Статья: Индексация или инсинуация: ранжирование государств как инструмент политического манипулирования и (пост)культурного влияния (2024)

Статья посвящена выяснению логики и стилистики негативистского чувства, нередко являющегося двигателем критического исследования, — раздражения, диктующего предпосланное заключение о той или иной недоброкачественности текста, авторской позиции, мировоззрения или личности автора в целом. Эта проблема есть частный случай актуальной общей проблемы понимания чужого текста и методологии его анализа, и в данной статье она рассматривается на материале творчества писательницы Серебряного века Е. К. Герцык, которой посвящены многостраничные обличительные исследования Н. К. Бонецкой. Актуальность изучения данного феномена определяется дискуссионностью его применения в научных трудах по проблемам культуры в качестве неявного «фона». В статье выявляются приёмы раздражённой интерпретации, прежде всего — вытекающее из интенции обличения стремление «проникнуть» из текста в подтекст и обнаружить в нём кажущиеся истинными мотивы автора, чувства и желания, при этом происходит их неизбежное примысливание к тексту. Вынесенный заранее вердикт об антихристианстве Е. Герцык и её стремлении разрушить православие в России логически неизбежно влечёт усмотрение подобного в каждом проявлении её жизни и творчества. Отдельные слова, выхваченные из контекста и рассмотренные в так называемый психологический микроскоп, нацеленный на поиск доказательств, чрезмерно акцентируются и получают не присущий им смысл. Доказательные цитаты при этом даются выборочно и в урезанном виде — в статье приводится ряд примеров искажённых интерпретаций. Упрощающая и огрубляющая стилистика вплоть до прямой брани присуща раздражённым обличениям, размывающим критерии точного прочтения и закрывающим доступ к пониманию. Статья продиктована стремлением к преодолению сказанной неправды об одной из ярких творческих личностей русского Серебряного века, чья жизнь и чьи творческие устремления, при всей сложности духовного пути, разворачивались в христианском русле. В целом, исследования в сфере гуманитарного знания требуют от учёного дополнительных усилий, в частности, рефлексии по поводу сбалансированности (неизбежных) оценочных суждений, их эмоционального фона. Одним из «призраков» (по аналогии с «идолами» Ф. Бэкона), подстерегающих на этом пути даже признанных академическим сообществом авторов, является искривляющая понимание эмоция раздражения, сопровождающая установку на «разоблачение» неблизкого в исследуемом феномене. В результате проведённого исследования обоснован вывод о необходимости привлечения внимания исследователей культуры к большей методологической корректности в интепретретации текстов и в поиске аргументов, поддерживающих или опровергающих ту или иную точку зрения.

Для цитирования: Саввина О. В. Рецензия на книгу А. В. Антипова «Суицид и эвтаназия в биоэтике: история и современность». Концепт: философия, религия, культура. 2024;8(3):135-139. https://doi. org/10.24833/2541-8831-2024-3-31-135-139

В статье рассмотрен феномен городской скульптуры, памятников и сооружений г. Элисты, содержащих выраженную отсылку к буддийской тематике. Актуальность обращения к изучению семантики городского пространства в культуролого-религиоведческой оптике определяется тем значением, которое играют в современной культуре ценности традиционных обществ. Выявленные арт-объекты (городская и храмовая скульптура, различные архитектурные формы — хурулы, ступы, ворота, фонтаны) актуализируют подобные ценности на новом уровне, сохраняя как непосредственную, так и опосредованную (через использование соответствующих символических форм) связь с религиозностью, характерной для народа Калмыкии. Цель исследования — провести дескрипцию и каталогизацию уличных арт-объектов названного типа в призме свойственных им отсылок к буддийским символам и смыслам. Для достижения этой цели потребовалось решить ряд задач: 1)систематизировать ключевые особенности соотношения светского и религиозного в урбанистических арт-объектах; 2) описать пространственную локализацию выявленных объектов, указав их местоположение, внешний вид и авторство; 3) проанализировать их религиозную семантику, уделив особое внимание её буддийской составляющей. Материалами исследования послужили, во-первых, непосредственно уличные арт-объекты г. Элисты, имеющие, на наш взгляд, буддийскую составляющую; во-вторых, обширный корпус религиозной литературы, содержащей данные о семантике религиозных образов, визуализированных в изучаемых памятниках, а также религиозные практики, концентрирующие знание об изучаемых символах и образах; в-третьих, использовались данные, описанные в каталогах и исследовательской литературе нашими предшественниками. Основным методом исследования уличных арт-объектов явилось непосредственное наблюдение и дескриптивный метод. Для освоения круга необходимых знаний из области религиозных практик использовалось включённое наблюдение. В результате проведённого исследования получено уникальное описание существующих на данный момент в городской среде Элисты арт-объектов, содержащих Музафарова Н. Р., Мушаев В. Н., 2024 отсылку к буддийской тематике. Установлено, что в городе находится двадцать девять одиночных и комплексных памятников такого рода. Выводы, полученные при рассмотрении данного эмпирического материала, остаются в области, лишь частично поддающейся обобщению. Вместе с тем, они позволяют заключить следующее. Во-первых, в ходе проведённой систематизации и каталогизации выделены три больших группы памятников: (1) пагоды, парковые и садовые скульптуры и фонтаны; (2) храмовые и городские скульптуры; (3) другие формы городских арт-объектов. К последней группе отнесены архитектурные формы, имеющие преимущественно светское содержание (городские ворота, памятник репрессированному народу); тем не менее и здесь обнаружено наличие визуальных образов религиозного содержания. Во-вторых, расположение, внешний вид и авторство изученных арт-объектов не позволяют говорить о наличии их планомерного внедрения в городскую среду; при этом ряд объектов представляют собой «нестрогое» прочтение канонической религиозной семантики или даже её вольную авторскую интерпретацию. В-третьих, национально-культурная форма калмыцкого буддизма, реализованная в городских арт-объектах Элисты, содержит отсылки как к иным его прочтениям (в Индии, Китае и Монголии), так и к архаическим пластам автохтонных культур регионов распространения буддизма. Присутствуют также мотивы вторичной мифологизации религиозных сюжетов в рамках их адаптации к светским культурным символам, имеющим выраженное воспитательное значение.

Актуальность обращения к теме национальной идентичности обусловлена высокой динамичностью изменения социетального пространства современного мира, усложняющей и одновременно с тем требующей постоянного изучения особенностей самоидентификации тех или иных социальных общностей. С этой точки зрения конфликт идентичности в современной Греции даёт обширный материал, при всей широте и глубине имеющейся исследовательской литературы ещё не получивший развёрнутого осмысления. Цель представленной работы состоит в рассмотрении динамики изменения религиозной составляющей греческой идентичности под влиянием процессов европейской интеграции и адаптации на национальном уровне так называемых европейских ценностей. Для этого были решены следующие задачи: во-первых, выявлены основные ценностно-религиозные установки греческого социума в процессе становления национальной идентичности; во-вторых, систематизированы имеющиеся данные о современной религиозной ситуации в стране; в-третьих, проанализированы случаи конфликта идентичности в современной Греции. Материалами исследования послужили правовые документы, данные официальных сайтов, а также материалы медиа. Методология исследования опиралась на аксиологический и герменевтический подходы; были использованы метод нарративного анализа и дискурс-анализ. В результате исследования обоснован вывод о значительном влиянии размывания религиозного компонента на процесс трансформации греческой идентичности. Европейское законодательство, как и транслируемые Брюсселем «европейские ценности», привели к коррозии ключевой формулы «эллинохристианского синтеза», определившей конструкцию греческой идентичности в период обретения страной независимости и сохранявшей своё влияние вплоть до недавнего времени. При этом, с одной стороны, имеет место расширение прав и свобод, в том числе религиозных; с другой — устанавливается навязанная «сверху» и часто не поддерживаемая «снизу» модель общества, не свойственная Греции до вхождения в ЕС. Сопряжённый с этим процессом конфликт идентичности поляризует общество, ведёт к пересмотру им своих ценностно-идеологических платформ не только политические партии, но и религиозные институты.

Концептуализация мифологемы «(пост)римского наследия» в культуре так называемого англосаксонского мира (Pax Anglo-Saxonica) представляет интерес в том числе в силу необходимости учитывать значение скрытых смыслов политической лексики для осуществления грамотного перевода. Для переводчика важно не пропустить отсылки, вскрывающие иллокутивные аспекты тех или иных речевых действий в процессе межкультурной коммуникации. Предметом настоящего исследования являются культурные смыслы, закрепляющие мифологему присвоения римского (пост)имперского наследия в символике англосаксонской политической культуры, соотнесённые в процессе перевода с их византийско-русской версией. Материалом исследования послужили культуронимы лексико-семантической группы (ЛСГ), объединённые зонтичным понятием Pax Anglo-Saxonica, содержащие выраженный либо латентный компонент политической мифологии римского наследия. Кроме того, в поликультурном многоязычном пространстве существует незакрытая потребность в создании специализированных переводных словарей культуронимов. Культуронимы группы Pax Anglo-Saxonica собраны авторами в подготовленный к изданию Словарь; наиболее значимые примеры его словарных статей рассмотрены в данной статье. Исследование нацелено на поиски способов перевода значений соответствующих культуронимов с английского на русский язык для эффективного построения межкультурной коммуникации. Задачами исследования являются: 1) уточнение специфики политической мифологии «римского наследия» в современной англоязычной культуре; 2) обоснование выбора исследовательской оптики лингво-культурологии для изучения семантики культуронимов ЛСГ Pax AngloSaxonica; 3) определение ключевых этапов и приёмов конструирования нового «имперского мифа» об исторической роли анлосаксонского мира; 4) выделение ключевых подгрупп культуронимов изучаемой ЛСГ и описание специфики этих подгрупп на конкретных примерах; 5) выявление и анализ рамочных понятий «геополитического подхода», который задаёт условия формирования и усвоения массовым сознанием политического мифа о «римском наследии». Методология исследования опирается на лингво-культурологический подход к анализу политической лексики, что предполагает опору на переводческую стратегию мультимодального анализа. Для отбора культуронимов использован метод целевой выборки. Для верификации перевода их значений и конструирования словарной статьи используется сравнительно- сопоставительный метод, а также метод кейсов. В результате исследования проведён отбор и систематизация политически заряженных культуронимов ЛСГ Pax Anglo-Saxonica. На конкретных примерах подтверждена необходимость использования эвристических подходов в реализации техник экспертного перевода данных концептов; выделены их ключевые подгруппы (культурное пространство, власть, рефлексия, обратный перевод) и предложены направления дальнейшего исследования трансформации «химер Рима» в политической лексике и массовом сознании.

Статья представляет собой сопоставительный анализ двух феноменов — ветхозаветных пророков и шаманов — по пяти ключевым аспектам (как сущностным, так и формальным): социальный статус в обществе; призвание; посредничество, гадание и магия; ритуал и космология; пол. Сравнения библейских пророков с шаманами, магами, чародеями и колдунами предпринимались неоднократно. При этом они отталкивались от поверхностного сходства между этими феноменами и часто были построены как сугубо описательные. Ключевую трудность в данном случае задаёт характер источников: библейские тексты написаны в донаучное время, а сведения о шаманах зафиксированы этнографами и антропологами. Данное исследование является попыткой систематизации подходов к сопоставлению библейских пророков с шаманами и проведение самостоятельного сравнений этих феноменов. Для достижения этой цели было необходимо решить следующие задачи: 1) проследить проблемы, свойственные источникам сопоставления; 2) уточнить основные понятия, характеризующие данные феномены, обосновать принятые определения; 3) выделить основания сравнения ветхозаветных пророков и сибирских шаманов; 4) провести сравнение по выбранным позициям; 5) установить наличие сходств и различий. Обоснован вывод, что, при внешнем сходстве социально-религиозной роли — посредника между человеческим и потусторонним мирами — другие сущностные аспекты этих служений не имеют ничего общего. Во-первых, шаманы встроены в социальную архитектуру своего общества (родовая принадлежность), а пророки могут быть как системными, так и оппозиционными; социальный статус шаманов выше, чем у пророков, поскольку они обладали не только духовной, но и реальной властью. Во-вторых, призвание пророков и шаманов разное (первых, согласно Библии, призывает бог для определённой миссии, вторых, согласно их опыту, мучают духи, принуждая им служить). В-третьих, шаманы в большей степени вовлечены в сферу магии и гадания, а сами их действия вписаны в определённый ритуал, чего нельзя сказать о пророках. В-червёртых, космологические модели пророков и шаманов не имеют ничего общего. В-пятых, гендерное разнообразие у шаманов не просто шире, чем у пророков, оно подвижно. В результате получен вывод о том, что попытки обнаружить «семейное сходство» между этими феноменами являются огрублённым обобщением, ведущим к ряду теоретических недоразумений.

В статье предлагается разбор философско-культурологических идей Поля Вирильо, Маршалла Маклюэна и Жан-Люка Нанси в отношении визуальных образов, ускоренное вращение которых сказывается на восприятии пространства и ценностных установках. Поскольку сознание и мысль возникают в длительности, под давлением скорости рефлексия вынуждена уступить рефлексу, и по сути, визуальным образам как менее требовательным по своей природе к процедурам оценки и интерпретации. Это заставляет взглянуть на визуальные культурные исследования как на то, что позволяет актуализировать неизбежные трансформации в мышлении и коммуникации. Необходимость исследования обоснована степенью воздействия визуального с его системой символов и знаков на социальное конструирование представлений сегодня. Так, в зависимости от содержания образы могут действовать как на благо созидательных сил, так и с позиции деструктивных сил через установку насилия, эстетизацию отвратительного и трансформацию фигуры отталкивающего в притягательное. Подобно тому, как взгляд на плоть, разрез и рану на страницах первых анатомических атласов, отвечающих на запрос медицинской практики, изменил восприятие патологического состояния тела, индустрия впечатлений, действующая неотрывно от постоянной стимуляции образами, стирает грань между нормой и отклонением от неё и приводит к патологии мышления в части ценностных установок, скорости обработки информации и искажения канала коммуникации. Цель исследования — анализ визуальных образов как инструментов соблазнения зрителя, упрощающих доступ к контролю над его убеждениями, желаниями и потребностями и, как следствие, приводящих восприятие общей картины мира к трансформации. В задачи исследования входит анализ механизмов воздействия визуальных образов на воображение зрителя, в значении давления, которое они оказывают на социальное полотно; разбор идей Поля Вирильо, касающихся распространения технологических образов и того, как они работают в контексте архитектурных объектов городской среды; определение ключевых позиций Маршалла Маклюэна, связывающих проблему высокой визуальной интенсивности с техническими средствами транспортировки информации; актуализация размышлений Жан-Люка Нанси по поводу визуального образа на основе подхода Нанси к символу надреза как разорванной близости, выдающей состояние современного общества, и экстаз открытости, который делает общество чрезмерно гостеприимным ко всему новому и, соответственно, крайне уязвимым. Научная новизна определяется авторской интерпретацией области схождения и пересечения времени, пространства, технологий и того, как они проявляются в образах, которые затрагивают почти все аспекты человеческого опыта. Важная часть отводится соотношению концепций Поля Вирильо, Маршалла Маклюэна и Жан-Люка Нанси с драматическими событиями их жизни, оказавшими в итоге влияние на заключения, к которым каждый из них приходит. В качестве материалов исследования, помимо основных трудов упомянутых выше авторов, к работе привлечены эссе, статьи и интервью с ними, не попадавшие ранее в обзоры, кроме того, приведены посвящение в адрес Вирильо от Джона Армитиджа и Райана Бишопа, посвящение Маклюэну от Джанин Маршессо и одна из бесед Нанси с Филиппом Лаку-Лабартом. Для воплощения замысла в работе применялись прежде всего методы отбора, систематизации и культурологической интерпретации анализируемых источников. Кроме того, дополнительно для установки связи между авторами и концепциями, к которым обращено данное исследование, был задействован биографический метод. В части сопоставления сходства и различий обсуждаемых идей использовался компаративистский подход, а процедура толкования текстов основополагалась на герменевтическом подходе. В результате удалось систематизировать ключевые позиции Поля Вирильо, Маршалла Маклюэна и Жан-Люка Нанси, отражающие оценку и прогнозы действия визуальных образов в культуре. Все три автора рассматривают визуальные образы как новые и вместе с тем как анти-антропосоразмерные. Тем самым постулируется аксиологическая рамка их восприятия в качестве культурной «угрозы». При этом Вирильо делает акцент на анти-иерархичности «новых образов», Маклюэн — на скорости их распространения, Нанси — на их агрессивном характере.

Актуальность рассмотрения апроприации трансцендентальной онтологией учения о достоинстве человека (Dignitas hominis) Пико делла Мирандолы связана с возрастанием интереса к генезису современных форм этой философии. В противоположность хайдеггеровкой фундаментальной онтологии, этот подход предполагает «возвращение к метафизике» и реанимирует интерес к понятию субъективности, взятой в контексте идеи «жизненного мира» Э. Гуссерля (что в данном случае определило обращение к оптике философии культуры). Основной целью работы является уточнение позиций по вопросу об источнике трансцендентальной онтологии субъекта в контексте дискуссий о значении вклада в эту проблематику ренессансной мысли. Для достижения поставленной цели необходимо решить следующие задачи: 1) описать специфику подходов представителей трансцендентальной онтологии к вопросу о генезисе её проблематики и подходов к проблеме субъективности; 2) обосновать возможность рассмотрения «поворота» европейской философии в сторону трансцендентальной онтологии в призме философии культуры; 3) выявить ключевые предпосылки тематизации онтологического региона сознания в рамках флорентийского платонизма через рассмотрение метафизических характеристик понятия достоинства, сформировавшегося в условиях синкретичной ренессансной культуры; 4) определить значение нового понимания человека в ренессансной культуре для современной философии субъекта. Исследование выполнено на материалах сочинений философов XX в., посвящённых трансцендентальной онтологии субъекта, комментаторских сочинений, анализирующих их ключевые идеи. Также привлечены тексты Пико делла Мирандолы и его учителя Марсилио Фичино, что позволяет сопоставить специфику отдельных трактовок с их оригинальными формулировками. Методологически работа опирается на критический анализ философских источников и аксиоматико-дедуктивный метод. В результате предпринятого исследования обосновано допущение, согласно которому именно ренессансная трактовка, получившая наиболее яркое развитие в учении Пико о достоинстве человека, может быть представлена в качестве имплицитной основы трансцендентальной онтологии субъекта. Понятие достоинства приобретает в трудах флорентийца не только этическое, но и онтологическое значение, раскрывая на категориальном (метафизическом) уровне новые культурные возможности человека новой эпохи. Артикулируя сознание как «несомненную самоочевидность» единой онтологической структуры мира и «мыслящей человеческой самости» в качестве предельного конститутивного принципа свободы, знания и творческой деятельности, Пико творчески развивает идеи своего учителя Марсилио Фичино. «Неопределённый образ» человека, положенный в основание трактовок достоинства, задаёт ренессансную коннотацию субъекта, продуцирующую интегрированную характеристику данного понятия, включающую как принцип абсолютной свободы, моделирующий личностный выбор, так и трансцендентную сферу сознания, его особый «онтологический регион» ответственности.