Статья посвящена описанию специфики сегментного уровня современной православной проповеди. Установлено, что в проповедях на фоне современной орфоэпии зафиксированы некоторые произносительные элементы церковнославянского языка, в числе которых сохранение качественных и количественных характеристик гласных полного образования под ударением и в безударной позиции; произношение ударного нелабиализованного [э] после мягких согласных, шипящих и [ц] перед твердыми согласными; побуквенное произнесение флексий в грамматических формах; особое произношение слова «что». Продемонстрировано, что церковнославянские нормы представлены, как правило, непоследовательно, часто воспроизводятся в единичных случаях, обращены обычно к отдельным словоформам. Показано, что церковнославянские орфоэпические варианты обнаруживаются не только при рецитации текстов Священного Писания и молитвословий на церковнославянском языке, но и при воспроизведении фрагментов сакральных текстов в Синодальном переводе, а также свободно проникают в собственно авторскую речь пастыря. При этом частотность церковнославянских произносительных элементов у разных проповедников может быть различной. Делается вывод о том, что произносительные нормы современной православной проповеди складываются в результате взаимодействия орфоэпических систем двух языков — современного русского и церковнославянского.
В статье кратко освещается история создания и дается краткая характеристика неизданного «Словаря русского живого литературного языка», работа над которым велась по инициативе В. И. Ленина и под руководством Д. Н. Ушакова с июня 1921 г. по октябрь 1923 г. Обращение к этому словарю в настоящее время обусловлено тем, что в 2023 г. в Большой словарной картотеке ИЛИ РАН (г. Санкт-Петербург) была обнаружена картотека данного словаря, перевезенная в 1934 г. из Москвы в Ленинград, судьба которой долгое время считалась неизвестной. Материалы данной картотеки, включающей около 140 тысяч карточек, а также архивные сведения о ней, хранящиеся в Государственном архиве РФ и в Архиве РАН, позволяют сделать ряд практических наблюдений о принципах словаря, его содержании и оформлении. В статье впервые публикуются образцы словарных статей словаря, а также делаются некоторые выводы о принципах лексикографической работы над словарем. Словарь уникален по целому ряду историко-научных и историко-культурных параметров: автором проекта словаря был В. Я. Брюсов, выборка материалов осуществлялась из произведений известных прозаиков и поэтов начала XX в., в том числе поэтов Серебряного века, картотека словаря создавалась руками известных и молодых филологов Москвы (Г. К. Данилов, М. Н. Петерсон, А. М. Пешковский, Е. Д. Поливанов, А. А. Реформатский, А. М. Селищев, Н. П. Сидоров, С. М. Соловьев, Р. О. Шор и мн. др.) и Петрограда (Л. В. Щерба, Е. С. Истрина, В. И. Чернышев, С. П. Обнорский, В. В. Виноградов, Б. В. Томашевский, С. А. Шахматова и др.), автографы которых в большом количестве представлены в картотеке. Материалы картотеки словаря становятся бесценным источником по изучению истории отечественной толковой лексикографии
В нижеследующих заметках обсуждаются последствия происходящего в настоящее время перехода бумажных словарей в цифровой формат. Высказывается мнение о необходимости этого процесса (обусловленного развитием современных технологий) и его благотворном влиянии на качество лексикографических описаний, удобство составления словарей и эффективность их использования. Цифровой формат делает принципиально более удобным работу со словарными пометами, которые естественным образом становятся инструментом систематического описания лексики, а также инструментом поиска в словаре разнообразной информации о словах и группах слов с близкими свойствами. Также цифровой формат позволяет более эффективно учитывать сочетаемость единиц, используя в том числе достижения грамматики конструкций. Наконец, цифровые технологии обеспечивают интеграцию словаря и корпусных данных, что является давно назревшей потребностью современной лексикографии. И исследователь-лексикограф, и пользователь словарей получают множество новых возможностей в цифровом формате, поэтому будущее — всецело за цифровой лексикографией
В статье рассматриваются метафоры и сравнения, отражающие рефлексию современных писателей над своим творчеством и своим временем, над литературным процессом и местом писателя в мире. Материалом исследования явилась книга «Как мы пишем. Писатели о литературе, о времени, о себе» 2018 г. издания, соотносимая с одноименным сборником 1930 г. Авторами исследуемого сборника стали 36 современных писателей. Книга написана в жанре эссе, в котором компаративные тропы играют особую роль, выполняя текстообразующую функцию. В работе показано, что компаративные конструкции, с одной стороны, встраиваются в традиционные образные парадигмы, а, с другой стороны, авторы зачастую находят новые, неожиданные повороты в развитии метафорических смыслов. В статье проанализированы основные семантические классы предметов и образов сравнения компаративных тропов, относящихся к тематике литературного творчества. В первую очередь, в качестве предмета сравнения в текстах рассматриваемого сборника выступает писательский труд, который сравнивается с тяжелым физическим трудом шахтера, землекопа, пахаря, строителя, каменотеса, с разведкой новых территорий, работой детектива, охотой, ювелирным делом и т. д. Кроме того, писательство уподобляется плаванию, а также погружению с головой под воду. Помимо этого образного соответствия, ассоциирующегося с традиционной образной параллелью «Жизнь — плавание», современные прозаики пользуются и другими устойчивыми метафорическими парадигмами «Писательство — путь» и «Писательство — горение». В работе в качестве предметов сравнения тропов рассматриваются также: писатель, процесс литературного творчества, язык и слово. Среди семантических классов образов сравнения компаративных конструкций надо отметить образы, связанные с жизненным циклом человека, а также с отношениями отцовства. Встречаются и другие антропоморфные образы, а также растительные, зооморфные метафоры. Особое внимание уделяется научно-техниче ским терминам, которые становятся опорными словами компаративных тропов, характеризующих литературное творчество. Выделенные семантические преобразования характеризуют разные аспекты литературного творчества, обновляя традиционные образные параллели
Настоящая работа посвящена истории местоимения етеръ в русской письменности XI–XVII вв. Данное местоимение воспринималось как архаизм уже в старославянских текстах, однако в церковнославянской традиции Руси оно продолжало употребляться вплоть до середины XVII в. Местоимение етеръ в древнерусской письменности имело три значения: значение ‘один из двух’, значение ‘иной, другой’ и значение показателя неопределенности ‘некоторый, некий’. Вероятно, второе и третье развились у этого местоимения именно на основе исконного значения ‘один из двух’. Первое, наиболее архаичное, представлено на древнерусской почве только в тексте Хроники Георгия Амартола и Чудовском Новом Завете. В качестве показателя неопределенности местоимение етеръ было распространено в древнерусской письменности шире, чем в значении ‘иной, другой’. Последнее представлено в ограниченном круге источников. В среднерусской письменности местоимение етеръ было утрачено в роли модификатора со значением ‘иной, другой’ и сохранилось только в функции неопределенного местоимения, выполнявшего роль своеобразного «джокера», который был способен заменить практически любой тип неопределенного местоимения в различных семантических типах контекстов: контекстах слабой определенности, неизвестности и нереферентности. В среднерусский период местоимение етеръ встречается в письменности очень редко и только в произведениях высокообразованных книжников в качестве одного из приемов демонстрации книжной учености
В статье рассматривается окказиональный способ современного русского словообразования — междусловное наложение, статус которого в русистике оценивается по-разному. Показано соотношение этого способа с контаминацией, в работе междусловное наложение последовательно рассматривается как особая разновидность контаминации. В статье выявляется механизм междусловного наложения (сокращение двух лексических единиц, объединение их усеченных частей, наложение тождественных сегментов и появление квазиморфов). Характеризуются основные сферы использования дериватов, образованных этим способом, в современной русской речи. Особое внимание в статье уделяется функционированию слов, созданных междусловным наложением, в современной художественной речи, где их семантика заметно усложняется, а функции расширяются. Показано, что такие новообразования в художественных текстах служат не только средством языковой игры, но и способом создания сложного образа, свертывания тропеической конструкции, выражения авторских оценок. Делается вывод, что междусловное наложение как способ экспрессивного компрессивного словообразования активизируется в современном русском языке, усиливается продуктивность дериватов, созданных этим способом, расширяются сферы их использования
Цель статьи — продемонстрировать основные проблемы орфоэпического словарного описания союзов и частиц и наметить пути решения этих проблем. В орфоэпическом словаре сегментные особенности служебных слов, а также их безударность и колебания между безударностью и ударностью следует отражать последовательно — для всех служебных слов, у которых такие особенности представлены (колебания между [о] и [ə] в вот, что и др.). Нередко односложные союзы и частицы являются клитиками, и, поскольку фонемы могут по-разному вести себя на стыке клитики и ее носителя, эту информацию тоже необходимо фиксировать в орфоэпическом словаре: замёр[с‿в’]едь, ве[т’‿в]ы́шли и др. (считается, что произношение замёр[з‿в’]едь и ве[д’‿в]ы́шли нелитературно); на материале союзов и частиц это не было сделано ни в одном орфоэпическом словаре русского языка. В тех случаях, когда есть омонимы, их важно разграничивать; ср., например, союз что и местоимение что, фонетически отличающиеся друг от друга. Наконец, в русских орфоэпических словарях сегментные произносительные особенности некоторых союзов и частиц «спрятаны» в теоретической статье, приведенной после основной части словаря. Это должно быть исправлено: произносительные особенности служебных слов надо полноценно описывать не только в теоретической статье, но и в словарных статьях, посвященных им.
В статье на материале архангельских говоров рассматривается семантика общерусского глагола знать. Этот глагол образует центр семантической области ‘знание’, занимающей важное место в народной культуре и определяющей ее когнитивное своеобразие. В изучаемых говорах глагол знать покрывает большую область смыслов, к которым относятся ‘знать’, ‘понимать’, ‘считать’ ‘предполагать’, ‘уметь’, ‘помнить’, ‘испытывать’, ‘соблюдать’. Семантическое пространство глагола знать определяется логической смежностью этих смыслов и, следовательно, метонимическими отношениями между значениями глагола. В условиях устной коммуникации при отсутствии кодифицированной нормы переход семантически емкого глагола знать от одной смежной смысловой зоны к другой оказывается более легким, так как говорящему удобен способ обозначения ситуации, избавляющий его от поиска более точной единицы номинации. Соотнесенность знания со смежными семантическими областями свидетельствует о его важности в традиционной культуре. Знание — ценностный ориентир, регулятор поведения представителя народной культуры. Житель деревни многое знает, понимает, умеет. Его знания сформировались преимущественно на основе собственного жизненного опыта. Вместе с тем, он не настаивает на абсолютности своих знаний, он способен признать свою некомпетентность в ряде вопросов или сослаться на отсутствие каких-н. вполне доступных ему сведений. При этом изученный материал практически не содержит сведений о получении знаний путем обучения чему-н., изучения чего-н.
Рассмотрены два хронологических пласта народной русской афористики — «классические» фольклорные пословицы устного анонимного происхождения, известные по записям XIX в., и «постфольклорные» афоризмы письменного происхождения, представляющие собой пародийные преобразования известных пословиц, крылатых слов или фразеологизмов, публикуемые в основном без указания автора и получившие название «антипословиц». Характерные черты пословичной трактовки концептов ‘деньги’, бедность’ и ‘богатство’ состоят в следующем: 1) пословицы о деньгах дидактичны и, за редким исключением, не насмешливы, но, напротив, серьезны; они — как глава из учебника жизни, написанная с позиций крестьянского здравого смысла; 2) в корпусе классических паремий тема денег занимает более скромное место, чем в антипословицах, при этом проблемы бедности и богатства не сводятся к деньгам; 3) наиболее отчетливо выраженная идея русских пословиц о бедности-богатстве, представленная в нескольких десятках паремий, созвучна евангельской притче о талантах: «… ибо всякому имеющему дастся и приумножится, а у неимеющего отнимется и то, что имеет» (Мф. 25: 29). В отличие от классических пословиц, постфольклорные афоризмы насмешливы, скептичны и рассчитаны на понимающий смешок современника. Нефольклорный комизм антипословиц о деньгах (гротеск, оксюморон, каламбур, алогизм включая абсурд, пародирование клишированных фраз и оборотов и др.), как и нередкая искусность антипословиц, помогают авторам и читателям находить баланс между скепсисом и оптимистическим восприятием мира
Рассматривается процесс формального варьирования терминологических номинаций (терминов и терминоэлементов) формирующегося в настоящее время особого пласта лексики, отражающего реализацию в стране модели цифрового общества. Цель исследования — определить типы и причины варьирования с тем, чтобы подготовить научную базу для полного лексикографического представления данной лексики в терминологическом словаре. Материал исследования в основном извлекался из официальных и новостных текстов, представленных на сайте Минцифры РФ, а также из электронного медиабанка «Интегрум», «Национального корпуса русского языка», соцсетей. Всего обследовано свыше 500 номинаций. Использовались: все виды языкового анализа слова, опрос респондентов, парсинг по соцсетям. В ходе исследования выявлены варианты, различающиеся фонемным составом, особенностями словоизменения, отношением к категории одушевленности/неодушевленности, графическим и орфографическим оформлением. Особо отмечаются единицы, не получившие кодификацию в словарях (абсолютные неологизмы). Указывается факт частотности того или иного варианта. Причины варьирования связаны в большинстве случаев с происхождением номинаций. Термины-заимствования претерпевают адаптацию подобно общеупотребительным словам, подстраиваясь к различным подсистемам принимающего языка (фонетике, графике и орфографии, словоизменению). Кальки и новообразования, созданные на русской почве, могут варьироваться в написании; некоторые проявляют колебания в категории одушевленности/ неодушевленности. В целом варьирование номинаций терминологии цифрового общества свидетельствует об этапе ее становления. В перспективе исследования предполагается разработать рекомендации для отражения вариантности разных типов в терминологическом словаре как базе для последующей кодификации терминологии
Названия растений (фитонимы) остаются недостаточно исследованной группой лексики, о чем свидетельствует их отражение в основных толковых словарях современного русского языка. В словарях заметна тенденция рассматривать названия растений как номенклатурный класс, подтип специальной лексики. Эта тенденция приводит к упрощению и обеднению лексикографического описания. Однако в специальных (ботанических) источниках в качестве названий растений используется латинская номенклатура; специальных словарей, справочников, исследовательской литературы, где бы системно описывались русские названия растений, практически не существует. Показательна разнообразная вариативность названий. Помимо того, что не существует однозначного соответствия между собственно растениями и их названиями, отдельные названия существуют в различных вариантах (грамматических, орфографических, произносительных и т. п.). Произносительные варианты представляют собой особую проблему, поскольку специальная литература, как правило, не содержит информации о месте ударения и других особенностях произношения названия, а также об источниках информации для существующих вариантов; в том случае, когда подобная информация приводится, она относится к латинским названиям. Представляется, что информация, имеющая отношение к ботанической латыни, не может напрямую переноситься на лексические единицы, уже освоенные русским языком. Кодификацию названий растений, функционирующих в русском языке, разумно проводить с опорой на узус.
Конкуренция агглютинации и фузии в русском словопроизводстве отчетливо проявляет себя в моделях нанизывания тождественных или семантически близких аффиксов. В статье рассматривается взаимодействие агглютинативных и фузионных тенденций в русском производном слове, развивающееся на протяжении истории русского языка в аффиксальных композициях редупликационного типа. Модели дублирующей и синонимической редупликации аффиксов базируются на агглютинативном механизме аффиксального нанизывания, однако включение этого механизма обусловлено фузионными свойствами словообразовательных аффиксов в русском языке: их многозначностью, нестандартностью, регулярной деэтимологизацией. Повторная аффиксация, суть которой в устранении многозначности первичного аффикса, реконструкции деэтимологизированных значений, способствует восстановлению семантической определенности аффикса, создает возможность расчлененного восприятия информации, приближает фузионный словообразовательный формант к форманту агглютинативного типа. Этот общий мотив повторного дублирующего или синонимического нанизывания аффиксов получает своеобразное развитие в различных словообразовательных подсистемах (в статье рассмотрены причины и следствия аффиксального нанизывания редупликационного типа в разных семантико-грамматических группах слов). Агглютинативное нанизывание аффиксов входит в противоречие со структурными основами флективного языка, аффиксальные последовательности подвергаются фузионной обработке в структуре русского многоморфемного слова; процесс агглютинативного нанизывания изосемических аффиксов вырождается в фузионном языке во вторично синтезированные новые деривационные форманты