Концепция воплощения включает отношения между знанием, разумом и физическим окружением. Воплощение – это опыт осознания того, чем является сома в целом. Концепция экосоматической воплощенной устойчивости предполагает перцептивное взаимодействие и отношения между человеческим телом и природой. Окружающая среда на пересечении человеческой и нечеловеческой природы подчеркивает необходимость и важность признания участия природы в конструировании знаний об устойчивости. Постмодернистские философы-экологи предлагают нарративы в качестве центрального элемента в производстве экологических/этических знаний, определяя при этом взаимосвязь между местом, ценностями и устойчивостью. В данной статье рассматривается переход от современного понятия экологической философии к постмодернистской экологической устойчивости – раскрытие нарративов, идеографии и объяснение метафизического аспекта для контекстуализации экологической эпистемологии. Экологическая эпистемология, метафизика и этика в их соединенности обеспечивают установление динамических отношений между сомой, природой и культурой путем развития воплощенной экосистемной устойчивости. Мы не можем обойти природу и ее отношение к нам, поскольку мы встроены в нее, находимся в окружающей среде и взаимодействуем с ней. Поэтому понятие воплощения природы и человека через контекстуализацию эпистемологии с использованием взаимосвязанных самости, места и этики становится обоснованным.
Состояние морали является одной из самых сложных проблем этических исследований в связи с неуловимостью моральной составляющей в реальном действии/поведении конкретного человека и, как следствие, отсутствием надежных эмпирических данных для обобщающих выводов. В статье с целью получения эмпирических данных исследуются морские катастрофы, которые рассматриваются как «реальный эксперимент» (Quasi-Natural Experiment), результаты которого доступны для научного анализа действенности моральных норм. В отличие от мысленных экспериментов («вагонетка»), активно обсуждаемых в профессиональном сообществе, но остающихся в границах теоретического анализа этических дилемм и дедуцируемых прогнозов о состоянии морали, в ситуации морской катастрофы обычные люди были вынуждены делать реальный выбор, в котором действует поведенческая модель «спасательная шлюпка». В анализируемых конкретных ситуациях данные о выживших и погибших возможно рассматривать в качестве эмпирических фактов для этического теста на нравственность. В проведенном исследовании эмпирические данные о поведении пассажиров и членов экипажа тонущего судна анализируются с использованием методов прикладной статистики и искусственного интеллекта (искусственных нейронных сетей), для тестирования действенности деонтологической максимы «сильный должен помогать слабому (нуждающемуся)» в ситуации реального выбора. «Сильные» и «Слабые» разделяются по их шансам на спасение, которые определяются введенными в исследование предикторами. В статье раскрыты связи интенсивности проявления морали с социально-экономическими и технологическими переменными Пол, Возраст, Класс каюты, Национальность (гражданство), Время затопления судна, Статус на судне (член экипажа или пассажир). Полученные результаты исследования позволяют оценить достоверность трех гипотез о состоянии морали в четырех эпизодах морских катастроф и возможность применения трансдисциплинарной методологии в прикладной этике.
В статье исследуется вопрос о кантовской точке зрения на моральный статус искусственного интеллекта и перспективы применения элементов философии Канта для оценки ИИ как морального агента. Показано, что к этике Канта применима «стандартная» теория агентности Г. Франкфурта. Подход Канта к моральному статусу субъекта определяется природой агента – структурой способностей души, среди которых ведущую роль играют воля и разум, а также чувственность. Показана связь способностей души в системе Канта со свободой и моральной автономией. Раскрывается сложная двоякая функция чувственности в ограничении практической свободы и в воспитании свободы морального агента. С точки зрения философии Канта искусственный моральный агент невозможен с учетом сложности природы людей – и может выступать только квазиморальным агентом: внешне сходным с подлинными моральными агентами, но не сходным с ними по сути. Проблематичным в ряде аспектов оказывается также статус легального агента и использование права вместо морали в качестве основы машинной этики. В то же время природа ИИ сулит, при условии обучения, возможности преодоления определенных ограничений человеческой природы. Рассматриваются элементы альтернативного функционального подхода, сфокусированного на вопросах ответственности, моральных ожиданий в сфере ИИ и общественных последствий применения ИИ. Итоговая основа для правового статуса ИИ выявляется в кантовской метафизике права: рабы или холопы, существа, имеющие обязанности, но не имеющие прав, что согласуется с ролью ИИ как строго ограниченного в своей свободе помощника.
В статье делается попытка понять, как видится социум изнутри моральной философии, то есть как он видится человеку поступающему: самодостаточному, автономному, решающему. Общество порождается его поступком, является пространством дружбы, оно востребовано самим бытием в поступке – так видит Аристотель идеальный полис в «Никомаховой этике»; но в «Политике» он показывает, что внутри общества нет места для наилучшего, наиболее добродетельного, самозаконодательствующего: такой человек подвергается остракизму или является царем, что должно, кроме того, Аристотель ставит вопрос о принципиальном различии добродетели хорошего человека и хорошего гражданина, а также – какая жизнь заслуживает предпочтения: объединяющая в полис или вне полисного общения. Так как общность людей дана человеку посредством идей и институтов, то утверждение его в качестве самодостаточного начала поступка предполагает их отвержение и перезадание общества человеком, возвышающимся через полагание на себя – так решает проблему моральности и социальности Р. Эмерсон. Исключительная способность морали сопротивляться социализации (Х. Арендт, А. А. Зиновьев), видеть поступок как вне-историческую и вне-культурную данность, не опосредованную моральной идеологией, означает ее принципиальную нерядоположенность всем социальным институтам. Проблема отношения моральности и социальности является не только сквозной темой истории этики, но своего рода сердцевиной моральной философии, ее решение определяет само понятие морали.