Статья: ЗЕМЛЕДЕЛЬЧЕСКИЕ ФОЛЬКЛОРНО-ЯЗЫКОВЫЕ АТРИБУЦИИ МОРДОВСКОГО НАРОДА: ЛЕКСЕМА КШИ (2025)

На рубеже XX–XXI вв. в Турции наблюдается значительная поддержка общетюркских интересов. В Анкаре «Научноисследовательский центр Ататюрка» проводит важную работу по сохранению культурного наследия тюркского мира. В 2020 г. центр впервые представил «Энциклопедию Ататюрка» в электронном формате, с 31 декабря 2024 г. вышло второе электронное издание, подготовленное данным центром, – «Энциклопедия тюркского мира».

Мифология, как неотъемлемая древняя часть духовной культуры народа, является наиболее эффективной формой восприятия пространства и времени. Все возрастающий интерес ученых к разработке проблем языкового содержания фольклорных текстов сводится к пониманию мифологии как сложного комплекса междисциплинарных сведений. Исследование мифологии в таком ракурсе помимо научной значимости на практике способствует сохранению и укреплению духовной идентичности народа. И как результат упорядоченного систематизированного представления эмпирического материала выступает фольклорная лексикография, поскольку слова имеют символическое значение и превращаются в условный знак. Язык же фольклора, в частности, язык героических сказаний, находится на другом уровне языковой системы, именно потому появляется необходимость создания Мифического словаря.

Волшебная сказка является одним из крупнейших жанров сказочного эпоса карачаевцев и балкарцев. Гулиева Фаризат Хасановна является известным исследователем волшебной сказки, ею написан ряд теоретических монографий и статей, посвященных этому жанру. В сюжетах волшебной сказки карачаевцев и балкарцев, как и в мировом фольклоре, есть комплекс свойств, которые определены как чудо.

В статье рассматриваются способы передачи специфических звуков имён собственных якутского героического эпоса олонхо на русский язык. На основании анализа 1131 имени собственного из 18 переведённых на русский язык олонхо выявлены различные подходы к передаче таких звуков, как дифтонги (иэ, уо, ыа, үө), гласные (ү, ө), долгие гласные (аа, ыы, оо, ии, уу, ээ, үү и өө) и согласные (дь, ҥ, һ, ҕ, нь). Цель исследования заключается в анализе способов передачи имен собственных олонхо при переводе с якутского на русский язык на фонетическом уровне. В современном переводоведении имена собственные относятся к группе безэквивалентной лексики, которая передаётся на другие языки посредством способов транскрипции и транслитерации. Транскрипция подразумевает передачу звукового облика единицы одного языка средствами фонетической системы другого языка, тогда как транслитерация предполагает замену каждой буквы или сочетания букв исходного языка соответствующими элементами языка перевода. Оба эти способа играют ключевую роль в процессе межъязыкового общения, позволяя сохранять оригинальную форму и звучание имён собственных, что особенно значимо для поддержания культурных ассоциаций, связанных с ними. Однако, несмотря на стремление сохранить культурные коннотации, традиционные методы транскрипции и транслитерации нередко приводят к искажению фонетической структуры и затруднению восприятия текста на русском языке. Таким образом, перевод имён собственных с якутского требует детального анализа комбинаторики звуковых элементов, поскольку именно этот фактор определяет точность воспроизведения исходного фонетического образа. Проведённый анализ демонстрирует, что в практике перевода имён собственных персонажей олонхо постепенно сложилась определённая традиция, свидетельствующая о стремлении к более последовательной и точной передаче оригинала. Тем не менее, предложенные решения не всегда оказываются обоснованными, что указывает на необходимость разработки и унификации методик, позволяющих сохранить уникальную фонетику якутского языка при переводе его на русский.

Данная статья посвящена выявлению возрастных характеристик человека в якутских загадках с привлечением аналогичных единиц тувинского, алтайского и хакасского языков. Актуальность исследования данной проблемы связана с перспективностью сравнительно-сопоставительного изучения феномена загадочных текстов с точки зрения комплексного изучения малого жанра фольклора в разных культурах в русле современных лингвистических направлений (когнитивная лингвистика, лингвокультурология, фольклористика). В работе применяются: метод сплошной выборки, лингвокультурологический и интерпретационный анализы. Материал для анализа извлечен методом сплошной выборки из сборников народных загадок, из работ отдельных авторов, снабженных переводом на русский язык «строка в строку» для удобства работы. Цель работы заключается в выявлении и описании универсальных и национально-специфических представлений о жизненном цикле человека, завуалированных иносказательно в энигматических текстах. В ходе проведенного исследования выявлено, что в данных текстах возможны непрямые номинации загаданного денотата в разных структурных конструкциях, оформление которых зависит от интенции адресанта и адресата. Выявлено также, что в загадках с многочленной структурой кодируется метафорический образ человека в возрастных трансформациях с самого рождения до последних дней. В загадках с двухкомпонентной структурой ход жизненного развития человека представляется как мгновенная смена суточного времени (утро>день>вечер). Такая метаморфоза времени обнаружена в загадке о человеке, которая оказалась универсальной для рассмотренных лингвокультурных сообществ. Как показывает материал, загадочное описание объекта представлено в якутских примерах в акциональном, темпоральном и цифровом кодах, а в рассматриваемых тюркских языках – в зооморфном, цифровом, артефактном и социальном кодах, т. к. загадочные тексты содержат информацию, которая отражает лингвокультурную картину мира, к которой они принадлежат, их дешифровка, разгадка строится на сообразительности, жизненном опыте, знаниях, представлениях об окружающем мире. Перспектива дальнейшей работы видится в более детальном и углубленном осмыслении природы народных и современных загадок с целью выявления динамики восприятия образа человека на материале родственных языков.

В статье на примере олонхо «Аландаайы-Куландаайы богатырь» Е. Е. Ивановой анализируются основные мифологические мотивы, которые все еще остаются вне поля зрения исследователей, и в этом заключается актуальность исследования. Цель представленной работы – произвести анализ мифологических мотивов в отдельно взятом тексте олонхо, определить их роль в сюжете эпоса и установить связь с мифологией народа саха. Для достижения поставленной цели исследование базировалось на сравнительном, структурно-семантическом и индуктивном методах, которые в совокупности позволяют раскрыть особенности и роль мифологических мотивов в построении сюжета анализируемого олонхо. В ходе исследования выявлено, что олонхо «Аландаайы-Куландаайы богатырь» Е. Е. Ивановой является двухпоколенным: если первый герой богатырь Аландаайы-Куландаайы является отверженным потомком божеств айыы, заселенным родителями-небожителями в Срединный мир, то второй – его сын Молуо Даадар уже предстает в качестве защитника племени айыы аймага и ураангхай саха. В результате изучения мифологических мотивов установлено, что в тексте олонхо они проходят красной нитью, связуя ткань эпического повествования в единое целое. Главным мифологическим мотивом с точки зрения построения сюжета олонхо является мотив вестника-стерха, который объясняет происхождение героя и инициирует героический боевой поход, обусловленный мотивом сватовства. Все выявленные мотивы мифологического происхождения классифицированы по пяти группам, в которых наиболее частыми являются мифологические мотивы оборотничества. Установлено, что метаморфозы персонажей используются для объяснения их способности странствовать в Верхний и Нижний миры, которые согласно традиционным представлениям народа саха, недосягаемы для обычного человека. Способность богатыря Молуо Даадара к многочисленным метаморфозам объясняется его богатырской закалкой и обучением волшебству. Таким образом, выявлено, что мифологические мотивы обогащают сюжет эпоса общеизвестными для эпической аудитории мифологическими представлениями, что делает сюжет олонхо узнаваемым для слушателей и способствует его адекватному восприятию.

Формирование ранних форм религиозных верований в архаических социумах тесно связано с хозяйственно-культурным типом («стратегия выживания»), поэтому при их исследовании необходима опора в первую очередь на календарные реалии. В тундре это время коллективной добычи мигрирующих копытных, загонная охота на линную птицу, в тайге охота по насту, лов проходных рыб и т. д. Поэтому актуально выявление их места и роли в календарном мифе. Новизна данной работы: в применении развиваемого автором метода экологического подхода к анализу ранних религиозных верований у народов Саяно-Алтая. Цель и задача исследования: выявление трансформации «основного мифа» индоевропейцев в экологических реалиях Сибири, на примере Саяно-Алтая. Метод исследования: сравнительный анализ фольклора, а также календарной лексики народов Саяно-Алтая. Анализ текстов показывает, что многие сюжеты складывались в определенное календарное время (сезон года). Цикличность, выраженная в смерти и возрождении действующих лиц – героев и их противников, обеспечивающая круговорот жизни, является признаком принадлежности сюжетов к календарному мифу (КМ) – совокупности мифологизированных представлений о ходе времени в природе, соотнесенная с особенностями климата в период их формирования или преобразования. В контексте задачи рассмотрены генезис и трансформация двух евразийских мифов, имеющих календарную основу. Первый о Боге грозы (т. н. «основной миф» индоевропейцев), письменная история которого насчитывает не менее трех тысяч лет. Второй миф – о «сыне неба» (кеты, селькупы, угры) известен по этнографическим данным (не более 300 лет). Периодические и разнонаправленные изменения влажности в Западной Евразии стимулировали миграции населения Передней Азии на восток, способствуя интенсивным этническим и культурным контактам, с неизбежной трансформацией общественной идеологии. Хотя этимологии и функции основных акторов (боги Неба, Низа, Бог Грозы, сын бога неба и др.) КМ населения Южной Сибири, а также их внешние параллели – тема отдельного исследования, необходимо хотя бы обрисовать его контуры. В исследованных текстах разница в функциях и семантике основных акторов этих двух мифов почти неуловима. Cимволика образов носит смешанный зооморфно-антропоморфный характер, поэтому необходим анализ календарной семантики образов, её составляющих, сделанный на примере белки-летяги, бурундука и налима. Анализ нарратива коренного населения Саяно-Алтая, Бурятии, Западной Монголии показывает трансформацию этих образов и основных акторов (Бога Грозы, сына Неба и др.) в контексте календарного мифа. Указаны внешние параллели в фольклорных и эпических текстах коренных народов Урала, Сибири, Дальнего Востока (ханты, манси, эвенки, юкагиры, орочи и др.).

Актуальность данной темы обусловлена необходимостью детального, системного анализа семантики, роли, функции конкретных волшебных предметов в героических сказаниях хакасов. Научная новизна исследования состоит в том, что впервые волшебные предметы и средства подвергаются детальному исследованию, в частности, с семантикой «просмотра Вселенной». Цель данного исследования состоит в выявлении и описании волшебных предметов с семантикой «просмотра Вселенной». Для достижения цели необходимо решить следующие задачи: выявление и описание устойчивых поэтических описаний на примере волшебных предметов с данной семантикой, при детальном анализе конкретных волшебных предметов, выявить сходства и различия в текстах разных сказителей, определить степень привязки к эпическому сюжету и мотивам. В работе были использованы описательный, структурно-семантический, сравнительно-сопоставительный методы. К рассматриваемой категории волшебных предметов относятся: солнечный глазок, лунный глазок, айра/бита, складной нож, игла (игольное ушко). При помощи волшебных предметов кӱн кӧстік ‘солнечный глазок’ и ай кӧстік ‘лунный глазок’ персонажи эпоса могут видеть, что происходит на любом расстоянии. Чаще всего в текстах эпических повествований встречается складной нож с девятью гнездами или складной нож с двенадцатью гнездами. Иногда функции золотого складного ножа совпадают с функциями волшебного солнечного глазка. Таинственность зеркального отражения полностью переложена на складной нож. Способность складного ножа отражать свет и блеск придали ему те же магические свойства и уподобили его волшебным свойствам зеркала. Несмотря на то, что золотая айра обладает магическими свойствами, тем не менее она не обладает способностью всеведения. Этот волшебный предмет связан с мотивами выезда богатыря из дома на поиски родителей и на битву с противниками, что композиционно составляет завязку действия. Игла используется как один из элементов воинских игр. Этот волшебный предмет связан с мотивами трудных задач и условий ее решения, испытаний и других подвигов богатыря.

Исследование лирических песен илли, которые авторы статьи выделяют в отдельный поджанр лиро-эпических песен илли, представляет собой значимый вклад в изучение чеченского фольклора, раскрывая их культурное, историческое и художественное значение. В условиях глобализации, где культура подвергается быстрым изменениям, такие исследования становятся необходимыми для сохранения национальной идентичности. Основной целью работы является всесторонний анализ содержания, художественной формы и культурно-исторического контекста песен илли, а также выявление их роли в передаче национальных ценностей и памяти.

Песни илли, как важный исторический источник, отражают не только важные события, такие как Кавказская война и депортации, но и психологическое восприятие чеченского народа этих исторических катаклизмов. Они укрепляли дух противостояния социальному угнетению, выражая протест народа и его стремление к справедливости.

Песни илли стали уникальным способом сохранения культурной памяти, воспитания чувства гордости за народ и его традиции, а также формирования национальной идентичности.

Основной метод исследования – систематизация и анализ фольклорного материала, который реализован с помощью лингвистического, сравнительного, семиотического, психологического и культурологического подходов, что позволило проанализировать песни илли как форму протеста, средство выражения коллективных переживаний и борьбы за свободу. Новизна исследования заключается в глубоком анализе песен не только как исторических свидетельств, но и как культурных и художественных феноменов. Особое внимание уделено символике и аллегориям, раскрывающим народные стремления и переживания.

Результаты работы подчеркивают важность сохранения жанра песен илли, включая создание цифровых архивов для распространения и сохранения этого культурного наследия. Перспективы дальнейших исследований включают углубление историко-культурного контекста, создание теоретической основы чеченской народной поэтики, а также проведение сравнительного анализа с фольклором других народов Кавказа. Важным аспектом будущих исследований является использование песен в образовательных и культурных проектах для формирования у молодежи чувства связи с историей и культурой своего народа.

Повествования Алуанг, включающие сотни историй, составляют основной компонент этнической эпической традиции дай. Алуанг не обозначает конкретную фигуру, а скорее охватывает 550 воплощений Будды до достижения просветления. Эти воплощения проявляются в трех эволюционных типологиях: Алуанг как флора/фауна, Алуанг как полубожественные существа и Алуанг как люди, отражая прогрессивную духовную иерархию. Хотя отдельные повествования различаются по содержанию, они разделяют повторяющиеся мотивы, которые образуют взаимосвязанную цепочку мотивов. Благодаря структурному анализу трех репрезентативных историй Алуанг это исследование выявляет весьма последовательную архитектуру повествования. Изучая типологии идентичности, цепочки мотивов и повествовательные структуры среди десятков повествовательных текстов Алуанг (включая устные и письменные версии), он показывает, что повествовательные тексты Алуанг демонстрируют глубокие сходства с мировыми героическими традициями. Исследование выделяет три ключевых результата исследования: вопервых, систематическое отображение буддийской космологии, встроенной в эволюционные типологии Алуанг; во-вторых, расшифровка логики испытания-пробуждения-трансценденции в цепочках мотивов, которая отражает структуру буддизма Тхеравады; в-третьих, выявление кросс-культурной героической парадигмы (исключительное происхождение-испытания-апофеоз) на основе функционального анализа В. Я. Проппа. Эти результаты позиционируют повествовательные тексты алуанг как хранилище локализованной буддийской мудрости и мост для сравнительных исследований этнических эпических традиций. С методологической точки зрения это исследование вводит трехчастную аналитическую модель, интегрирующую религиозный символизм, сети мотивов и структурную поэтику, предлагая новые пути для исследования устных традиций в культурах этнических меньшинств.

Актуальность темы исследования детерминируется релевантностью поливекторного системного изучения архаизированных религиозных воззрений карачаевцев и балкарцев, что нашло отражение в текстах нартского эпоса. В статье анализу впервые подвергаются доисламские составляющие верований карачаево-балкарского народа, к которым в первую очередь относится тенгрианство, а впоследствии и христианство. Целью статьи является рассмотрение специфики отражения религиозных воззрений карачаево-балкарского этноса в нартском эпосе посредством различных языковых средств. Для достижения цели поставлены задачи, ориентированные на определение архаических тенгрианских божеств, артефактов, связанных с шаманизмом, а также выявление и описание их функциональных особенностей. Исследование проводилось в основном с использованием описательного метода, а также с привлечением методов сравнения, компонентного и лексико-семантического анализа, различных процедур лингвистической интерпретации языковых фактов.

В результате проведенного исследования приходим к выводу, что ядро сферы религиозных воззрений этноса, получивших отражение в эпосе, составляет тенгрианство, в пользу чего свидетельствует наличие в нем системы небесных божеств, основные из которых являются покровителями таких значимых стихий, как небо, земля, вода и огонь. Кроме того, выявлен целый ряд устойчивых дескрипций, содержащих в своем составе имя верховного божества Тейри, которые по сегодняшний день обслуживают сферу речевого этикета, отражают веру носителей языка в возможность получения различных благ от него при определенных условиях. В текстах эпоса Тейри антропоморфизирован, его культ вхож в круговорот жизни человека, он всемогущий и вездесущий Бог, обнаруживающийся во всем, являясь создателем космоса, живых существ и поддерживающим их жизнедеятельность. Наряду с тенгрианством формированию духовной культуры, религиозно-мифологических воззрений карачаевцев и балкарцев в некоторой степени способствовал и шаманизм, элементы которого в эпических текстах представлены наименованиями различных персонажей и орудиями их деятельности.

Также в текстах эпоса отразилось время, когда формой религиозных верований у предков карачаевцев и балкарцев было сложное переплетение язычества с элементами православного христианства. В основном это связано с фигурой Элии (он же ветхозаветный пророк Илья), выступающим покровителем нартов во всех их делах. Данное исследование имеет перспективу для последующих научно-теоретических изысканий, нацеленных на междисциплинарный анализ эпического дискурса, что позволит в полной мере представить целостную картину мира карачаево-балкарского народа на ранних этапах его формирования.