Времена года как экзистенциальный фон жизни человека становятся предметом художественной рефлексии в разные эпохи во всех видах искусства - музыке, живописи, литературе. Однако как полный комплекс, составляющий годовой круг, времена года изображаются на удивление редко, чаще всего они имплицитно встроены в повествование, даже когда авторская интенция рассказать об одном годе из жизни героя достаточно определенна. Времена года как четырехчастное целое, состоящее из отдельных образов последовательно сменяющих друг друга сезонов, становятся предметом изображения либо в музыке (начиная от всемирно известного цикла Антонио Вивальди) и изобразительном искусстве, либо в детской литературе. Определенная «несерьезность», «плакатность», «наглядность» и семантическая обедненность понятия «времена года» помещает это тематическое направление на периферию художественной рецепции, в литературе отводя ему роль предмета изображения в так называемом «детском чтении» или напрямую в детской литературе. Автор статьи усматривает в этом явлении определенную закономерность и одновременно парадоксальность: самые известные, любимые и всеми цитируемые фрагменты художественных произведений, описывающих времена года, относятся к тому кругу «общего чтения», который формируется из знакомых с детства фрагментов и редко пополняется затем в течение жизни. Это позволяет говорить о более важных и скрытых механизмах восприятия времен года как единого целого, подвергающегося непрерывной и не только художественной рецепции: эмблематичности и энциклопедичности как способов постижения окружающего мира, свойственных творческому мышлению в целом и наиболее отчетливо явленных в эпоху барокко.