Статья посвящена философии Эвальда Ильенкова, ее историкокультурному контексту и ее актуальности в наши дни. Ильенков известен своеобразным решением проблемы идеального в рамках марксизма. Концепция идеального — центр его философского учения, из нее он выводил свои педагогические, психологические, эстетические теории. В советские времена концепция идеального у Ильенкова вызвала дискуссию, в рамках которой против философа и его школы выступил Давид Дубровский, отстаивавший «субъективность идеального». На наш взгляд, этот спор отражал противостояние двух систем ценностей в советской цивилизации, одна из которых господствовала в эпоху оттепели, другая — в эпоху застоя. Оттепель была амбивалентной: наряду с элементами либерального марксизма, из которого потом выросла перестройка, в ней присутствовала традиция, уходящая через Ленина к классической культуре. Застой ознаменовал победу мещанства, идеологии черного рынка, торгашества, цинизма, разочарования в идеалах под покровом лицемерного признания догматического официоза. Это коррелировало с позитивистским отрицанием универсальной Истины, утверждением релятивизма, «субъективности идеального». Длинная тень застоя в виде ценностного релятивизма и цинизма лежит и на современной постсоветской периферийно-капиталистической российской культуре, и потому ильенковская философия идеального не теряет актуальности.
Статья посвящена рассмотрению гумбольдтовского идеала (прежде всего, присущих ему академических свобод) и его значению для воспитания критически мыслящей личности и для общества современного типа. Автор рассматривает историю попыток адаптации элементов гумбольдтовской модели в дореволюционной России и СССР. Соглашаясь с выводом философа Виталия Куренного, что «в России никогда не была реализована гумбольдтовская модель университета», и признавая, что особенно это верно по отношению к советскому периоду, когда вузы подверглись тотальной бюрократизации и государственному контролю, автор настаивает, что в этом вопросе есть некоторые нюансы. Если бы их не было, невозможно было бы объяснить взлет науки в СССР в 1960–1980-е годы, который, очевидно, требовал механизмов подготовки талантливых ученых, отличных от бюрократических стандартов. Во-первых, в 1950–1960-е годы был создан ряд экспериментальных вузов при Академии наук (МФТИ (Физтех), Новосибирский университет), где применялись частично гумбольдтовские принципы (образование через науку, относительные академические свободы). Во-вторых, и в обычных вузах имелись компенсаторные механизмы, позволяющие применять особый подход к талантливым студентам, склонным к научным исследованиям (индивидуальный учебный план, факультативы, спецкурсы и т. д.). В-третьих, при вузах (легально или полулегально) действовали научные семинары, напоминавшие гумбольдтовское свободное обучение