В прошедший период развития жанр аудиовизуальных искусств, в своей эволюции передачи и трактовки аудиальных образов, ландшафтов, преодолел огромную дистанцию от немого звукового пространства к сложнейшим фонографическим концепциям современной композиторской и звукорежиссерской практики. В то же время, как ни парадоксально, на горизонтах рассмотрения вновь актуализировался феномен тишины как мощного концептуального средства художественного воздействия. Однако образ тишины, молчания в современном аудиовизуальном искусстве приобретает совсем иные, новые грани. Особенностью подхода к формулированию теоретической основы для анализа феномена тишины как инструментария фонографического искусства является то, что ни одно из существующих определений тишины не отражает сущности этого феномена должным образом. Отсутствие внутреннего смысла делает феномен тишины сосудом для проекции содержания, отражающего нашу собственную его интерпретацию, в которой мы руководствуемся контекстуальным (статической точкой времени формы) и континуальным (развивающимся, изменяющимся во времени) началами. При этом восприятие тишины само по себе может быть интерпретировано в систему самостоятельных смыслов, не привязанных к характеру текста аудиовизуального опуса. Именно тот факт, что молчание несет в себе значение без определенных ссылок на смысловые символы или объекты, делает его сложнейшим инструментом, характеризующим негативный аспект фонографической символики.