Статья посвящена проблемам определения и систематизации юридически значимых сообщений в современном гражданском праве России. Автор отмечает, что действующее регулирование, в частности ст. 165.1 ГК РФ, не содержит четких критериев данного понятия, что препятствует построению непротиворечивой системы. Критикуя распространенный в науке информационный подход, автор обосновывает необходимость поведенческой интерпретации, позволяющей рассматривать сообщение как действие, обладающее рядом специфических функций.
Исследование основано на применении таких методов научного исследования как анализ, синтез, индукция и дедукция. Значимое место отведено методам систематизации и правового моделирования. Для построения системы юридически значимых сообщения использован системно-функциональный метод, а основные выводы основаны на делении юридических фактов по критерию источника их происхождения.
За основу классификации берутся правовые последствия сообщения. Выделяются две фундаментальные категории: сообщения, влекущие правовые последствия юридического факта (сообщения-способы совершения сделок и иных действий); сообщения, влекущие иные правовые последствия. Ко второй группе отнесены сообщения-условия реализации права (связанные и не связанные со сделкой), сообщения-способы определения срока исполнения обязательства, а также сообщения как проявление стандарта добросовестного поведения.
Выстроенная система юридически значимых сообщений позволяет разрешить проблему определения объема юридически значимого сообщения, а также позволяет обеспечить единство понимания тех или иных сообщений и их правовых последствий
Обозначается проблемный характер исследования феномена гражданства в отечественной юридической науке. Констатируется недостаточное внимание со стороны теоретиков права к общим вопросам понятия, содержания и структуры межотраслевого института гражданства в системе права и системе законодательства, а также к проблемам форм и процедур реализации субъективного права на гражданство. В статье определяются наиболее общие закономерности формирования, функционирования и развития феномена гражданства в праве, составляющие предмет исследования науки общей теории государства и права. Автором дается обобщение накопленного в отраслевой юридической литературе знания о трансформации института гражданства в российском законодательстве и в практике его реализации.
Делается вывод о многогранной юридической природе феномена гражданства и необходимости дополнения и развития понятийного ряда общей теории права, системно отражающего все основные формы его проявления в правовой действительности.
Статья посвящена анализу вопроса допустимости так называемых заверений на будущее в российском гражданском праве, возможность использования которых остается дискуссионной - как на уровне доктрины, так и на уровне правоприменения. На основе судебной практики российских арбитражных судов исследуются правовая природа заверений и пределы применимости конструкции заверений в отношении будущих обстоятельств.
Анализируется два ключевых подхода, выработанных правоприменителем: 1) непризнание заверений на будущее и квалификация их в качестве не имеющих обязательственного характера договорных положений, фактически не имеющих какого-либо юридического значения (в частности, в качестве не имеющих юридической силы прогнозов и прочее); и 2) переквалификация судом заверений на будущее в обязательство обеспечить их достоверность в будущем (обеспечить наступление определенного результата в будущем).
Приводится аргументированная критика первого из указанных подходов, который, по существу, представляется формалистским и нередко не учитывающим действительную волю сторон в момент предоставления заверений на будущее.
С учетом необходимости выяснения действительной воли сторон при толковании соответствующих заверений на будущее, а также принимая во внимание доктринальное выделение отдельного типа гарантийных обязательств, делается вывод о методологической оправданности второго из указанных подходов. Так, подход, в соответствии с которым суды допускают переквалификацию заверений на будущее в обязательства обеспечить наступление соответствующих результатов представляется более функциональным и гибким - поскольку в рамках указанного подхода первоочередное значение обретает исследование судами действительной воли сторон, а не оценка судами того, насколько подходящий правовой механизм для оформления своих договоренностей избрали стороны.
Статья посвящена комплексному анализу факторов трансформации правовой системы в условиях современных вызовов, с особым акцентом на российский опыт. Автор рассматривает правовую систему как открытую, самореферентную и гетерономную систему, находящуюся в постоянном диалоге с динамичной социальной метасистемой. В исследовании выделяются эндогенные и экзогенные факторы изменений: к первым относятся имманентная диалектика права и научно-доктринальное осмысление правовой реальности, ко вторым - технологическая цифровая трансформация, социокультурные сдвиги, экономические изменения, а также политико-идеологические и геополитические процессы. На примере России показано, как конституционные поправки, судебный активизм, развитие цифрового законодательства и антисанкционные меры способствуют переходу правовой системы от реактивной к проактивной модели, основанной на национальных ценностях и стратегическом проектировании.
Делается вывод о способности российской правовой системы к адаптивному развитию, сочетающему преемственность и инновации, суверенность и открытость к международному опыту, технологическую смелость и опору на традиционные устои.
В статье автор предпринимает попытку сформулировать понятие «управляемое прецедентное право», выявить его особенности и сущность, проанализировать примеры формирования судебных прецедентов в разных государствах современного мира, а также анализирует специфическую правовую природу судебного прецедента в российском праве и законодательстве, выявляет место и роль высших судов в формировании единого вектора судебной практики, характеризует централизованно производимую и транслируемую систему правовых ориентиров, которые: возникают “сверху” (прежде всего, на уровне Конституционного Суда РФ и Верховного Суда РФ) и кодифицируются.
Автор, анализируя структуру правотворческой функции высшего органа конституционного правосудия, исходит из того, что правотворчество представляет собой многомерное явление, сущность и содержание которого варьируется в зависимости от тех объектов, с которыми оно соотносится. Кроме того, автор полагает, что специфика правотворческой функции Конституционного Суда Российской Федерации раскрывается на основе системно-структурного подхода, позволяющего раскрыть его внутреннюю структуру и установить осуществляемые им подфункции.
Анализируются модели государственной регистрации прав на недвижимое имущество в России, Германии и Англии в сравнительно-правовом аспекте. Выявлены общие черты (обязательность регистрации, публичность и достоверность реестров) и различия: степень централизации системы, роль нотариата, уровень защиты добросовестных приобретателей, способы исправления ошибок. Отмечается сближение подходов и необходимость использования зарубежного опыта для совершенствования российской системы.
В статье раскрыты основные положения церковных преобразований середины XIX века, которые охарактеризованы как церковная реформа. Подчеркивается роль государства и права в осуществлении реформы, а также связь реформирования церкви и иных преобразований этого периода. Обозначены основные направления церковной реформы, связанные со статусом священнослужителей, с системой церковного образования, с организацией приходской жизни, с полномочиями Синода и духовных консисторий. Показаны нормативные правовые акты, на основе которых проводились церковные преобразования. Сделан вывод о незавершенном характере церковной реформы и о том, что она не достигла главной цели - укрепления церкви и ее позиции в обществе.
Статья посвящена исследованию корпоративного договора, актуальности научного анализа исторических предпосылок появления такового в российском законодательстве. Обосновано: в качестве социально-правовой обусловленности возникновения в российской правовой системе, данного договора признана необходимость урегулирования на определенном этапе исторического развития гражданско-правовых отношений, возникающих в хозяйственных обществах, признанных впоследствии корпорациями, как и потребность разрешения актуальных проблем в сфере управления. В статье отмечено: в качестве исторических предпосылок появления национального института «корпоративный договор» признано применение данной договорно конструкции в зарубежных правопорядках, развивающееся иностранное инвестирование, заключение международных соглашений, необходимость обеспечения надлежащей защиты в таковых условиях корпоративных прав, денежных обязательств; признание корпоративных по сущности договоров в судебном порядке в качестве недействительных. В результате названных и иных исторических предпосылок, закономерностей, тенденций российская действительность, предпринимательское сообщество остро нуждались в регламентации корпоративного договора, который после его включения в систему поименованных гражданско-правовых договоров позволил урегулировать многоаспектные отношения в хозяйственных обществах (корпорациях). Обосновано: исторические по сущности (правовой природе) корпоративный договор - гражданско-правовое фидуциарное соглашение, в соответствии с которым стороны договора, на основании личного волеизъявления, качеств добросовестности и честности, справедливости и порядочности в отношениях, включают в структуру корпоративного правоотношения процессы и явления, способствующие совершенствованию правоотношений, обеспечению контроля за деятельностью корпорации, надлежащей защиты корпоративных прав и интересов всех заинтересованных.
Автор в своей статье исследуются проблемы, возникающие при правовом регулировании международных смешанных перевозок. Главная трудность заключается в острой необходимости соблюдать как российские нормы, так и законодательство стран, с которыми заключены различные торговые соглашения или же договора. Эта задача особенно актуальна при работе с государствами, где имеется существенное различие, в частности правовые и культурные традиции существенно отличаются от российских. Кроме того, необходимо учитывать возможные форс-мажорные обстоятельства, которые могут привести к убыткам, ущербам и не запланированным затратам в плане временных и финансовых ресурсов, при этом по независящим от сторон причинам техногенного и природного иного характера (стихийные бедствия, социальные потрясения, революции). Правовое регулирование таких ситуаций осложняется нестандартным международным характером логистических операций.
В статье исследуется феномен правового плюрализма в бывших португальских колониях Африки - прежде всего в Анголе, Мозамбике и Гзинее-Бисау. Рассматривается соотношение между привнесённым португальским колониальным правом, традиционными нормами обычного права местных африканских обществ, а также исламской правовой традицией в регионах с мусульманским населением. Показано, что несмотря на официальную политику ассимиляции, на практике в колониях сложилась дуалистическая правовая система: наряду с законами метрополии действовали местные обычаи, а в отдельных регионах - нормы шариата. Историко-правовой и сравнительно-правовой анализ позволяет выявить, как португальская колониальная администрация пыталась подчинить и трансформировать эти системы права, и какие последствия это имело для постколониального развития правовой системы указанных стран.
В статье исследуется роль религии как фактора социальной консолидации в современном казахстанском обществе в контексте конституционно-правового регулирования. Анализируется воздействие религиозных организаций на процессы формирования идентичности и нравственных ценностей, а также их участие в общественно значимых сферах при условии соблюдения принципа светскости государства. Показано, как нормы Конституции Республики Казахстан и профильного Закона «О религиозной деятельности и религиозных объединениях» устанавливают пределы допустимого взаимодействия религии и государства, предотвращая политизацию конфессий и распространение деструктивных форм религиозности.