Статья посвящена анализу армяно-иранских культурных связей как проявления мирного сосуществования христианства и ислама в регионе. Соответственно, с хронологической точки зрения исследование затрагивает армяно-иранские культурные связи с момента обретения Арменией независимости в 1991 г. и до середины 2000-х гг. Известно, что еще в советские годы между Советской Арменией и Исламской Республикой Иран (ИРИ) существовали культурные связи под курацией Москвы. Однако установление 9 февраля 1992 г. в Тегеране дипломатических отношений между Республикой Армении (РА) и ИРИ позволило сторонам дать старт процессу развития всесторонних отношений уже на уровне двух равноправных субъектов международного права, а также развивать культурные связи иного уровня. За прошедшие годы сотрудничество в сфере культуры расширилось за счет подписания новых межгосударственных соглашений. Очевидно, что пересечение путей ислама и христианства придало этому сотрудничеству особую цивилизационную форму. Иными словами, армяно-иранские культурные связи стремятся стать символом стабильности древних цивилизаций и образцом для подражания не только на Южном Кавказе, но и на Ближнем и Среднем Востоке – регионах со сложными и противоречивыми интересами. Армяно-иранское культурное сотрудничество в этой историко-географической среде, известной напряженными конфликтами и различными формами их проявления, является, образно говоря, «оазисом мира». Тема данного исследования имеет не только теоретико-историческую, но и практическо-культурологическую значимость, что делает ее более актуальной в контексте межкультурно-межцивилизационного-межрелигиозного диалога, необходимого в регионах Ближнего Востока и Кавказа, для которых характерна военная и политическая напряженность.
Тенденции развития местных Советов в сложносоставном и полиэтничном обществе автономий Северо-Кавказского края в 1924–1929 гг. актуальны в аспекте взаимодействий власти и населения, кадрового укрепления государственного аппарата. Становление и укрепление местных Советов в автономиях Северного Кавказа является важным, но малоизученным аспектом истории региона в контексте новой экономической политики. Поэтому статья посвящена выяснению тенденций развития местных Советов в автономных областях Северо-Кавказского края в 1924–1929 гг. Методологическая база исследования – принципы системности и историзма, диахронный и синхронный сравнительный анализ. В результате исследования установлено, что переход от назначаемых революционных комитетов к выборным Советам совершался в автономиях Северного Кавказа постепенно, с 1921 по 1924 гг. (быстрее в Северной Осетии и Адыгее, медленнее – в Чечне). Установлена организационная и кадровая слабость аульных и районных Советов к середине 1920-х гг. Председателями и секретарями сельсоветов часто становились нежелательные для Коммунистической партии лица – чиновники царского времени, священнослужители, нелояльная интеллигенция. Делопроизводство на русском языке было малопонятным для населения. Сельские сходы подменяли собой аульные советы, зачастую принимали решения по воле зажиточных слоёв. На уровне местного управления существовала практика «двоевластия». Политика «оживления Советов» (1924– 1929 гг.) в автономиях Северного Кавказа имела своеобразные задачи: организационное и финансовое укрепление Советов; перевод делопроизводства на региональные языки и ликвидацию неграмотности депутатов; обеспечение политически лояльного ядра сотрудников Советов из числа батраков и бедняков, рабочих; устранение политического влияния сельских сходов и зажиточных слоёв общества. Переход от НЭПа к коллективизации качественно изменил функции местных Советов, сделав первоочередной задачу руководства модернизацией хозяйства.
В настоящей работе ставится цель воссоздать объективную картину взаимодействия органов власти и духовного управления мусульман Северного Кавказа. В годы Великой Отечественной войны руководство СССР резко изменило религиозную политику. Это был важный ход в тактическом, но не в стратегическом плане. Ни один из руководителей СССР не признал жёсткость и жестокость в государственно-конфессиональных отношениях ошибкой или преступлением довоенного периода. В 1943–1944 гг. в СССР были созданы три новых духовных управления мусульман. Одно из них – Духовное управление мусульман Северного Кавказа (ДУМСК) – было организовано в Дагестане. Почти с первых дней работы и на протяжении 21 года оно курировалось Советом по делам религиозных культов (СДРК) – структурой при Правительстве СССР. Важным направлением деятельности СДРК был контроль деятельности ДУМСК, подготовка для руководства регионов и СССР документов о религиозной ситуации, мониторинг настроений верующих. Особые усилия СДРК прикладывал, благодаря своим уполномоченным в Дагестане, на проведение съездов, пленумов и совещаний ДУМСК по выборам руководящего состава этого управления. В статье показаны и другие аспекты деятельности уполномоченных СДРК, в том числе по подготовке изменений в Уставе духовного управления. На основе значительного количества архивных документов, неизвестных специалистам, в статье показано и анализируется большое количество фактов, помогающих понять истинную природу и фундамент государственно-конфессиональных отношений, которые в первую очередь строились именно органами власти Дагестана, СДРК и руководством СССР.
Развитие рекламной деятельности прессы у разных народов Российской империи имело как свои сходства, так и различия, которые были обусловлены историческим прошлым, культурным наследием, религиозными верованиями, географическим положением и социально-экономическим развитием того или иного региона. Целью статьи является выявление особенностей развития книжной рекламы в армянской прессе Тифлиса с 1905 по 1918 гг., а задача – определение основных факторов, повлиявших на развитие книжной рекламы. Для изучения данной темы были рассмотрены делопроизводственные документы, письма и газетные публикации армянской прессы, использованы сравнительно-исторический и сопоставительные методы, методы количественного и качественного анализа. Авторы замечают, что если во второй половине XIX века предпринимательские цели издателей газет и журналов совпадали с просветительской функцией прессы, то в начале XX века на армянский книжный рекламный рынок влияют больше рыночные отношения и политические факторы. Особое воздействие имели правовые нормы регулирования книжной рекламы. Анализ архивных данных показывает, что на развитие армянской книжной рекламы повлияло несколько факторов: неоперативная связь между верховной властью Российской империи и регионами, межличностные отношения между ответственными чиновниками и издателями газет, медленное развитие книгоиздания и книжной торговли. Анализ рекламных материалов показывает динамику изменений тематики рекламируемых книг, среди которых особое место занимала переводная литература. Значительное воздействие на книжную рекламу имели цензурные органы и полицейское начальство. В годы Первой мировой войны книжная реклама приобретает социальный характер, возрастает узконациональное содержание рекламируемой книжной продукции.
Статья посвящена исследованию суфийских представлений о Махди в историческом контексте Дагестана, а также анализу их современного состояния. В дагестанском суфизме фигура Махди является частью эсхатологических воззрений, заключающихся в ожидании скорого пришествия спасителя исламского мира и осмыслении своего места в этом процессе. В статье подробно прослеживается развитие подобных учений: от их распространения в трудах ближневосточных суфиев до адаптации в работах дагестанских ‘алимов и суфиев. Эти эсхатологические представления проникают в Дагестан во второй половине XVIII в. и, эволюционируя в течение двух столетий, становятся важной частью регионального суфизма. Установлено, что после окончания Кавказской войны они использовались некоторыми ‘алимами, лояльными новой имперской власти, для противодействия антиколониальным настроениям. Апокалиптические ожидания и связанные с ними идеи о Махди актуализировались в начале каждого мусульманского столетия, а также во времена политических и экономических кризисов. В постсоветский период, на фоне краха СССР и возрождения ислама в национальных республиках, фигура Махди приобрела особое значение для дагестанских суфиев. В современную эпоху суфийские представления о Махди не только сохраняют актуальность, но и получают новый импульс развития. В Дагестане они проявляются в специфической форме – через концепцию заместителя (на’иб) Махди и осознание особой миссии его последователей. Этот феномен в Дагестане можно рассматривать как следствие процесса примирения государства и суфизма в постсоветский период.
Данная статья носит источниковедческий характер. В ней вводится в научный оборот малоизвестный исторический источник – альбом, который вел светлейший князь М. С. Воронцов во время пребывания наместником на Кавказе. Альбом был приобретен выдающимся российским историком И. Е. Забелиным и хранится в его архиве в Отделе письменных источников Государственного исторического музея. Ввод в научный оборот нового источника по истории освоения Россией Кавказа позволяет расширить наши представления о путях освоения новых территорий империей. В этом видится актуальность данного исследования. Новизна его заключается в представлении не известных ранее материалов к историческому портрету проводника российской политики на Кавказе М. С. Воронцова. В обширной историографии деятельности М. С. Воронцова на Кавказе прослеживаются различные тенденции: от восхищенного отношения к делам наместника до резко отрицательных оценок. Целью данной работы является уточнение информации в этом вопросе на новом историческом материале. В результате анализа источника раскрывается личность М. С. Воронцова как талантливого военачальника, заботившегося о рядовых солдатах и ценившего их заслуги. Наместник предстает как дальновидный администратор, занимавшийся созданием инфраструктуры края, строительством дорог и мостов, а также развитием курортов. Альбом содержит меткие и точные характеристики, данные М. С. Воронцовым наибам Шамиля, и свидетельствует о привлечении наместником представителей местной элиты на российскую службу. М. С. Воронцов предстает как высококультурный человек, интересовавшийся религиозными памятниками, историей вверенного ему края, его культурой и, особенно, поэзией. Вводимый в научный оборот источник содержит в концентрированном виде опыт взаимодействия разных народов в многонациональном государстве, которым всегда была Россия, опыт, который может оказаться полезным и в наши дни.
Статья посвящена характеристике взаимоотношений крупной федерации дагестанских союзов общин Акуша-Дарго с Казикумухским шамхальством. В вводной части повествуется о политической истории даргинцев в составе таких государственных образований, как Кавказская Албания и Шандан. Отмечено, что с распадом Шандана жители Акуша-Дарго обосновались по своим племенным территориям, где образовали небольшие этнотерриториальные объединения – союзы сельских общин. В силу своей слабости, разобщенные союзы подпали под влияние нуцала Хунзаха. Но, объединившись в дотимуровское время, даргинцы освободились от власти нуцала. Усилившееся в XV в. Казикумухское шамхальство распространило свою власть и на даргинцев, с которых взимало подати. В первой половине XVI в. даргинцы выступили против власти шамхала и эмиров Казикумуха и обрели политическую автономию. Отмечено, что после этого был заключен союз с шамхалом, согласно которому даргинцы вошли в шамхальство с условием, что ими будет руководить акушинский кадий, за которым закреплялось право «коронации» нового шамхала. Подчеркивается, что это требование даргинцев имело для них большое значение. Кадий получал «разрешительные полномочия» – он мог если не утвердить на трон шамхала, то, по крайней мере, создать определенные препятствия новому кандидату. С тех пор Акуша-Дарго стало играть большую роль в региональных военно-политических событиях, став одним из сильных государственных образований Дагестана. Авторы статьи установили, что шамхал, проводивший активную внешнюю политику, нуждался в постоянной военной поддержке извне, которую ему оказывала федерация союзов общин Акуша-Дарго. В свою очередь, жители этого политического образования, не имея своих зимних пастбищ, вынуждены были арендовать пастбища в шамхальстве. Таким образом, союз между Акуша-Дарго и шамхальством стал следствием обоюдной необходимости для их социально-политического и экономического развития.
в монографии представлены новейшие исследования по истории женской повседневности народов Кавказа. Приведен широкий круг исторических источников, их около 700, в том числе и архивные материалы 18-ти фондов, большая часть которых извлечена автором из РГИА, РГВИА и ЦГА РД и введена в научный оборот впервые. Автором исследуется женская повседневность и религиозность в период Кавказской войны. Анализируются социокультурные трансформации в пореформенный период, оценивается влияние фактора войны на изменение правового и социально-экономического положения женщин. Внимание уделяется вопросу женского восприятия и реагирования на условия экстремальности. Акцент делается на изучение влияния религии на женщин, их опыт участия в войне, приобщения к политической жизни, анализ изменений менталитета, религиозности и моделей поведения кавказских женщин.
Данная статья посвящена Швоту или Ишвуту – злому духу, широко известному в армянских низших мифологических сказаниях и народных верованиях. Статья основана на материалах, собранных в различных этнографических регионах Армении и у армян региона Кесаб в Сирии, с использованием в первую очередь исторических методов (историко-сравнительного и хронологического), а также специализированных методов (углубленного исследования), соответствующих теме исследования. В результате рассматриваются определяющие черты персонажа, его функции, проявления трансформации и другие аспекты. Наша главная цель – проанализировать низшего мифологического персонажа Швот, используя синхронный подход, опираясь на фольклорные и этнографические материалы, задокументированные со второй половины XIX века по настоящее время. Что касается этимологии персонажа, проверки его имени и связанных с этим вопросов, мы иногда обращались к историческим источникам, используя асинхронный подход. Однако этот анализ поверхностен и не входит в основную сферу нашего исследования. Швот является календарным духом, который в основном обсуждается в контексте праздника Трндез и, в частности, в контексте Нового года. По народным представлениям, духи швоты зимуют в домах людей, а в начале весны люди выгоняют их из домов благодаря особому ритуалу изгнания швота. Ряд обрядов изгнания швотов фактически выражает реальность изгнания зимы и встречи весны. Имя имеет множество фонетических изменений в армянских диалектах, но функции его те же. Он появляется человеку зимой, обитает в большом количестве в домах, сараях и кладовых, поедает оставшуюся в сараях пищу, причиняет вред домашним животным. Он также является лживым и неверным духом, который является женщинам. Этот злой дух принадлежит ряду духов армянской низшей мифологии. Злой дух Швот имеет свои параллели в армянской системе верований и это подробно рассмотрено в этой статье.
Похоронные и поминальные ритуалы, представляющие собой сочетание традиционных и современных религиозных практик, являются ценным этнографическим источником, поэтому их изучение и подробное описание актуальны. Целью данной статьи является изучение похоронных и поминальных обрядов и церемоний кабардинцев, проживающих в Кабардино-Балкарской Республике, влияния «новых» течений в исламе на их существование. Несмотря на то, что большинство кабардинцев исповедуют ислам суннитского толка, в ритуалах все еще можно обнаружить элементы древних верований, что вызывает недовольство «новых» мусульман. Многие элементы старых обрядовых практик выходят из употребления, заменяясь новыми, которые ранее не использовались в обществе, что приводит к противоречиям между приверженцами традиционного (народного) ислама и «новыми» мусульманами, ратующими за возвращение к ортодоксальному исламу. Для выявления изменений, произошедших в погребальных и поминальных обрядах, автором были проведены полевые исследования по сбору этнографического материала в селах Баксаненок, Кишпек, Заюково Баксанского района, в селах Аргудан и Анзорей Лескенского района, селах Алтуд Прохладненского района, селе Залукокоаже Зольского района., в городах Баксан, Нальчик, Нарткала в Кабардино-Балкарской Республике в период с 2022 по 2024 год. В исследовании также использовался метод включенного наблюдения, который позволял изучать людей и группы в их естественной социальной среде и повседневной жизни. Анализ собранного материала позволил сделать вывод о том, что многие традиционные обряды и нормы поведения утратили в новейшее время свой прежний смысл и вышли из употребления, другие трансформировались и модифицировались, третьи появились под влиянием новых веяний в исламе. Этнографические исследования в этой области становятся все более актуальными для понимания разнообразия и динамики местной культуры в контексте глобализации и религиозных трансформаций.
В Сложность выявления этносоциальных процессов, протекающих в полиэтничных районах, определяет гибкость при выстраивании алгоритмов исследования и привлечении широкого спектра источников. В статье поднимается проблема соотнесения социально-экономических и культурных этнических процессов, которые отражаются в виртуальном и реальном пространстве. Внимание акцентировано на методиках и алгоритмах исследования киберэтнографии и возможности их применения при изучении этносоциальных процессов, проявляющихся в формах социальной коммуникации в полиэтничных по составу сельских анклавах горных экосистем. Цель работы – определение информационной емкости кибер-источников и техник исследования; их валидности на основе анализа полевых этнографических материалов у шапсугов Западного Кавказа – малочисленного коренного народа. Места исконного проживания и природопользования этого субэтноса адыгов прилегают к Сочинскому национальному парку, что определяет трансформацию системы и культуры жизнеобеспечения. Методами исследования стали контент-анализ, анализ фото- и видеоматериалов, представленных в киберпространстве (социальные сети, блоги, официальные сайты учреждений), методы классической полевой работы: наблюдение, интервью, экспертный опрос. Автор пришел к выводу, что в настоящее время объектом киберэтнографии являются отдельные случаи проявления в сети Интернет «этничности» и процессов этнической самоидентификации. Основными методами в имеющихся разработках являются опрос, интервью, контент-анализ, наблюдение, включенное наблюдение. Кейс шапсугов показал динамический характер изменения системы социальных коммуникаций, затрагивающей этнические интересы. На примере исследования особенностей традиционного природопользования и культуры шапсугов Сочинского Причерноморья обозначен алгоритм выявления латентных этнических процессов через синтез информации, локализованной в разноплановых источниках. Доказано, что при исследовании этносоциальных процессов, протекающих в удаленных горных поселениях, оптимально использование материалов полевой работы в сочетании с киберисточниками, которые органически вписываются в концепцию содержания и техник этнологических экспертиз. Использование принципа хронологических срезов открывает перспективы выявления этнических процессов и трендов.
В 2022–2023 гг. в Гудермесском районе Чеченской республики проводились охранные раскопки поселения XVII–XIX вв. Верхненойберское 1. В зону строительства попало не само поселение, а его сельскохозяйственная округа. Были исследованы сезонные постройки, используемые для обработки сельхозпродукции, топочные камеры, ямы для добычи глины. В работе представлены результаты археозоологических исследований из раскопок. Целью данного исследования явилось введение в научный оборот результатов анализа археозоологической коллекции из поселения Верхненойберское 1. В работе применяется современная методика, разработанная в Институте археологии РАН. В процессе работы решались задачи по изучению роли охоты и скотоводства в жизни людей поселения. Археозоологическая коллекция составила 11881 фрагмент костей. Кости рыб и птиц немногочисленны. Кости диких млекопитающих – единичны. В коллекции преобладают кости домашних копытных, среди которых наиболее высокая доля остатков мелкого рогатого скота, несколько меньше доля остатков крупного рогатого скота, еще меньше лошадей, кости свиньи – редки. В мясном потреблении поселения доминирует говядина. Забой молодняка крупного и мелкого рогатого скота был наибольшим в возрасте около 2х лет, что позволяет определить тип хозяйствования как «устойчивое производство». Использование крупного рогатого скота представляло собой преимущественно мясомолочное направление и, прежде всего, молочное направление. Мелкий рогатый скот разводили в равной степени для получения шерсти, молока, мяса и шкур. Кости домашних животных использовались для изготовления простейших бытовых предметов. Обращает на себя внимание захоронение большого количества собак. Найдено 39 крупных фрагментов скелетов собак и 83 разрозненных кости. Выдвинуто две гипотезы гибели собак в большом количестве: в результате естественных причин или в связи с изменением религиозной ситуации.