Актуальность и цели. Теория становления государственности нуждается в уточнении за счет выяснения особенностей траекторий государственного развития в различных регионах мира. Это позволит более непредвзято, используя последние данные науки, взглянуть на процесс государствообразования, очистив его от мифов и националистических наслоений. Цель исследования - на примере Закавказья и Дагестана, образующих единое историческое и геополитическое целое, проанализировать «буферное состояние» данного пространства, позволившее сохранить если не независимость, то по крайней мере государственную автономию среди более сильных соседей.
Материалы и методы. Исследование опирается на научные разработки отечественных и зарубежных специалистов. В известной мере оно ищет альтернативу и дополнение традиционному марксистскому учению об общественно-экономических формациях, отдавая дань уважения геополитическому анализу и сравнительному методу.
Результаты. Отмечается, что волей геополитических обстоятельств и благодаря преобладанию горного ландшафта в Закавказье и Дагестане было затруднительно формирование устойчивых крупных государств. Они, конечно, время от времени возникали (например, Урарту), но не оставили того влияния, которое было связано с Персидской империей Ахеменидов или Сасанидским Ираном, Византией и Арабским халифатом. Крупные государства (Великая Армения, Кавказская Албания, Колхида, Иберия, Грузинское царство при Давиде Строителе и Тамаре) спонтанно возникали и исчезали, но чаще этот регион находился в состоянии подчинения могущественным соседям или автономии.
Выводы. Выдвигаемое некоторыми исследователями (например, П. А. Бараненко и В. В. Хапаевым) положение о «буферной зоне» применительно к IX-XII вв. нам кажется не до конца разработанным. Исходя из идеи профессора А. Ю. Саломатина следует оперировать таким концептом, как траектория государственного развития, который следует дополнить другим понятием - «буферная зона» в широком прочтении. В условиях геополитической горной ситуации региона буферность не несла в себе полного подчинения одному из могущественных соседей, как это было в южнорусских степях, где соседями-конкурентами выступали Россия и Польша. Наоборот, в регионе Закавказья и Дагестана было больше возможностей для автономизации.
Актуальность и цели. Сравнительное правоведение в последние два столетия служит надежным ориентиром для раскрытия правовой реальности. Однако вступление нашей планеты в стадию постмодернизации и глобализации заставляет по-новому взглянуть на предметное поле этой важнейшей дисциплины, а продвижение человечества к многополярному миру побуждает создать новые формы научного международного кооперирования.
Материалы и методы. Предпринята попытка на основе широкого массива российских и зарубежных работ показать вектор интернационализации компаративистских изысканий. Используются сравнительно-диахрон-ный и сравнительно-синхронный анализ для демонстрации успехов и особенностей развития сравнительного правоведения в разных странах и в разные исторические эпохи. Изложение материала сопровождается публикацией оригинальных схем.
Результаты. Авторы отмечают, что становление сравнительного правоведения приходится на первую треть XIX в., закономерно совпадая с модернизационным стартом в наиболее продвинутых государствах мира. Не случайно также, что пионером в распространении новой науки становится Германия как страна, объективно наиболее нуждавшаяся в тот момент в изучении зарубежного правового опыта. Констатируется, что со второй половины XIX в. появляется инфраструктура новой дисциплины в виде научных обществ и многочисленных журналов, а с начала XX в. предпринимаются шаги по целенаправленной интернационализации научного поиска: проводятся международные конгрессы в Париже (1900 г.), Сент-Луисе (1904 г.), организуется Международная академия сравнительного права в 1924 г. Во второй половине XX в. проведодятся первые международные проекты и регулярные международные мероприятия.
Выводы. Эпоха постмодернизации и глобализации не могла не стимулировать расширения предметного поля сравнительного правоведения и дополнения его инструментария за счет сравнительно-государствоведческого и сравнительно-политологического анализа. Ведь изучение зарубежного законодательного опыта должно сопровождаться исследованиями возможностей и целесообразности его применения в условиях конкретной государственной и политической систем. Формирование многополярного мира требует также более реалистичного подхода к юридической географии, в рамках которой четко просматривается деление на западное и не западное право, а Россию следует рассматривать как вполне самостоятельную величину, не относящуюся к романо-германской правовой семье. Наконец, для оптимального изучения этого же многополярного мира требуется создание регионально-континентальных исследовательских структур - например, Евразийской ассоциации сравнительного права.