В статье на примере заимствованных из русского языка в селькупские диалекты кванторного местоимения весь и дизъюнктивных союзов или, али рассматривается следующий вопрос: могут ли различия в функционале заимствованной единицы в языке-реципиенте отражать различия в характеристиках контактной ситуации: степень витальности идиома-реципиента, наличие стадии сбалансированного билингвизма и т. п.? Показано, что существует три модели функциональной адаптации заимствованной единицы: 1) набор значений заимствованной единицы в языке-реципиенте не полностью повторяет полисемию заимствованной единицы в языке-доноре, однако при этом он в точности соответствует полисемии некоторого исконного элемента; 2) в язык-реципиент реплицируется полный набор значений, представленный у заимствуемой единицы в языке-доноре; 3) в язык-реципиент переносятся только самые частотные значения, представленные у заимствуемой единицы в языке-доноре. Я предполагаю, что этим трем моделям соответствуют три различные с точки зрения витальности идиома-реципиента контактные ситуации. Для первой модели можно реконструировать ситуацию, в которой по крайней мере некоторые носители диалекта в достаточной мере владели русским языком, однако функционально доминирующим оставался селькупский. Для второй модели следует реконструировать ситуацию русско-селькупcкого билингвизма, характеризующуюся достаточно полным владением обоими языками и отсутствием угрозы витальности селькупского. Для третьей модели следует реконструировать ситуацию функционального доминирования русского языка. В этой ситуации — при явном улучшении владением русским языком у носителей селькупского — селькупский как язык с ограниченной сферой употребления утрачивает способность полноценного освоения заимствованных единиц (как и полноценного функционирования исконных элементов)