необходимо решить задачи: 1) систематизировать имеющиеся данные о первом «музыкальном знакомстве» Китая с Европой и уточнить подходы к проблеме первого появления европейской музыки в Китае; 2) выявить предпосылки использования Риччи музыкальной деятельности в качестве миссионерского приёма; 3) уточнить фактологическую информацию, касающуюся датировок, названий музыкальных инструментов, сочинений и других аспектов миссии Риччи в контексте исследуемой темы; 4) описать коммуникативно значимые результаты музыкального «взаимодействия» Риччи с императором Ваньли, китайскими учёными и чиновниками; 5) установить, каким образом иезуиты использовали элементы европейской музыкальной теории в обучении китайскому языку. Материалами исследования послужили источники, комментаторская и исследовательская литература на китайском и европейских языках, касающиеся темы «первой встречи» европейской музыки и китайской культуры. Методология основана на синтезе герменевтического анализа сопоставляемых текстов (труды Риччи, письма, латинские и китайские источники) и принципов историко-культурной антропологии, что позволяет реконструировать символические значения и коммуникативные интенции, вкладывавшиеся в музыкальные практики. В работе применён комплексный междисциплинарный подход, объединяющий призмы философии культуры, истории, музыковедения, семиотики и лингвистики. Для проведения герменевтического анализа имеющихся тексов использованы биографический и историко-генетический методы, а также приёмы сопоставления соответствующих европейских и китайских названий инструментов. В результате установлено, что музыка выступала ключевым компонентом миссионерской стратегии Риччи в силу её мировоззренческой роли в китайской культуре, сравнительной доступности и допустимости использования «музыкальной» формы проповеди среди китайской элиты, богатыми возможностями аккомодации музыкального материала к её мировоззренческим и нравственным установкам. Выводы: 1) миссия Риччи сумела преодолеть первоначальное непонимание и отрицание с помощью удачной стратегии первоначальной аккомодации, избранной Риччи, где музыка играла неслучайную роль; 2) использование музыки в качестве специфического «кода» евангелизации было определено принадлежностью Риччи к Ордену иезуитов и его образованием, включавшем музыку как один из существенных компонентов; 3) в ходе сопоставления широкого спектра имеющихся данных с большой степенью вероятности первым «западным» инструментом, привезённым в Китай Маттео Риччи, был клавесин, а не клавикорд; при этом разночтения в имеющихся данных о появлении первого европейского инструмента в Китае могут быть сняты за счёт сопоставления ключевых источников с известными биографическими данными: исходя из этого год строительства первого католического храма континентального Китая — 1585, а не 1583; 4) постепенное развитие «музыкального» диалога с китайской элитой привело Риччи к более тесному взаимодействию с её представителями на основе интереса к музыкальным инструментам в техническом плане, а также развитию взаимного уважения в силу сближения нравственных идей, заложенных в текстах «Песен» Риччи; при этом очевидно, что собственно музыкальные решения этих произведений не противоречили нормам китайской учёности, а музыкальные практики (исполнение, дарение инструментов, создание песенных текстов) были не только формой символического обмена, но и дипломатическим жестом, нацеленным на демонстрацию интеллектуального и эстетического равенства культур; 5) благодаря «музыкальной составляющей» миссии Риччи иезуиты создали и расширили стратегию использовали элементов европейской музыкальной теории в процессе обучения китайскому языку как тоновому, то есть требующему нехарактерных для европейских языков приёмов звукоизвлечения и распознавания. Дальнейшее изучение функциональной роли западноевропейской музыки как инструмента культурной аккомодации, а затем и адаптации, в контексте взаимодействия культуры Китая с инокультурным окружением может способствовать разработке более полной картины исторических и современных путей взаимодействия представителей китайской культуры с некитайскими партнёрами.
Федорова Е. С. О красоте и чести. Жизнеописание потомка Рюрика князя Никиты Дмитриевича Лобанова-Ростовского. — Москва: Издательский Дом ЯСК, 2023. — 412 c.
Актуальность данного исследования обусловлена возрастающим интересом к онтологической проблематике искусства и литературы, что позволяет противостоять негативным следствиям процесса глобальной цифровизации общества. Материалом для изучения этого вопроса послужила поэзия известного барда Алексея Витакова, а именно его стихотворение из зимнего цикла «Потеряй меня в роще берёзовой…». Цель исследования — показать феномен апофатики культуры, проявившийся в русской художественной словесной культуре, в поэзии, на онтологическом (танатологическом) уровне текста. Для достижения этой цели были проанализированы теоретические работы, посвящённые апофатической парадигме в мировой культуре, открывающие возможности для онтогерменевтического анализа художественного текста. В рамках онтогерменевтического, культурологического подхода к тексту изучены образные реализации этого феномена в современной поэзии, в творчестве А. Витакова, связанные с танатологическим кодом. Для достижения цели также обращаемся на типологическом уровне к текстам русской классики, стихотворению А. С. Пушкина «Зимняя дорога», стихотворению А. А. Блока «Россия», в которых реализуется апофатика как феномен культуры. Культурологическое рассмотрение понятия «апофатика» в его художественном срезе требует исследовательского внимания к фигуре Другого, с которым встречается лирический герой стихотворения в условиях зимней равнины, наделённой качествами апофатики и вписанной в «текст судьбы». Определяется онтологическая значимость фигуры Другого для меня (лирического «Я»): в какой мере важен для меня Другой, на сколько я готов к нему приблизиться. А. Витаков представляет художественную формулу встречи с Другим в ситуации порога, когда его лирический герой находится на грани жизни и смерти. Результаты исследования заключаются в выявлении культурфилософского потенциала современной поэзии для дальнейшего изучения проблемы апофатики как феномена русской художественной культуры, проявления национального бытия в отечественной литературе. Результаты работы могут быть интересны филологам, включающим литературу в пространство большого бахтинского диалога культур, а также могут быть использованы в преподавании курсов по культурологии и философии.
В статье предпринята попытка моделирования онтологии «языка воспитания» в оптике философско-культурологического исследования. Актуальность рассмотрения данной темы связана прежде всего со стремлением осмыслить тенденцию универсализации отдельных идей и понятий в современных педагогических практиках в качестве «вечных и неизменных» — на фоне быстро меняющегося арсенала средств и методов познания и коммуникации современного общества. Цель исследования — предложить аргументированную реконструкцию онтологии современного «языка воспитания», пригодного для разрешения этого противоречия. Задачи исследования предполагают 1) на примерах науки, философии и художественной литературы описать основные подходы новоевропейской культуры к «языку воспитания»; 2) установить ключевые вызовы современности, определяющие необходимость обратиться к построению онтологии «языка воспитания»»; 3) выделить аксиологическую составляющую «языка воспитания»; 4) более детально проанализировать его эстетический и моральный аспекты. Основным методом исследования является категориальный анализ. Материалами исследования послужили философские труды и литературные произведения, затрагивающие тему «языка воспитания» и позволяющие проследить возможные модели соответствующих онтологий, описать условия их выделения, а также возможности и границы их применения в педагогической практике. В результате предпринятого исследования реконструирована онтология современного «языка воспитания», парадоксальным образом сочетающая идею «вечных ценностей» и динамический подход к онтологии культуры. Показано, что подходы к «языку воспитания» сложились в результате осмысления связи символизма, выраженного в языке, и идей конструктивизма, определяющего культуру как способ смыслополагания. Установлено, что к числу ключевых вызовов современности, потребовавших обратиться к построению онтологии «языка воспитания», входят проблемы коммуникации в современном обществе, связанные с изменениями социокультурной реальности. Среди них — поликультурность, инклюзия и поиск стабильности в нестабильном мире, в том числе за счёт включения в поле внимания концепции «вечных ценностей». Тем самым аксиологическая составляющая «языка воспитания» предстаёт как главный (и «вечный») вопрос, на который культура ищет (и находит) исторически конкретный ответ, имеющий нравственное и эстетическое измерение. Этот вопрос и представляет собой онтологию «языка воспитания», адаптирующего механизмы трансляции культурного наследия и обратную связь горизонтальной коммуникации к запросам времени.
Русские музыкальные архивы за рубежом. Зарубежные музыкальные архивы в России: Материалы международных конференций, Москва, 01 января 2018 года – 31 декабря 2021 года / сост. И. В. Брежнева. — Москва: Московская государственная консерватория имени П. И. Чайковского, 2023. — 236 с.
Виртуальная реконструкция утраченных памятников прошлого представляет собой проблему, для решения которой требуется междисциплинарное исследование, объединяющее изучение истории и архитектуры с компьютерным моделированием и информационными технологиями. Её актуальность обусловлена не только потребностями академической науки в исследовании культурного наследия, но и практическими задачами развития сферы образования и туризма. Сигирия — древнейший дворцовый комплекс Южной Азии, дошедший до нашего времени. В наши дни он стал важной туристической достопримечательностью. Несмотря на многолетние исследования, многие вопросы, касающиеся целей создания ландшафтно-архитектурного комплекса Сигирии и функционирования отдельных его элементов, остаются неясными и вызывают разногласия в научных кругах. Такие объёмные и многоплановые объекты исследования требуют широкого и гибкого междисциплинарного подхода к их изучению, объединения различных исследовательских подходов. Одним из таких подходов является метод сценарного моделирования, предлагаемый в данной статье, который позволяет заполнить «пробелы» в проводившихся ранее исследованиях, и на этой основе создать полноценное детализированное описание объекта. Данный метод, первоначально применявшийся в таких науках, как прогностика, социология экономики, затем начал использоваться в сфере дизайна и архитектуры. Сценарное моделирование основано на глубоком анализе персональных и социальных требований, целей и ожиданий клиента — составлении его «ментального портрета». Соединенный с методами иконографического анализа, изучением письменных источников и археологических данных, метод сценарного моделирования может быть применён для виртуальной реконструкции памятников прошлого. При исследовании Сигирии метод сценарного анализа позволил установить, что масштабный дворцово-парковый ансамбль служил культурным центром, целью которого было развитие международных связей и привлечение в страну торговцев. Объединённый с современными цифровыми технологиями, метод сценарного моделирования позволяет проводить виртуальные эксперименты с памятниками без необходимости физического вмешательства.