Источники, на которые Фирдоуси опирался при написании «Шах-наме» (X в.), до наших дней почти не сохранились. Ка̄рна̄маг-ӣ Ардашӣ р-ӣ Па̄бага̄н («Книга деяний Ардашира сына Папака» — далее «Карнамак»), пехлевийское произведение, написанное в IV в., — один из немногих таких текстов. Он попал в «Шах-наме» не напрямую: существовали разные рукописи «Карнамака», одна из них была включена в среднеперсидский свод «Хвадайнамак», новоперсидский перевод которого стал важным источником «Шах-наме». До наших же дней дожила другая — максимально близкая к ней — версия этой рукописи. Письма являются существенной частью «Шах-наме» и в большинстве своем следуют как доисламской, так и исламской эпистолярным традициям. В «Карнамаке» также имеется ряд писем, что дает возможность сравнить письма в двух текстах и сделать некоторые выводы о методах работы Фирдоуси с источниками. В «Карнамаке» персонажи отправляют пять писем, одно из которых только упоминается. Этому в «Шах-наме» соответствуют три письменных послания, одно устное и один пересказ содержания. Построчный анализ выявил три варианта отражения текста посланий «Карнамака» в «Шах-наме»: а) передан близкий смысл, может использоваться родственная лексика; б) смысл передан близкий, но в иной формулировке; в) смысл не передан / добавлена новая мысль, не основанная на тексте «Карнамака». Бросаются в глаза, с одной стороны, практически совпадающие строки, где Фирдоуси передавал текст почти дословно (среднеперсидский является непосредственным предшественником новоперсидского языка, на котором написана «Шах-наме»), и близкие, если не по формулировкам, то по смыслу; с другой стороны — расхождения в содержании. Так, в письмах из «Карнамака» отсутствуют какие-либо признаки формальной структуры — приветствие, благопожелание и др., в то время как в письмах в «Шах-наме» вставлено приветствие во всех трех письмах. Также в «Шах-наме» последовательно пропущены все бейты, посвященные дурным качествам женщин.
В статье предложен филологический перевод первой главы поэмы-маснави «Асрар-наме» («Книга тайн») Фарид ад-Дина ʻАттара, персидского суфийского поэта XII–XIII вв. Глава посвящена представлениям о человеке — о его природе и уникальном месте во Вселенной. Человек принадлежит одновременно и к материальному миру, и к духовному: он обладает теми же качествами, что и животные, и его тело так же создано из глины. Но ему дана чистая, трансцендентная материальному миру, душа, и он обладает речью; именно это отличает его от животного. Однако, чтобы истинно стать человеком, он должен совершить духовное путешествие. Текст насыщен аллюзиями к Корану, натурфилософскими воззрениями эпохи и суфийской терминологией и требует сопровождения фактологическим и концептуальным комментарием. Для удобства восприятия текст графически разделен на смысловые фрагменты. На русский язык переводится впервые.
В буддийской литературе Индии присутствуют мотивы и сюжеты, обнаруживающие общность с иными индийскими традициями и зачастую указывающие на их архаичное происхождение. Один из выразительных примеров — эпизод стрельбы из лука (iṣukṣepa) в «Лалитавистаре», сутре о жизни Будды, сохранившейся в санскритской (IX в.) и двух китайских (IV и VII вв.) версиях. Действие происходит в контексте совершения ритуала женитьбы Бодхисаттвы (будущего Будды), включающего состязания в воинском искусстве. Построение эпизода и отдельные его детали имеют аналогии не только в нарративах древнеиндийского эпоса («Махабхарата»), но и в древнегреческом гомеровском эпосе («Одиссея»), что в совокупности с другими аналогами свидетельствует об устойчивости архаичных моделей (связанных с царской ритуалистикой) в индийской литературе. В то же время можно проследить трансформации, которые претерпевает эта образность в буддийском контексте: «Лалитавистара» делает «стрельбу из лука» метафорой просветления Будды, как будто осуществляя перевод с языка архаичного ритуала на язык буддийской понятийной системы.
Статья содержит перевод раздела Главы 2 трактата Адаб-е хатт, который включает в себя разъяснение правил написания букв арабского алфавита в изолированной позиции. Этот трактат, посвященный искусству письма, принадлежит перу известного каллиграфа ʻАбдаллаха Сайрафи б. Махмуда Сарраф-е Табризи (ум. ок. 745/1344—1345), представителя иракской школы каллиграфии, через учителей возводившего свою профессиональную «родословную» к выдающемуся каллиграфу аббасидской эпохи Йакуту аль-Мустаʻсими. Трактат ʻАбдаллаха Сайрафи занимает особое место в истории иранской письменной культуры. Будучи первым самостоятельным сочинением подобного рода на персидском языке, он оказал заметное влияние на последующую традицию составления сочинений по данной тематике. На сегодняшний день существует перевод трактата на турецкий язык. Кроме того, часть этого трактата в одной из его версий, приписанной малоизвестному каллиграфу XVI в. Халилу Табризи, была переведена на русский язык Н. Ю. Чалисовой. «Версия Халила Табризи» содержит пропуски (в том числе предисловие) и ошибки, кроме того, в русском переводе выпущена «практическая», то есть главная часть сочинения, посвященная изложению конкретных правил начертания букв и их сочетаний. Поэтому представляется актуальным предоставить в распоряжение читателей полный комментированный перевод трактата ʻАбдаллаха Сайрафи на русский язык, выполненный на базе критического текста, подготовленного Н. Маэлем Харави по трем спискам и уточненного переводчиком по семи другим спискам данного памятника.
В предисловии дана краткая биографическая справка о жизни арабского философа, писателя и поэта ат-Таухиди, представлен краткий обзор содержания «Послания» (одного из «малых», почти неизвестных, но тем не менее значительных произведений автора), анализируются главные особенности его творческого метода как мастера а́дабной прозы, попытка при помощи него в рамках одного произведения сочетать две крупные традиции, классическую мысль и суфийское мировосприятие. Раскрывается суть творческой и жизненной трагедии философа, пытавшегося объяснить содержание распространявшихся тогда идей и понятий на ином, менее формализованном уровне. Делается вывод об ограниченной функциональности а́дабной литературы, выполнявшей свою задачу на определенном историческом этапе. Раскрывается актуальность произведения в общем плане, в связи с вопросом о неизбежности оперирования образными обобщениями даже в самых высоких проявлениях разума, как в средневековых, так и современных научных парадигмах. «Послание» в двух частях публикуется на русском впервые. По причине большого объема публикация разделена на две части. Здесь после вступительной статьи приведен перевод части первой.
Статья содержит перевод раздела, излагающего правила сочетания букв, и Заключения трактата Адаб-е хатт. Этот трактат, посвящённый искусству письма, принадлежит перу известного каллиграфа ʻАбдаллаха Сайрафи б. Махмуда Сарраф-е Табризи (ум. ок. 745/1344–1345), представителя иракской школы каллиграфии, через учителей возводившего свою профессиональную «родословную» к выдающемуся каллиграфу аббасидской эпохи Йакуту аль-Мустаʻсими. Трактат ʻАбдаллаха Сайрафи занимает особое место в истории иранской письменной культуры. Будучи первым самостоятельным сочинением подобного рода на персидском языке, он оказал заметное влияние на последующую традицию составления сочинений по данной тематике. На сегодняшний день существует перевод трактата на турецкий язык. Кроме того, часть этого трактата в одной из его версий, приписанной малоизвестному каллиграфу XVI в. Халилу Табризи, была переведена на русский язык Н. Ю. Чалисовой. «Версия Халила Табризи» содержит пропуски (в том числе предисловие) и ошибки, кроме того, в русском переводе выпущена «практическая», то есть главная часть сочинения, посвящённая изложению конкретных правил начертания букв и их сочетаний. Поэтому представляется актуальным предоставить в распоряжение читателей полный комментированный перевод трактата ʻАбдаллаха Сайрафи на русский язык, выполненный на базе критического текста, подготовленного Н. Маэлем Харави по трем спискам и уточненного переводчиком по семи другим спискам данного памятника.