Данная статья посвящена выявлению возрастных характеристик человека в якутских загадках с привлечением аналогичных единиц тувинского, алтайского и хакасского языков. Актуальность исследования данной проблемы связана с перспективностью сравнительно-сопоставительного изучения феномена загадочных текстов с точки зрения комплексного изучения малого жанра фольклора в разных культурах в русле современных лингвистических направлений (когнитивная лингвистика, лингвокультурология, фольклористика). В работе применяются: метод сплошной выборки, лингвокультурологический и интерпретационный анализы. Материал для анализа извлечен методом сплошной выборки из сборников народных загадок, из работ отдельных авторов, снабженных переводом на русский язык «строка в строку» для удобства работы. Цель работы заключается в выявлении и описании универсальных и национально-специфических представлений о жизненном цикле человека, завуалированных иносказательно в энигматических текстах. В ходе проведенного исследования выявлено, что в данных текстах возможны непрямые номинации загаданного денотата в разных структурных конструкциях, оформление которых зависит от интенции адресанта и адресата. Выявлено также, что в загадках с многочленной структурой кодируется метафорический образ человека в возрастных трансформациях с самого рождения до последних дней. В загадках с двухкомпонентной структурой ход жизненного развития человека представляется как мгновенная смена суточного времени (утро>день>вечер). Такая метаморфоза времени обнаружена в загадке о человеке, которая оказалась универсальной для рассмотренных лингвокультурных сообществ. Как показывает материал, загадочное описание объекта представлено в якутских примерах в акциональном, темпоральном и цифровом кодах, а в рассматриваемых тюркских языках – в зооморфном, цифровом, артефактном и социальном кодах, т. к. загадочные тексты содержат информацию, которая отражает лингвокультурную картину мира, к которой они принадлежат, их дешифровка, разгадка строится на сообразительности, жизненном опыте, знаниях, представлениях об окружающем мире. Перспектива дальнейшей работы видится в более детальном и углубленном осмыслении природы народных и современных загадок с целью выявления динамики восприятия образа человека на материале родственных языков.
Формирование ранних форм религиозных верований в архаических социумах тесно связано с хозяйственно-культурным типом («стратегия выживания»), поэтому при их исследовании необходима опора в первую очередь на календарные реалии. В тундре это время коллективной добычи мигрирующих копытных, загонная охота на линную птицу, в тайге охота по насту, лов проходных рыб и т. д. Поэтому актуально выявление их места и роли в календарном мифе. Новизна данной работы: в применении развиваемого автором метода экологического подхода к анализу ранних религиозных верований у народов Саяно-Алтая. Цель и задача исследования: выявление трансформации «основного мифа» индоевропейцев в экологических реалиях Сибири, на примере Саяно-Алтая. Метод исследования: сравнительный анализ фольклора, а также календарной лексики народов Саяно-Алтая. Анализ текстов показывает, что многие сюжеты складывались в определенное календарное время (сезон года). Цикличность, выраженная в смерти и возрождении действующих лиц – героев и их противников, обеспечивающая круговорот жизни, является признаком принадлежности сюжетов к календарному мифу (КМ) – совокупности мифологизированных представлений о ходе времени в природе, соотнесенная с особенностями климата в период их формирования или преобразования. В контексте задачи рассмотрены генезис и трансформация двух евразийских мифов, имеющих календарную основу. Первый о Боге грозы (т. н. «основной миф» индоевропейцев), письменная история которого насчитывает не менее трех тысяч лет. Второй миф – о «сыне неба» (кеты, селькупы, угры) известен по этнографическим данным (не более 300 лет). Периодические и разнонаправленные изменения влажности в Западной Евразии стимулировали миграции населения Передней Азии на восток, способствуя интенсивным этническим и культурным контактам, с неизбежной трансформацией общественной идеологии. Хотя этимологии и функции основных акторов (боги Неба, Низа, Бог Грозы, сын бога неба и др.) КМ населения Южной Сибири, а также их внешние параллели – тема отдельного исследования, необходимо хотя бы обрисовать его контуры. В исследованных текстах разница в функциях и семантике основных акторов этих двух мифов почти неуловима. Cимволика образов носит смешанный зооморфно-антропоморфный характер, поэтому необходим анализ календарной семантики образов, её составляющих, сделанный на примере белки-летяги, бурундука и налима. Анализ нарратива коренного населения Саяно-Алтая, Бурятии, Западной Монголии показывает трансформацию этих образов и основных акторов (Бога Грозы, сына Неба и др.) в контексте календарного мифа. Указаны внешние параллели в фольклорных и эпических текстах коренных народов Урала, Сибири, Дальнего Востока (ханты, манси, эвенки, юкагиры, орочи и др.).
Статья посвящена одной из актуальных и перспективных тем современной лингвофольклористики и этнографии – хлебу, феномену традиционной этнической культуры. Хлеб является значимой частью пищевых традиций мордовского народа и наиболее консервативным элементом материальной культуры. Хлеб сохраняет свое непреходящее значение в обрядовой сфере мордвы, выступает неотъемлемой частью ритуала и наделяется сакральным смыслом. В традиционной пищевой картине мира мордвы хлеб – это духовное средоточие силы, которое присутствует на каждом семейном столе, обеспечивает существование родного дома и является выражением этнического самосознания. В работе реконструируется этимологическое значение и историческое развитие лексемы кши ‘хлеб’. В статье предпринимается попытка показать роль и место хлеба в традиционных молениях, в некоторых семейных и календарных обрядах, связанных с хлебом как важным сакральным символом и одним из самых древних архетипов в мордовской культуре. На основе семантического анализа фольклорных произведений, этнографических, архивных, полевых, лексикографических источников раскрывается самобытная традиция хлебопечения, особенности и способы выпекания обрядового хлеба, подчеркивается его связь со всеми этапами жизненного цикла – от рождения до смерти. Хлеб является важным атрибутом в самых ответственных моментах свадьбы. Актуальность исследования продиктована необходимостью установления функциональных, ценностных и мифологических признаков хлеба. Научная новизна работы заключается в попытке комплексного исследования культурного феномена кши ‘хлеб’ в мордовской языковой картине мира в рамках этнолингвистического и этнографического подходов. Исследование фрагмента языковой картины мира позволяет изучить слово не только как знак языка, но и как феномен национальной ментальности. Методология исследования основана на лингвокультурологическом анализе произведений народного фольклора и интерпретации этнографических, архивных, полевых данных.
Рецензируемое издание стало первой после более чем 20-летнего перерыва публикацией прежде не введённого в научный оборот варианта бурятского эпоса о Гэсэре. В книге представлен улигер, записанный в 1941 г. бурятским писателем и собирателем фольклора А. И. Шадаевым от сказителя Е. Х. Хайнтаева на территории современного Осинского района Иркутской области. Этот текст является вариантом унгинской версии бурятской Гэсэриады, которая, наряду с эхирит-булагатской, представляет собой одну из двух основных традиций устного эпоса о Гэсэре, бытовавших среди западных бурят.
Статья посвящена анализу пространственной картины олонхо Н. Д. Прокопьева «Киндэли Хатыас». Актуальность исследования данной проблемы связана с перспективностью изучения пространственной картины олонхо в русле структурно-семантического подхода. Основная цель статьи – выявление особенностей семантики и структуры пространственной картины олонхо «Киндэли Хатыас». Методы исследования: ведущим методом исследования локусов служит структурно-семантический анализ, для выявления смысловых структур и знаковых систем локусов использован семиотический анализ, а также использованы метод описания и обобщения. Материал для анализа извлечен методом сплошной выборки из текста олонхо «Киндэли Хатыас». В ходе проведенного исследования определена пространственная структура рассматриваемого олонхо, выводимая из событийного развертывания сюжета, задаваемой пространственным перемещением героя-богатыря, который соотносится с последовательностью локусов: «начало творения мира», «родная земля», «мировое древо», «жилище», «аартык ‘проход’» и «нижний мир», микролокусы «алаас», «сэргэ». Эти эпические локусы как предмет исследования подвергаются в нашем исследовании структурно-семиотическому анализу. Исследование показывает, что эпическое пространство организовано с помощью набора семантических бинарных оппозиций «свое/чужое», «центр/ периферия», «вверх/низ», «ближнее/дальнее», «восток/запад», «белое/черное», «мужское/женское». Эти бинарные оппозиции восходят к архаическим представлениям якутов о пространстве и мироздании, ставших, в частности, основой разделения пространства в олонхо. В исследовании отмечается присутствие образов, связанных с фауной и природным ландшафтом родной территории олонхосута Н. Д. Прокопьева (Олекминский район), которые создают особый фон эпических локусов и выступают определёнными маркерами для положительного или отрицательного коннотативных значений.
Автор приходит к выводу, что локусы реализуют вертикальные и горизонтальные варианты пространства. При анализе пространственных локусов проявляется национальное своеобразие восприятия мира и моделирования Вселенной, этническая специфика сакральных смыслов, передающихся через предметный мир и сакральные числительные, которые носят мировоззренческий характер.
Статья посвящена исследованию символической семантики насекомых (комара, вши, жука, гусеницы) в контексте различных жанров фольклора эвенов. Актуальность данного исследования обоснована отсутствием всестороннего анализа данной тематики в контексте эвенского фольклора. Настоящее исследование имеет фундаментальное значение для понимания культурного и духовного наследия эвенов, а также для углубленного осмысления механизмов мифологизации и символизации в традиционных обществах. Новизна работы заключается в том, что впервые проводится комплексный анализ образов насекомых в эвенском фольклоре, что позволяет расширить существующие знания о мифопоэтической картине мира этноса и выявить уникальные аспекты его культурного кода. Цель исследования заключается в выявлении и анализе мифологических, символических и культурных функций комара, вши, жука, гусеницы в эвенском фольклоре, а также в определении их места в системе традиционных представлений эвенов о мире и природе. Для реализации поставленной цели были сформулированы следующие задачи: выявить мифологические и символические коннотации, связанные с каждым из исследуемых насекомых; определить функциональные аспекты насекомых в эвенской традиции. В рамках исследования применялся комплексный методологический подход, включающий методы контекстуального анализа и семиотического исследования, что позволило не только выявить поверхностное значение образов насекомых в фольклоре, но и раскрыть их глубинную символическую и мифологическую сущность. Анализ эвенского фольклора показал, что образы насекомых играют важную роль в формировании мифологической картины мира эвенов. Мифы о комарах, в частности, символизируют борьбу добра и зла и неизбежные неприятности. Запреты на жалобы на комаров отражают мифологические и воспитательные аспекты, направленные на поддержание гармонии с окружающей средой. Вши у эвенов являются многофункциональными символами, предвещающими беду или смерть. Их появление в мифологическом контексте может интерпретироваться как знак вмешательства сверхъестественных сил. В эпосе вши символизируют жизненный цикл, что подчеркивает их важность в понимании человеческой судьбы. Эвенские приметы, связанные с жуками, указывают на их связь с погодными явлениями. Активность жуков рассматривается как индикатор грядущих изменений в природе, что свидетельствует о глубоком понимании эвенами природных циклов. Мохнатая гусеница в мифологии выступает как дух-хозяин оленя. Гусеница символизирует цикличность природных процессов и гармонию между человеком и природой. Перспективы исследования предполагают углубленное изучение символических образов насекомых в эвенском фольклоре, а также расширение географического и временного контекста исследования для выявления универсальных и специфических характеристик восприятия этих образов различными этническими группами.
Данная статья посвящена анализу отражения событий Великой Отечественной войны (ВОВ) в башкирском музыкальном фольклоре. Основное внимание уделено трём наиболее популярным жанрам: баитам (эпический и лиро-эпический жанр башкирского фольклора), песням (йырҙар) и частушкам (такмаки). Актуальность исследования обусловлена необходимостью глубоко осмыслить духовный и эмоциональный мир человека в критический период, недостаточной изученностью роли этого фольклора в мобилизации и психологической поддержке общества, а также потребностью в сохранении уникального культурного наследия. Цель статьи – выявить самобытные художественные, семантические и функциональные характеристики башкирского фольклора военного времени, а также продемонстрировать его роль как хранителя исторической памяти. Научная новизна заключается в комплексном (тематическом, жанровом, поэтическом, функциональном) анализе военной тематики, который впервые выявляет специфику отражения общечеловеческих ценностей через призму башкирского мировосприятия, раскрывает гуманистические смыслы и поэтико-семантическую глубину текстов. Для достижения поставленной цели и задач было проведено исследование, включающее анализ отражения ВОВ в указанных жанрах; выявление двойной функции фольклора (художественный отклик и историко-культурный источник) с учетом национальной специфики; раскрытие трансформации общечеловеческого характера чувств (надежда, скорбь, гордость, вера) в башкирском мировосприятии; исследование фольклорного образа, поэтики и смысловых концепций военного фольклора; определение его роли в поддержании морального духа, сплочении башкирского общества и формировании исторической памяти в военные годы. Проведенный комплексный анализ образной системы, поэтических особенностей и смысловых концептов демонстрирует многогранную природу данного культурного феномена, делая исследование значимым для понимания культурной памяти и психологии военного времени. Исследование, основанное на анализе опубликованных, архивных и полевых материалов (с использованием текстуального и сравнительного методов), показало, что в музыкальных жанрах данного периода красной нитью проходят мотивы любви и преданности к Родине, а также глубокая вера в победу над общим врагом. Эти произведения служили мощным средством психологической поддержки и сплочения общества. Результаты работы углубляют и расширяют понимание башкирского военного фольклора, имеют практическое значение для педагогической деятельности, историко-культурных исследований, патриотического воспитания и стимулируют дальнейшие научные изыскания.
Актуальность данного исследования обусловлена необходимостью комплексного исследования вклада С. А. Зверева – Кыыл Уола в сохранение и актуализацию фольклорного наследия Якутии. Проблема исследования заключается в существующем диссонансе между масштабом личности С. А. Зверева – Кыыл Уола и отсутствием его целостного научного осмысления. Несмотря на обширный фактографический материал, его творчество часто анализируется фрагментарно: либо как фольклорное наследие, либо как хореографическое новаторство, либо в контексте биографических данных. Цель исследования – выявить и охарактеризовать уникальный синкретический характер творчества С. А. Зверева – Кыыл Уола, проявившийся в органичном единстве сказительского, песенного, хореографического и актерского дарования, и определить его роль в сохранении и актуализации фольклорного наследия народа саха. Для достижения этой цели поставлены следующие задачи: выявить истоки формирования синкретического таланта С. А. Зверева через призму преемственности семейной традиции и обширной географии его творческих странствий; определить место и роль С. А. Зверева в сказительской традиции народа саха через сопоставление его исполнительской манеры с творчеством других олонхосутов; провести анализ фольклорного наследия; обобщить организационные практики С. А. Зверева по руководству художественной самодеятельностью. Основными методами исследования выступили: историко-методологический метод позволил систематизировать этапы творческого пути С. А. Зверева и выявить устойчивые, типологические черты его искусства в контексте развития якутской культуры XX в.; сравнительно-типологический метод был применен для сопоставления исполнительской манеры С. А. Зверева с творчеством других олонхосутов, а также для анализа вариативности его импровизаций; биографический метод является ключевым для реконструкции жизненного пути сказителя, анализа влияния семейной среды, учителей и «скитальческой жизни» на формирование его уникального таланта; источниковедческий метод является основой для работы с корпусом текстов: публикациями в периодике, воспоминаниями современников и полевыми дневниками исследователей. Проведенное исследование творчества С. А. Зверева – Кыыл Уола позволяет сделать вывод, подтверждающий его уникальную роль как культурного транслятора, синтезировавшего архаическую традицию народа саха с вызовами и запросами советской эпохи. Перспективы дальнейших исследований видятся в текстологическом анализе фольклорных текстов, а также осмысления его как организатора художественной самодеятельности. Изучение наследие С. А. Зверева, стоявшего у истоков профессионального искусства, является приоритетной задачей для будущих исследователей.
В представленной статье исследуются особенности реализации образа ежа в устно-поэтической традиции ряда народов Северного Кавказа. Цель работы – изучение обозначенного образа на предмет выявления универсальных черт и этнически индивидуальных особенностей его реализации в образцах устной словесности данного ареала с применением указателя сюжетов Аарне-Томпсона-Утера (ATU). Материалом исследования послужили фольклорные тексты и этнографические заметки о быте и культуре отдельных северо-кавказских этносов, выявленные методом сплошной выборки. В работе применены описательный, типологический, системный, сравнительно-исторический и сопоставительный методы анализа. Изучение выявленного материала показало, что для многих народов рассматриваемого ареала еж являлся в прошлом тотемным животным, однако информация о его культе сохранилась лишь в обрывочной форме (существование запрета на убийство, применение в ритуалах в качестве оберега, упоминания в пословицах, поговорках, загадках и т. п.). Данный образ в наиболее полной форме реализован в сказках. Выявлено, что, хотя еж в северо-кавказской фольклорной традиции и не относится к числу популярных героев-животных, с ним связан ряд универсальных, сходных с общемировыми сюжетов и мотивов, которые, тем не менее, были переосмыслены, переработаны, трансформированы и дополнены каждым народом в соответствии со своим миропониманием, менталитетом, чья специфика обусловлена целым комплексом причин, таких как особенности этногенеза, среды обитания, исторического развития, межкультурных коммуникаций. Сопоставление сказочных текстов с указателем ATU показало, что некоторые из встречающихся в мировом фонде сюжетов и мотивов с участием ежа, в устном народном творчестве северо-кавказских этносов соотносятся с другими животными персонажами, кроме того, в них реализован не весь спектр символических значений и функций рассматриваемого образа. Полученные в ходе исследования результаты могут найти применение при дальнейшем, более углубленном и детальном изучении образа ежа на материале отдельных этносов с целью выявления типологических и специфических черт, а описание мотивного фонда, касающегося образа ежа в северокавказском регионе, по ATU позволит внести анализируемые тексты в научный оборот и определить их место в мировой классификации фольклора.